Нѣтъ, въ основу народнаго обученія и воспитанія, вмѣстѣ съ сообщеніемъ не проблематическаго знанія, а положительныхъ, простыхъ, такъ-сказать аксіоматическихъ, необходимыхъ свѣдѣній, должно быть положено водвореніе въ душу неразрывной живой связи съ Богомъ и Христомъ, не только непосредственной личной, но и чрезъ братскій союзъ вѣры, единомыслія и любви о Христѣ людей между собою. Другими словами -- народъ долженъ быть воспитанъ въ духѣ церковномъ, т. е. въ сознаніи и чувствѣ принадлежности своей къ тому великому, святому всецѣлому, къ тому "организму любви" (какъ выразился Ю. Ѳ. Самаринъ, опредѣляя понятіе Хомякова о церкви), объемлющему и воплощеннаго Бога и вѣрующее въ него человѣчество, единому во времени и въ пространствѣ, которое называется церковью и котораго внѣшнимъ выраженіемъ, при всей своей земной исторической случайности, является видимый церковный строй. Съ этимъ церковнымъ строемъ крестьянскій мальчикъ находится и безъ того въ привычной бытовой связи посредствомъ обрядовъ, общественнаго въ храмѣ богослуженія и совершенія священныхъ таинствъ,-- слѣдовательно школѣ остается только осмыслить и освѣтить для него эти бытовыя увы, укрѣпить ихъ въ его чувствѣ и сознаніи, еще крѣпче связать его съ храмомъ, который для народа былъ и пребываетъ сокровищницею высшихъ нравственныхъ назиданій, святыхъ впечатлѣній и благихъ эстетическихъ наслажденій. Белико значеніе храма и всего богослужебнаго чина въ жизни народной. Вступая въ храмъ, крестьянинъ вступаетъ такъ-сказать на почву вселенскую, почву всемірнаго братства, а вмѣстѣ съ тѣмъ и на почву національно-историческую, чувствуетъ себя едино не только со всѣми "православными христіанами" вообще, настоящими, прошлыми и будущими, съ призванными и любовно призываемыми, хотя еще и не просвѣтленными,-- но и въ частности (что чувствуется имъ еще ощутительнѣе, реальнѣе) со всею русскою семьею, настоящею и прошлою, не только съ живущими современниками, но и съ отдаленнѣйшими предками. Внимая въ церкви "глаголы жмени", онъ внемлетъ вмѣстѣ съ тѣмъ и отеческому преданію. Но теменъ онъ, крестьянинъ, тщетно напрягаетъ слухъ,-- смыслъ множества словъ, символическое значеніе обрядовъ, послѣдовательность и полнота Божьяго откровенія отъ него ускользаютъ при богослуженіи -- даже и не небрежномъ, какое зачастую бываетъ. И говоритъ онъ себѣ: неученье тьма, а ученье -- свѣтъ. И съ радостью встрѣтитъ онъ всякую школу, которая во истину поведетъ его къ свѣту, приподниметъ его въ высшій духовный міръ, сдѣлаетъ ему доступнымъ разумѣніе слова Божія. Напротивъ, съ недовѣрчивостью отнесется онъ въ школѣ, по возвращеніи изъ которой его мальчишка на вопросъ: чему его тамъ научили? разскажетъ ему пустѣйшую побасенку или же такую и подобную ей премудрость, выдаваемую за "науку", что у "овцы есть шерсть", что "у коровы четыре ноги", что "изъ овечьяго мяса можно сдѣлать жаркое и борщъ", что "овечья шкура часть а "сѣно -- засушенная трава". А вѣдь этими пустяками, возведенными въ методу, преисполнены, вмѣстѣ съ изображеніями "самки" и "самца", блохи и другихъ, неудобоназываемыхъ въ печати "животныхъ", даже книги такого почтеннаго и горячо преданнаго дѣлу народнаго образованія педагога, какъ баронъ Корфъ! Конечно, въ его руководствахъ есть и хорошія страницы, не все посвящено одной задачѣ "утилитаризма", но и самый идеализмъ, внѣ положительной церковной основы, едвали къ чему пригоденъ -- именно въ дѣлѣ народнаго обученія. Ну что толковаго дадутъ народной школѣ такія, напримѣръ, фразы, что первою задачею учителя -- возбудить превысочайшее, "истинное уваженіе къ наукѣ", и что главнѣйшая цѣль обученія: вселить, между прочимъ, въ дѣтяхъ" любовь къ человѣчеству, какъ къ носителю науки ", т. е. что человѣчество слѣдуетъ любить -- не потому что люди братья, а что оно "носитель науки" -- и какой еще? той, которой образцы приведены выше!! (См. книгу "Русская начальная школа").
Но довольно. О томъ, чего мы желаемъ отъ школы, читатели знаютъ изъ статей С. А. Рачинскаго, помѣщенныхъ въ "Руси" прошлаго года и въ послѣднихъ трехъ NoNo текущаго мѣсяца. Не всѣ училища, конечно, могутъ быть обставлены такъ исключительно счастливо, какъ училище въ Татевѣ, но оно можетъ служить тѣмъ высшимъ образцомъ, въ духѣ и смыслѣ котораго желательно видѣть всѣ народныя школы и установить общій училищный типъ.
Обращаемся теперь собственно къ мысли о церковно-приходскихъ школахъ. Везъ малѣйшаго сомнѣнія, всѣ наши общія усилія должны направляться къ тому, чтобы въ каждомъ приходѣ была своя школа, и если приходовъ въ Россіи 40,000, то стало-быть и школъ должно быть не менѣе. Чего же лучше, какъ пріурочить школу къ приходскому храму! 40 т. школъ -- это значитъ 40 т. священниковъ, другими словами: 40 т. готовыхъ (и къ тому еще дешевыхъ) учителей. Вполнѣ ли оно удобно и исполнимо на практикѣ -- это вопросъ другой, но въ принципѣ, въ теоріи, это именно то, чего слѣдовало бы желать и достигать всѣми возможными способами. Конечно, званіе учителя только бы возвысилось въ глазахъ народа, еслибъ былъ учитель въ то же время и священнослужитель, и отецъ духовный. Конечно, еслибы даже учителемъ было и иное лицо, эти 40 т. пастырей могли быть наилучшими инспекторами училищъ, потому что вѣдь нельзя же ни въ принципѣ, ни на самой практикѣ отрицать у пастыря не только право, но и обязанность: наблюдать надъ тѣмъ, какъ и въ какомъ духѣ воспитываютъ паству, за которую онъ отвѣтственъ предъ Богомъ. Если же священники наши ни къ педагогической дѣятельности, ни даже къ надлежащему за школой контролю въ большинствѣ своемъ, какъ увѣряютъ, неспособны и вообще не обнаруживаютъ достаточно пастырскаго рвенія, не "горяще духомъ",-- то обязанность церковнаго управленія заняться тщательнымъ подготовленіемъ пастырей къ исполненію пастырскаго долга и измѣнить тѣ условія жизни, при которыхъ священники лишены возможности стать и стоять на высотѣ своего призванія.
Но измѣненіе этихъ условій, равно какъ и правильное разрѣшеніе вопроса о церковно-приходскихъ школахъ, невозможно, немыслимо безъ возсозданія приходской общины, какъ ячейки всего церковнаго организма. Только при живомъ воздѣйствіи соборнаго здѣсь начала, можно надѣяться и на иную постановку бытовыхъ условій, которыми теперь такъ тяготится духовенство и унижается его значеніе. Только тогда возможна и правильная постановка школьнаго вопроса, ибо школа будетъ находиться тогда подъ непосредственнымъ надзоромъ всего прихода: шкода станетъ живымъ приходскимъ дѣдомъ. Разъ возникнетъ самостоятельное бытіе приходской общины, она, эта община, не замедлитъ сдѣлаться ячейкой и общественнаго или земскаго организма, Въ приходской общинѣ самъ собою разрѣшается вопросъ и о всесословности и равенствѣ,-- разрѣшается въ высшемъ нравственномъ началѣ братства и равенства религіознаго. Можетъ-быть приходомъ замѣнится со временемъ и настоящая волость,-- но сперва слѣдуетъ возстановить приходъ въ смыслѣ чисто церковномъ, а тамъ уже дѣло само покажетъ -- станетъ ли онъ вмѣстѣ съ тѣмъ и земскою единицей. И если станетъ, какъ мы на это надѣемся, то отчего же и учрежденіе церковно-приходскихъ школъ не можетъ стать общимъ дѣломъ церкви и земства?-- и почему, по общему усмотрѣнію священника, прихожанъ и земства, въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ священнику учить неудобно, задача учительства не можетъ быть тогда поручена кому-либо изъ прихожанъ или иному лицу, по ихъ общему выбору?.. И такъ, вопросъ о "церковно-приходскихъ школахъ", по нашему убѣжденію, тѣсно связанъ съ вопросомъ о самихъ приходахъ, а для содѣйствія къ разрѣшенію э то то послѣдняго вопроса мы и начинаемъ съ нынѣшняго No печатанье статей, присланныхъ намъ изъ дальней провинціи и такъ вѣрно и разумно, съ своеобразною выразительностью рѣчи, дополняющихъ "устройствомъ прихода" рядъ статей г. Ив.-П. о церковномъ управленіи помѣщенныхъ въ "Руси" прошлаго года...