Какъ ни желательно было бы, въ виду внутреннихъ затрудненій, отложить разрѣшеніе задачъ внѣшней политики; какъ ни хотѣлось бы намъ, чтобы событія замедлили свой ходъ до норы болѣе удобной и благопріятной для Россіи,-- но время не ждетъ и событія идутъ,-- не справляясь о томъ, готовы ли мы или не готовы. И блаженны тѣ, кого они застанутъ бдящими! Необходимо, поэтому, чтобъ наше общество перестало относиться къ Восточному вопросу какъ къ вопросу досужему и отвлеченному, касающемуся только "сердечной" стороны нашего національнаго существованія, симпатій религіозныхъ и родственныхъ. Нѣтъ, этотъ вопросъ не досужій и не отвлеченный, а настоятельно требующій практическаго разрѣшенія, которое во всякомъ случаѣ и въ какомъ бы смыслѣ ни совершилось -- будетъ неминуемо имѣть самыя практическія послѣдствія для Россіи. Войною ли чреваты событія, или такою дипломатическою игрой, въ которой шахъ и матъ можетъ равняться любому военному пораженію,-- какъ бы то ни было, но плохо будетъ, если они застигнутъ насъ въ расплохъ -- со стороны ли нашего матеріальнаго обезпеченія, со стороны ли общественнаго сознанія. Конечно, когда событія надвинутся близко, то они заслонятъ собою на горизонтѣ и внѣшней и внутренней политики всѣ другіе интересы, и могучимъ вѣяніемъ своимъ прочистятъ нашъ сгущенный разными испареніями воздухъ, но не поздно ли уже тогда будетъ?
Съ одной стороны, Турецкая имперія разлагается, вслѣдствіе матеріальныхъ и нравственныхъ причинъ, вслѣдствіе ослабленія той дикой, но цѣльной силы, которая въ лицѣ Магометовъ и Мурадовъ создала владычество Османовъ; съ другой вслѣдствіе того, что мѣра долготерпѣнія христіанскихъ племенъ исполнилась. Войны Россіи съ Турками въ XVIII столѣтіи, войны, придвинувшія ее къ самому устью Дуная и отдавшія въ ея владѣніе весь сѣверный и восточный берегъ Чернаго моря, возбудили въ одно и то же время угасавшій духъ въ порабощенныхъ Славянахъ и Грекахъ -- и страхъ и зависть въ Западной Европѣ. Съ того времени Турція поступила подъ опеку западноевропейскихъ державъ, которая не менѣе всякихъ пораженій способствовала и способствуетъ распаденію мусульманскаго царства. Элементъ европейской цивилизаціи подѣйствовалъ на Турцію какъ свѣжій воздухъ на гніющее тѣло. Вся задача Европы состояла и состоитъ въ томъ, чтобы положить предѣлы матеріальному и нравственному усиленію Россіи, чтобы не дать возникнуть новоміру -- православно-славянскому, котораго знамя предносится единой свободною славянскою державой, Россіей, и который ненавистенъ латино-германскому міру. Не время и не мѣсто входить здѣсь въ изслѣдованіе тѣхъ, глубоко зарытыхъ въ исторіи и въ тайнахъ духа человѣческаго, причинъ этой ненависти латино-германскаго Запада въ Славянамъ вообще и къ Россіи въ особенности: довольно признать этотъ фактъ несомнѣнно существующимъ (и не признать его невозможно),-- но вмѣстѣ съ тѣмъ необходимо понять, что никакое наше смиреніе и никакое наше безкорыстіе не укротятъ этой злобы и боязни; что только отрекшись отъ своей русской народности и нераздѣльной съ нею вѣры, могли бы мы утолить эту европейскую вражду и утишить подозрѣнія. Впрочемъ, какъ далеко ни простиралось бы иногда наше угодничество предъ Европой, наше заискиванье добраго ея о насъ мнѣнія, наши завѣренія о нашей добропорядочности,-- мы все же не можемъ дойдти до той степени униженія, которая была бы равносильна смертному себѣ приговору. Доказательствомъ этому служитъ и недавній разрывъ съ папою -- хотя и послѣдовавшій послѣ длиннаго ряда несовмѣстныхъ съ нашимъ достоинствомъ уступокъ папѣ, послѣ невыносимыхъ оскорбленій со стороны Рима, превысившихъ мѣру даже нашего долготерпѣнія.
Итакъ, задача Европы состояла и состоитъ въ томъ, чтобы овладѣть рѣшеніемъ Восточнаго вопроса, т. е. вопроса о судьбѣ Балканскаго полуострова и населяющихъ его племенъ. Для духовной ассимиляціи себѣ православныхъ народовъ, для усвоенія ихъ себѣ въ нравственномъ отношеніи и для отчужденія отъ Россіи, была направлена на бѣдныхъ раіевъ Турціи латинская пропаганда, благодаря которой всѣ совращающіеся въ католичество переходятъ изъ тревожнаго и страдальческаго -- сравнительно въ благоденственное и мирное житіе. Затѣмъ было испробовано средство упрочить Турцію посредствомъ европейской цивилизаціи. Западъ снабдилъ ее регулярными войсками, обучилъ ея офицеровъ, снарядилъ ее всяческимъ оружіемъ для того только, чтобъ она могла бороться съ Россіей и съ своими подданными христіанами. Вѣрные прихвостники Западной Европы и латинства, давно измѣнившіе братскому союзу Славянъ,-- Поляки были, разумѣется, главными пособниками въ этихъ козняхъ. Они нацѣлили турецкія пушки и ружья на своихъ братьевъ Славянъ, они предводительствуютъ мусульманскими полчищами противъ христіанъ православныхъ, въ званіи разныхъ Искендеръ-беевъ и Османъ-нашей... И такая нація смѣетъ еще мечтать о возрожденіи!-- Но западно-европейскій маневръ посредствомъ Турецко-европейской цивилизаціи не удался, нужно было иначе придать силы одряхлѣвшему Осману. Христіанская Европа, съ благословенія папы, совершила крестовый походъ, но уже не противъ мусульманъ, а противъ христіанъ, въ защиту того самаго владычества, противъ котораго ополчалась въ Средніе вѣки. У Россіи было отнято право исключительнаго покровительства турецкимъ христіанамъ и замѣнено совокупнымъ покровительствомъ всѣхъ крупныхъ державъ; такъ что къ Турціи было буквально приставлено семь нянекъ, включая сюда и правительство султана. Но русская пословица о семи нянькахъ сбылась и тутъ. Никакіе гати-гумаюны не уврачевали смрадныхъ язвъ умирающаго Османа, и христіанскія племена отчасти подняли, а скоро и всѣ поднимутъ знамя возстанія.
Въ виду этого-то событія стоятъ теперь, думая трудную думу, Европа и Poccія. Нѣтъ возможности отсрочивать долѣе рѣшеніе Восточнаго вопроса, какъ бы ни было это желательно для Россіи, вслѣдствіе ея финансовыхъ и иныхъ затрудненій. "Покорнѣйше просить христіанскія населенія, мучимыя и унижаемыя, обождать, потерпѣть еще немножко, сидѣть смирно, сложа руки и довольствоваться дипломатическими предстательствами предъ его величествомъ султаномъ" -- такая политика, которой мы нѣкоторое время дергались и до которой есть много охотниковъ въ высшихъ петербургскихъ сферахъ,-- такая политика дешевой мудрости и умѣренности теперь не только неумѣстна, несвоевременна, но грозитъ Россіи утратой ея значенія въ глазахъ турецкихъ населеній, и передачею рѣшенія Восточнаго вопроса въ руки Европы. На смѣну этой политики является другая: политика невмѣшательства въ дѣла Турціи и предоставленія имперіи собственнымъ ея силамъ. Другими словами, эта политика предполагаетъ, воздержавъ европейскія правительства отъ оказанія матеріальной помощи султану, тѣмъ самымъ дать ей сокрушиться подъ ударами возстающихъ населеній, а дальнѣйшій ходъ дѣла, равно какъ и устройство политическихъ судебъ этихъ населеній обозначатся въ послѣдствіи сами собой.
Эта политика, повидимому? самая благоразумная и единственно возможная при желаніи избѣгнуть сворой и дѣятельной войны -- едва ли состоятельна. Еслибы даже и всѣ западныя державы обязались держаться этой политики,-- то для нихъ нѣтъ того интереса оставаться въ ея предѣлахъ, какой можетъ быть повидимому, и только повидимому, для насъ,-- и онѣ тотчасъ бы нашли средство нарушить обязательство, какъ скоро признали бы это для себя выгоднымъ. Точно такъ поступили онѣ и съ Парижскимъ трактатомъ, который былъ честно и строго соблюдаемъ только съ той стороны, для которой онъ былъ тягостенъ, и былъ нарушенъ безъ церемоніи къ пользѣ и выгодѣ Запада. Дерзость иниціативы -- великое условіе успѣха, и въ этомъ отношеніи легко создать для Россіи такое же неловкое положеніе, какое было создано для нея при избраніи поручика прусской службы и родственника прусскаго королевскаго дома въ князья Румыніи. Постараемся объяснить это обстоятельнѣе.
Западъ уже не вѣритъ въ возможность сохраненія Турецкой имперіи. Крымская война окончательно разубѣдила его, если только и прежде это убѣжденіе было искреннее,-- да къ тому же этотъ способъ оживленія гніющаго трупа стоилъ Западу слишкомъ много денегъ и крови. Западъ не вѣритъ также и въ успѣхъ, по крайней мѣрѣ скорый успѣхъ, нравственной, ассимиляціи турецкихъ христіанскихъ племенъ, или покоренія ихъ латино-германской цивилизаціи. Онъ, правда еще не отказывается отъ способовъ толкнуть эти племена на такую дорогу, съ которой уже не было бы поворота Назадъ и которая на вѣки отдалила бы ихъ отъ Россіи: недавняя попытка соблазнить одного изъ іерарховъ греческой церкви въ Константинополѣ въ унію и подорвать крѣпость единства вѣры въ православныхъ племенахъ Турціи, свидѣтельствуетъ о томъ, что латинская пропаганда продолжаетъ входить въ соображенія французской дипломатіи. Но во всякомъ случаѣ Западъ не ограничивается и не ограничится подобными медленными средствами. Ему приходится считаться теперь съ личными свойствами тѣхъ племенъ, къ которымъ онъ до сихъ поръ относился съ презрѣніемъ,-- съ ихъ мужествомъ, храбростью, живучестью и жаждою политической жизни,-- и на этомъ разсчетѣ строится, пока еще въ тайнѣ, новый планъ западной политики относительно Востока.
Дѣло обстоитъ съ точки зрѣнія Запада такимъ образомъ: откладывать долѣе разрѣшеніе Восточнаго вопроса невозможно;-- слѣдовательно необходимо захватить это разрѣшеніе въ свои руки и похитить его изъ рукъ Россіи. Сохранить Турцію невозможно; презирать, долѣе требованія христіанскихъ племенъ и не признавать ихъ правъ на бытіе -- невозможно, какъ потому, что они начали заявлять эти права слишкомъ энергически, такъ и потому, что презирая ихъ, Западъ возвышаетъ вліяніе Россіи, даетъ ей le beau role, какъ выражаются Французы; наконецъ ассимилировать ихъ, покорить ихъ себѣ духовно и нравственно -- пока невозможно. Слѣдовательно, что же остается? Остается опять овладѣть рѣшеніемъ Восточнаго вопроса въ такомъ смыслѣ, чтобъ это рѣшеніе послужило къ ущербу Россіи, чтобъ распаденіе Турецкой имперіи не только не усилило Россію, но создало для нея рядъ новыхъ опасностей и затрудненій,-- чтобъ, наконецъ, сплошному единству православной славянской массы было противопоставлено другое единство не славянское, обязанное своимъ происхожденіемъ преимущественно Западу. И нѣтъ сомнѣнія, скоро Европа, дождавшись благопріятной минуты п опутавъ Русскую добросовѣстность какими-нибудь дипломатическими сѣтями, вдругъ, къ удивленію міра, объявитъ себя воспламененною сочувствіемъ къ страждущимъ христіанамъ и въ особенности къ греческой народности, перещеголяетъ въ дѣятельномъ выраженіи этого сочувствія -- Россію, заберетъ въ свои руки иниціативу этого дѣла, и поставитъ насъ въ такое положеніе, что мы будемъ тащиться сзади ея, догонять ее, безпокойно ожидать -- куда ей вздумается повернуть, и при всемъ томъ таить въ себѣ внутреннее сознаніе, что она заставляетъ насъ содѣйствовать своимъ, чуждымъ и гибельнымъ для насъ, политическимъ разсчетамъ. Такъ было, повторяемъ, въ дѣлѣ о Дунайскихъ княжествахъ, такъ можетъ случиться и теперь, если мы не перемѣнимъ образа дѣйствій... Но однимъ выраженіемъ сочувствія Европа не ограничится. Ея планы шире и дальновиднѣе. Объ нихъ поговоримъ завтра.
Москва, 19 января.
Дальновидная Англія прежде всѣхъ стала измѣнять старой своей политикѣ на Востокѣ. Не она ли настойчивѣе всѣхъ ратовала въ пользу сохраненія Турецкой имперіи? и вотъ, черезъ нѣсколько лѣтъ послѣ парижскаго мира, Англія почта удвоила силу самаго злаго врага мусульманскаго владычества, за которое вела такую кровопролитную войну: она присоединила къ Греціи добровольно, въ видѣ дара, группу Іоническихъ острововъ. Съ тѣхъ поръ имя Англіи, ненавистное Грекамъ послѣ поступковъ ея съ торговымъ греческимъ флотомъ въ дѣлѣ купца Пачифико, возстановилось снова у Грековъ въ чести и славѣ. Англія даровала имъ короля; Англія является дѣятельною и могучею покровительницей, Англія же и ихъ тайная руководительница. Англійскіе корабли первые начали перевозить раненыхъ инсургентовъ и ихъ семейства съ острова Бандіи въ Грецію: ихъ примѣру послѣдовали и мы,-- это правда,-- но все же честь зачина въ этомъ дѣлѣ принадлежитъ не намъ... Читатели принятъ, конечно, какимъ вдругъ неожиданнымъ участіемъ къ Сербіи промолвился, года три тому назадъ, англійскій парламентъ, и въ англійской литературѣ появились книги съ выраженіями сочувствія къ Сербскому княжеству. Послѣ энергической политики лорда Стратфорда Редклифа, въ Константинополѣ, политика Англіи при Турецкомъ дворѣ какъ бы стушевалась,-- но только повидимому: значеніе "императора Франковъ" у христіанскихъ племенъ Турціи въ послѣднее время сильно ослабѣло и уступаетъ мѣсто значенію Англіи. Во всякомъ случаѣ она уважается 'какъ сила, которая знаетъ чего хочетъ и можетъ сдѣлать то, что захочетъ. Очевидно, что Англія заранѣе разставляетъ для себя точки опоры на Востокѣ. Съ другой стороны, и Наполеонъ III подготовляетъ себѣ позицію въ средѣ латинской расы (возстановлять и объединять которую онъ чувствуетъ въ себѣ особое призваніе). Интриги Франціи, свергнувъ князя Кузу, посадили на княжескій престолъ иностраннаго принца, и такимъ образомъ традиціямъ, связывавшимъ съ нами эти княжества, положенъ конецъ. Европейскій принцъ, близкій родственникъ могущественнаго королевскаго дома, не могъ принять вассальное отношеніе къ султану иначе какъ временно -- въ виду скораго обрѣтенія полной независимости и самостоятельности. Такимъ образомъ на нашей границѣ, рядомъ съ единоплеменною Дунайскимъ княжествамъ Бессарабіею (по крайней мѣрѣ въ значительной ея части), между нами и Турціей, или вѣрнѣе между нами и Славянами, поперекъ дороги въ Царьградъ, возникаетъ государство, которое имѣетъ въ будущемъ виды на присоединеніе къ себѣ около двухъ милліоновъ австрійскихъ Румуновъ.
Но нѣтъ никакого сомнѣнія, что операціоннымъ базисомъ политики Запада противъ Россіи скоро послужитъ Греція. Орудіемъ будетъ избрана такъ-называемая "великая идея" или идея о "великой Греціи". Извѣстно, что Греки смотрятъ на маленькое Греческое королевство какъ на залогъ будущей сильной греческой державы, и что нѣтъ Грека, который бы не мечталъ о возстановленіи Византійской имперіи. А такъ какъ ни Россія, ни Славяне Балканскаго полуострова не могутъ желать этого возстановленія, то несмотря на единовѣріе, Греки,-- такъ надѣются на Западѣ,-- могутъ изъ друзей обратиться въ злѣйшихъ нашихъ враговъ. Западъ будетъ всѣми силами льстить гордости и самолюбію греческой націй и постарается сдѣлать изъ Грековъ оплотъ противъ Россіи и Славянскаго міра. Единству славянской массы, какъ мы уже сказали, онъ попытается противопоставить единство греческаго племени, и поэтому станетъ всѣми мѣрами благопріятствовать греческому объединенію. Такова тайная мысль иностранной политики, которая не замедлитъ выразиться и явно. Если ужь приходится Западу мириться съ православіемъ, такъ онъ скорѣе помирится съ нимъ въ лицѣ греческаго, нежели славянскаго племени; если можетъ онъ допустить возвышеніе на Востокѣ какой-либо политической силы, такъ ужь скорѣе греческой, нежели русской. Эту задачу для западной политики довольно рѣзко выставляетъ г. Бёле, въ одной изъ январскихъ книжекъ Revue des Deux Mondes. Любопытнѣе всего, что въ этой замѣчательной статьѣ не говорится почти ни слова о славянскихъ племенахъ, населяющихъ Турцію: они, какъ должно подразумѣвать, обрекаются на подданство Грекамъ и Румунамъ, такъ какъ одновременно съ расширеніемъ предѣловъ греческой державы, съ одной стороны должна расшириться и значительно подвинуться дальше на югъ вновь созидаемая Европою румунская держава. И дѣйствительно, эта мечта французскаго публициста совпадаетъ съ политическими фактами. На Дунаѣ позиція уже занята Западомъ, политическое развитіе Валахіи и Молдавіи получило направленіе непріязненное для Россіи. Съ юга, т. е. со стороны Греціи, начинается то движеніе, которому Россія не можетъ не сочувствовать, которому не можетъ не содѣйствовать, но которымъ, безъ сомнѣнія, воспользуются западныя державы для того, чтобы поставить Грековъ въ отношенія враждебныя Къ Россіи и Славянамъ. Въ политическомъ отдѣлѣ нашей газеты было упомянуто объ адресѣ Болгаръ къ Султану, сочиненномъ, по общему мнѣнію, католическими монахами -- лазаристами. Въ этомъ адресѣ заставляютъ Болгаръ выражать такую мысль, что для нихъ владычество Турокъ сноснѣе чѣмъ владычество Грековъ. Греческія газеты полагаютъ, что этотъ адресъ измышленъ по ненависти католиковъ въ Грекамъ. Мы думаемъ, напротивъ, что этотъ адресъ есть только преждевременное проявленіе политическихъ замысловъ французской политики, которой лазаристы служатъ постояннымъ и вѣрнымъ орудіемъ... Трудно, конечно, представить себѣ, чтобы Западъ охотно допустилъ образованіе могущественной греческой имперіи, но можно съ достовѣрностью предположить, что если возникновеніе греческой державы на развалинахъ Турціи и будетъ имъ допущено, какъ неизбѣжное, то не иначе какъ на условіяхъ какой-либо благовидной, но тѣмъ не менѣе весьма существенной, матеріальной и нравственной зависимости отъ Запада. Западъ предложитъ Грекахъ купить себѣ политическое величіе цѣною дружбы къ Россіи, т. е. непремѣнныхъ условіемъ своего содѣйствія Грекахъ онъ поставитъ, въ той или другой формѣ, разрывъ ихъ съ Россіей. Константинополемъ же онъ во всякомъ случаѣ постарается распорядиться такъ, чтобъ эта византійская столица не имѣла никакого грознаго и стратегическаго значенія.-- Мы вовсе не утверждаемъ, чтобъ эти соображенія иностранной политики были безошибочны: Западъ и не знаетъ, съ какими силами ему придется считаться, да и Греки не такой народъ, который легко было бы Западу подчинить своему безусловному вліянію. Всего было бы лучше, конечно, еслибъ возстающіе въ Турціи христіане обошлись безъ всякаго содѣйствія западныхъ державъ,-- но именно въ возможность-то этого невмѣшательства мы и не вѣримъ. Не вѣримъ потому, вопервыхъ, что такое невмѣшательство можетъ быть невыгодно для политическихъ интересовъ Европы и лишило бы се возможности дать то или другое, сообразное съ ея видами, направленіе разрѣшенію Восточнаго вопроса. Вовторыхъ потому, что и Франціи и Австріи нѣтъ другаго исхода для поправленія своихъ политическихъ обстоятельствъ, какъ принять дѣятельное участіе въ разрѣшеніи этого вопроса. Національное самолюбіе Франціи до сихъ поръ не можетъ помириться ни съ неудачею дипломатическаго похода на Россію относительно Полыни, ни съ возвеличеніемъ Пруссіи и пріобрѣтенною ею воинскою славой, ни съ категорическимъ отказомъ Бисмарка допустить извѣстное округленіе французскихъ границъ на счетъ Германіи. Ни всемірная выставка, ни новѣйшія quasi-либеральныя реформы не въ состояніи удовлетворить Французовъ. Востокъ же представляетъ богатую тему для политической фразеологіи, такъ легко воспламеняющей французское тщеславіе: "la grande cause de Occident, la cause de la civilisation!, сочувствіе Эллинамъ, сочувствіе Румунамъ,-- участіе въ вопросѣ всемірно-исторической важности,-- все это, вмѣстѣ съ тайнымъ желаніемъ поднять свое политическое значеніе и загладить свои неудачи, можетъ послужить настоятельномъ поводомъ къ дѣятельному вмѣшательству въ дѣла Востока, когда наступитъ къ тому время. Что же касается до Австріи, то о значеніи для нея Восточнаго вопроса нѣтъ надобности и распространяться. Вытѣсненная изъ Германіи или, лучше сказать, сокрушенная какъ держава германская, имперія Габсбурговъ сохранила тѣмъ не менѣе всѣ традиціи и инстинкты крупной державы. Австрія въ судорожныхъ конвульсіяхъ мечется теперь изъ стороны въ сторону, отыскивая точку опоры и цѣпляясь за каждый случай, который могъ бы придать ей вновь политическое значеніе. Она преисполнена вожделѣній равпшрить узкую полосу земли, которою она владѣетъ по берегу Адріатическаго моря, и пріобрѣсти Герцеговину и Боснію; она желала бы присоединить къ себѣ и Дунайскія княжества и княжество Сербское, и въ то же время основательно опасается, что вмѣсто пріобрѣтенія новыхъ земель -- можетъ утратить и свои собственныя въ пользу этихъ же самыхъ княжествъ, что австрійскіе Рукуны отойдутъ въ Валахіи и Молдавіи, а австрійскіе Сербы къ Сербскому княжеству. Роковая сила влечетъ ее къ неминуемой гибели, но она не погибнетъ, не испытавъ новой борьбы и новыхъ дипломатическихъ союзовъ и комбинацій.