Западная политика ставитъ Россію въ положеніе странное и исполненное затрудненій. Нельзя, напримѣръ, Россіи не сочувствовать ослабленію вассальныхъ отношеній Молдавіи и Валахіи къ правительству султана; нельзя ей не признать, что назначеніе княземъ независимаго принца всего сильнѣе содѣйствуетъ такому ослабленію; противиться подобной мѣрѣ значило бы, повидимому, противиться "прогрессу", "гуманности", значило бы отрекаться отъ собственной традиціонной политики въ пользу этихъ княжествъ, и т. д.-- Но нельзя не видѣть въ то же время, что назначеніе Гогенцоллерна есть политическая интрига, направленная противъ Россіи, и что Россія, вынужденная согласиться на такое нарушеніе Парижскаго трактата (нарушенія, котораго, говоря вообще, она не можетъ и не желать), въ то же самое время сама упрочиваетъ позицію для Запада на Дунаѣ. Въ такое же фальшивое отношеніе легка можемъ мы стать и въ Греціи,-- и это тѣмъ болѣе прискорбно, что нѣтъ страны въ мірѣ, которая бы сочувствовала Грекамъ въ ихъ стремленіи къ независимости и свободѣ такъ какъ Россія, которая бы съ такимъ участіемъ слѣдила за геройскими подвигами Кандіотовъ и такъ соболѣзновала объ участи ихъ семействъ. Не одна сотня тысячъ рублей вышлется имъ въ помощь изъ Россіи, несмотря на всеобщее у насъ финансовое затрудненіе. Но какъ ни велика наша симпатія къ Грекамъ, мы не можемъ и не должны приносить имъ въ жертву ни нашихъ братьевъ Славянъ -- Болгаръ и Сербовъ, ни интересовъ Россіи.
Намъ кажется, что Россія должна поспѣшить овладѣть иниціативой разрѣшенія Восточнаго вопроса: въ противномъ случаѣ овладѣютъ ею западныя державы и создадутъ намъ опять то неловкое положеніе, о которомъ мы говорили. Намъ кажется, что параллельно съ движеніемъ греческимъ должно было бы происходить и движеніе славянское; что Россія должна была бы тверже настаивать на освобожденіи Бѣлграда отъ турецкаго гарнизона и принять болѣе дѣятельное участіе въ разрѣшеніи церковной греко-болгарской распри,-- однимъ словомъ, стать во главѣ, а не въ хвостѣ того движенія, которое объемлетъ Востокъ...
Москва, 25-то января.
Въ тишинѣ, подъ мирною сѣнію науки, во имя самыхъ серьезныхъ и искреннихъ интересовъ знанія, готовится въ нашей общественной жизни событіе истинно знаменательное. Нынѣшнею весною, въ Москвѣ откроется этнографическая выставка, и вмѣстѣ съ тѣмъ положится основаніе постоянному этнографическому музею. Первоначальная мысль этой выставки, которой предполагали дать строго-антропологическій характеръ, возникла еще въ 1864 году въ средѣ, не задолго предъ тѣмъ возникшаго, Общества любителей естествознанія. Но вскорѣ первоначальный планъ этого предпріятія расширился: изъ антропологической выставка превратилась въ этнографическую. Матеріальныя средства для исполненія ея предложены были обществу В. А. Дашковымъ. Наконецъ, въ концѣ 186а года программа выставки была увеличена, по предложенію Н. А. Попова, еще новымъ отдѣломъ -- славянскимъ. Комитетъ, занимающійся устройствомъ этой выставки, неоднократно уже публиковалъ о пожертвованіяхъ, которыя были получены имъ съ разныхъ сторонъ и свидѣтельствовали -- съ какимъ всеобщимъ сочувствіемъ эта счастливая мысль была встрѣчена русскимъ обществомъ. Съ неменьшимъ сочувствіемъ отнеслись къ этому предпріятію и Славяне, преимущественно австрійскіе. Львовское ученое общество, извѣстное подъ именемъ галицко-русской Матицы и Львовскій Народный Домъ, т. е. русскій національный клубъ, назначили 200 гульденовъ и особую коммиссію для собранія наиболѣе характеристическихъ одѣяній, употребляемыхъ русскимъ заселеніемъ по обоимъ склонамъ Карпатъ, и уже успѣли, при небольшомъ пособіи московскаго комитета, составить интересную коллекцію этнографическихъ предметовъ. Хорватское ученое общество, занимающееся изученіемъ исторіи и нарѣчій южныхъ Славянъ, образовало особый комитетъ, а по южно-славянскимъ городамъ назначило коммиссіонеровъ для составленія южно- славянскаго этнографическаго музея въ Загребѣ, объявивъ, что приступая къ такому предпріятію, оно руководствуется мыслію, программою и примѣромъ, поданными московскимъ обществомъ: часть вещей южно-славянскаго музея будетъ доставлена и на московскую выставку. Затѣмъ фабрикантъ изъ города Осека (Essegg) въ Славоніи, Феликсъ Лай, выслалъ нѣсколько прекрасныхъ костюмовъ изъ той мѣстности и множество равныхъ вещей, употребляемыхъ въ домашнемъ быту и сельскомъ хозяйствѣ у Сербовъ и Хорватовъ. Не малое собраніе такихъ же вещей пожертвовано московскому музею сербскимъ депутатомъ на сеймѣ Тріединаго Королевства, жителемъ города Вуковара, Александромъ Вукашиновичемъ. Одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ дѣятелей между небольшимъ племенемъ Словенцевъ, Матія Маяръ, пожертвовалъ московскому музею чрезвычайно красивую и интересную свадебную группу изъ южной Штиріи со всею обстановкой. Извѣстный въ ученомъ мірѣ, какъ этнографъ и археологъ, президентъ чешскаго историческаго общества въ Прагѣ, Карлъ-Яромиръ Эрбень, предпринялъ, по порученію московскаго комитета, поѣздку въ окрестности города Домажлицъ (Thaus) лежащаго на границахъ Богеміи и Баваріи, гдѣ однакожъ наиболѣе удержались національные чешскіе обычаи и одѣянія, и уже успѣлъ выслать въ Москву собранную имъ коллекцію. Знаменитый хорватскій "патріотъ", хотя и католическій епископъ, Штроссмайеръ, и буковинскій православный епископъ Гакманъ сами предложили свои услуги къ обогащенію не только московской этнографической выставки, но и музея. При этомъ слѣдуетъ упомянуть о весьма богатомъ и во многихъ отношеніяхъ замѣчательномъ собраніи костюмовъ, фотографій и другихъ этнографическихъ предметовъ, которые присланы на выставку изъ Царства Польскаго, благодаря содѣйствію князя В. А. Черкасскаго. Комитетъ не ограничился однакожъ простымъ приглашеніемъ славянскихъ ученыхъ и жертвователей участвовать въ московской выставкѣ, но и дѣлалъ заказы, при посредствѣ нашего священника въ Вѣнѣ, М. Ѳ. Раевскаго, въ тѣхъ мѣстностяхъ, откуда нельзя было ожидать обильныхъ пожертвованій. Мы увѣрены, что въ свое время будутъ объявлены во всеобщее свѣдѣніе имена всѣхъ тѣхъ лицъ, которыя были исполнителями порученій комитета въ различныхъ славянскихъ земляхъ и тѣмъ оказали существенное содѣйствіе великолѣпію выставки и полнотѣ будущаго музея. При этомъ нельзя не вспомнить, что дѣятельность славянскихъ корреспондентовъ значительно затруднялась сперва войною между Австріей и Пруссіей, потомъ холерою, которая свирѣпствовала въ Австріи весьма сильно, и наконецъ крайнею и понятною для насъ, Русскихъ, недовѣрчивостью, съ какою сельское славянское населеніе встрѣчало просьбы о снятіи фотографическихъ изображеній съ наиболѣе типическихъ лицъ и о покупкѣ народныхъ одѣяній. Теперешнія волненія на Балканскомъ полуостровѣ значительно затруднили собираніе этнографическихъ предметовъ, которыми можно было бы характеризовать бытъ турецкихъ Славянъ. Но мы знаемъ, что комитетъ все-таки имѣетъ надежду получить нѣсколько костюмовъ изъ княжествъ Сербіи и Черногоріи; а относительно болгарскихъ одѣяній также сдѣлано нѣсколько заказовъ, при посредствѣ одесско-болгарскаго попечительства. Такимъ образомъ, наша русская выставка становится русско-славянскою, тѣмъ болѣе что инородцы будутъ представлены на ней какъ второстепенныя и подчиненныя племена. Само собою разумѣется также, что при размѣщеніи славянскихъ вещей въ будущемъ музеѣ принято будетъ во вниманіе то значеніе, которое долженъ имѣть Славянскій міръ для русской науки.
Съ какой бы точки зрѣнія мы ни посмотрѣли на допущеніе славянскаго отдѣла на русскую выставку, во всякомъ случаѣ оно въ высшей степени полезно и важно. Если выставка и музей имѣютъ цѣлію ознакомить русскую публику съ бытовою стороной русской жизни, то сравненіе съ Славянами всѣхъ наименованій должно стоять въ этомъ случаѣ на первомъ планѣ: общія, родственныя черты еще не совершенно исчезли въ современной жизни славянскихъ народовъ, и подмѣтить эти черты можно только при помощи сравненія. "Замѣчательное предпріятіе, писалъ одинъ изъ нѣмецкихъ ученыхъ, которому поручено было освѣдомиться о томъ, что можетъ быть доставлено на выставку изъ страны Кашубовъ, населяющихъ восточную часть прусской Помераніи, докторъ Манигартъ,-- замѣчательное предпріятіе Общества любителей естествознанія открыть въ Москвѣ этнографическую выставку обѣщаетъ принести наукѣ весьма важную пользу. Эта выставка представить картину теперешняго состоянія Славянскихъ народовъ: она сразу поставитъ на видъ, на какой высокой или низкой степени образованія, зависящей отъ внѣшнихъ условій жизни и отъ историческаго развитія, стоятъ они; она легко покажетъ, что сталось изъ отдѣльныхъ частей Славянства въ теченіе ихъ исторической жизни, подъ вліяніемъ благопріятныхъ и неблагопріятныхъ обстоятельствъ времени, какъ далеко каждая отрасль Славянства приблизилась къ образцу человѣческой нравственности, выступивъ изъ общихъ всѣмъ имъ началъ. Я думаю, что это будетъ картина величественная, хотя въ нѣкоторыхъ частяхъ и мрачная"... Мрачная въ томъ смыслѣ, добавимъ мы, что на многихъ типахъ славянскихъ, въ ихъ этнографической обстановкѣ, не можетъ не лежать печать рабства, неволи и отчужденія отъ своей народности, подъ варварскимъ ли турецкимъ, или просвѣщеннымъ австрійскимъ гнетомъ.
Но, кромѣ интереса строго научнаго, принятіе славянскаго отдѣленія на московскую выставку принесетъ ту выгоду, что сильнѣе чѣмъ что-либо другое скрѣпитъ взаимное сближеніе въ области науки и литературы между Русскими и остальными Славянами. За границей, напримѣръ въ Германіи, подобныя предпріятія вызываютъ часто оживленныя сходки ученыхъ со всѣхъ концовъ нѣмецкаго міра. Эти сходки замѣняли нерѣдко Нѣмцамъ недостатокъ политическаго единства, и дѣлались отчасти именно съ цѣлію -- живѣе возбудить сознаніе національнаго и содѣйствовать политическому единству. Въ подобныхъ съѣздахъ ученыхъ, художниковъ, ремесленниковъ, духовныхъ, за границей всегда принимаетъ живое участіе городъ, служащій средоточіемъ для такого съѣзда. У Нѣмцевъ, а также и у австрійскихъ Славянъ, есть обычай, котораго они твердо держатся въ подобныхъ случачаяхъ: не только устраивать особенные, за половинную цѣну, поѣзды по желѣзной дорогѣ къ городу, гдѣ происходитъ ученое или какое-либо иное празднество, но и устраивать отъ имени городской общины дешевыя помѣщенія для пріѣзжихъ на все время праздника. Такъ праздновалась, напримѣръ, чешскими Славянами, въ 186S году, тысячелѣтняя память Св. Кирилла и Меѳеодія въ Моравскомъ городѣ Брюннѣ: русскіе путешественники явившіеся на это торжество, пользовались всѣми упомянутыми нами удобствами, устройствомъ которыхъ занимался особый комитетъ изъ мѣстныхъ жителей. Переходя къ нашему празднеству, готовящемуся нынѣшнею весной, мы должны сказать, что на русско-славянскую этнографическую выставку прибудутъ депутаціи отъ чешскихъ и хорватскихъ ученыхъ обществъ, отъ вѣнскаго географическаго общества и отдѣльные представители отъ другихъ славянскихъ учрежденій, преимущественно австрійскихъ.
Отстанемъ ли мы отъ Нѣмцевъ? Отстанемъ ли и отъ своихъ братьевъ -- бѣдняковъ Славянъ? Пристыдитъ ли Москву какой-нибудь Вюрцбургъ или Брюннъ? Если почему-либо наша Московская общая Городская Дума не считаетъ себя въ нравѣ производить на пріемъ гостей расходы изъ городскихъ капиталовъ, то неужели не найдется во всей Москвѣ ни одного богатаго человѣка, который бы пожертвовалъ на это деньги? Неужели не соберется и по подпискѣ достаточной суммы, чтобы могла Москва явиться, по истинѣ, народной русскою столицей, столицей единой свободной славянской державы, и отпраздновать родственный пиръ? Или мы уже не въ состояніи предложить и трапезы своей роднѣ, своимъ кровнымъ братьямъ? И велики ли нужны на это деньги! Тысячъ шесть-семь рублей, едва ли больше Нѣтъ, Москва не опозоритъ себя, встрѣтитъ и проводитъ гостей съ честью и станетъ для нихъ и для всего Славянства средоточіемъ нравственной славянской силы. Москва ли посрамитъ свою славу?...
Москва, 5-го января
Дѣло спѣетъ. Трепетъ новой жизни уже слышится на Востокѣ; бодрѣе стали, оживились сознаніемъ и изготовляются къ упорной кровавой борьбѣ христіанскія населенія Турціи. Тайно и явно куется оружіе, свозятся запасы, племена ссылаются между собою,-- все полно тревоги и ожиданія, все наканунѣ послѣдней, роковой битвы. Дѣло спѣетъ, но еще не поспѣло, и вникая пристальнѣе въ подробности дѣйствительной обстановки Восточнаго вопроса, можно, пожалуй, и не жалѣть о томъ, что дипломація думаетъ продлить агонію своего паціента. Нужно еще нѣсколько времени для того, чтобы наши Славяне могли совсѣмъ снарядиться къ бою и сами сдѣлаться рѣшателями своей политической судьбы. Это время близко,-- но не мѣшаетъ, однако же, прежде вывести турецкій гарнизонъ изъ Бѣлграда, дать выдвинуться впередъ и предъявить свои права на существованіе многочисленному Болгарскому народу,-- не мѣшаетъ и намъ сначала докончить свою желѣзную дорогу отъ Москвы къ Черному морю.
Сопоставляя тронную рѣчь императора Наполеона, сообщенную намъ вчера по телеграфу, вмѣстѣ съ депешами изъ Аѳинъ и изъ Тріеста въ томъ же No,-- мы убѣждаемся, что соглашеніе между Россіей, Франціей и Австріей относительно дипломатическаго образа дѣйствій на Востокѣ -- въ данную, настоящую минуту есть дѣло рѣшеное. Императоръ Французовъ объявилъ, что ничто не грозитъ сохраненію мира, что великія державы согласились между собою дѣйствовать дипломатическимъ путемъ и требовать отъ Порты уступокъ, удовлетворяющихъ законныя требованія христіанскихъ населеній и не нарушающихъ правъ султана. Такое положеніе, конечно, заключаетъ въ себѣ самомъ вопіющее противорѣчіе и есть contradictio in adjecto, ибо законныя и законнѣйшія требованія христіанъ состоятъ именно въ нарушеніи и разрушеніи верховныхъ правъ султана: этого не могутъ не знать и на Западѣ. Но эта условная безсмыслица, эта дипломатическая формула лжи, которою никто не убѣждается и которой никто не вѣритъ, ничего болѣе на значитъ, какъ желаніе отдалить, еще на нѣкоторое время, неизбѣжную развязку грознаго вопроса. Всѣми смутно чувствуется, что этимъ грознымъ Восточнымъ вопросомъ исторія какъ бы зоветъ къ отвѣту на страшный историческій судъ Востокъ и Западъ, какъ бы понуждаетъ ихъ свести итоги прожитому, разсчесться съ прошлымъ и предъявить дѣйствительныя права на новое бытіе въ будущемъ политическомъ строѣ... И понятно такое медленіе стараго міра на порогѣ суда, на краю будущаго. Всѣ державы сознаютъ, что скоро потребуется отъ нихъ такого напряженія усилій, такого расхода матеріальныхъ и нравственныхъ средствъ, для котораго онѣ еще не готовы, и на который нельзя отважиться легкомысленно и очертя голову. И мы думаемъ, что собственно для нашихъ братьевъ Славянъ -- такое промедленіе послужитъ на пользу.