Мы не пишемъ апологію мадьярской народности; напротивъ, мы съ глубокою скорбью свидѣтельствуемъ объ ея успѣхахъ, столь опасныхъ и вредныхъ для обитающихъ въ Венгріи и вообще въ Австріи Славянъ. Но мы не можемъ, мы не должны относиться съ презрѣніемъ къ тѣмъ нравственнымъ силамъ, которыя даютъ перевѣсъ чужимъ національностямъ надъ славянскою. Мы должны внимательно всматриваться въ свойство этихъ силъ и укрѣпляться въ собственномъ народномъ самосознаніи. Нашъ горькій упрекъ относится впрочемъ не къ однимъ Славянамъ, живущимъ въ Западной Европѣ, внѣ Россіи, но отчасти и къ намъ, Русскимъ. Не приходится ли нерѣдко и намъ самимъ, у себя дома, доказывать, что государственное внѣшнее единство еще не приводитъ къ такъ-называемой ассимиляціи или отождествленію племенъ, и что важнѣе всѣхъ внѣшнихъ практическихъ мѣръ къ обрусѣнію нашихъ окраинъ -- это выясненіе нами себѣ самимъ понятія о нашей народности и строгое, неуклонное огражденіе ея правъ, по крайней мѣрѣ въ сознаніи. Если хотя въ сознаніи мы крѣпко будемъ держаться своей народности и держать ея имя для себя самихъ "честно и грозно", то практическія послѣдствія произойдутъ отъ того сами сами собою -- несравненно болѣе плотворныя, чѣмъ всякія искусственныя насильственныя мѣры. Не столько о томъ чтобы обрусить нашихъ инородцевъ (разумѣемъ собственно западныхъ) должны мы заботиться, сколько о томъ, чтобъ они обрусѣли,-- а это возможно только при постоянномъ нравственномъ дѣйствіи на нихъ силы нашего собственнаго мнѣнія о своей русской народности, и отъ степени этой силы....
Но обратимся къ побѣдѣ Мадьяръ надъ австрійскимъ правительствомъ и къ послѣдствіямъ ея для австрійскаго Славянства.
Послѣ того какъ Венгрія въ 1849 г., побѣжденная русскими войсками и простершаяся, по извѣстному выраженію Паскевича, "у ногъ его величества", императора всей Россіи, была передана нами императору Францу-Іосифу,-- послѣ казней и другихъ дѣйствій мщенія, совершенныхъ раздраженными австрійскими Нѣмцами, древняя конституція Венгерскаго королевства была отмѣнена, и австрійское правительство, централизируя власть въ Вѣнѣ, лишило Венгрію той политической самостоятельности, на которую она имѣла право по силѣ своей конституціи и по первоначальнымъ договорамъ съ Габсбургами. Сознавая всю ненадежность своего мозаичнаго государственнаго состава; чувствуя вмѣстѣ съ утратой историческаго обаянія, нѣкогда связаннаго съ именемъ "священной римской имперіи" и съ утратою своего верховнаго значенія въ Германіи послѣ разрушенія старыхъ нѣмецкихъ порядковъ Наполеономъ І-мъ,-- ослабленіе прежнихъ связей державшихъ части государственнаго зданія; въ виду, наконецъ, пробудившагося національнаго сознанія у разноплеменныхъ своихъ народовъ и потрясенная событіями 1848 и 1849 года,-- Австрія, въ теченіи послѣднихъ 18-ти лѣтъ металась, какъ больной въ горячкѣ, отъ одной политической системы къ другой. Всѣ усилія этого послѣдняго періода были направлены австрійскою имперіей къ тому, чтобъ сыскать себѣ политическую формулу управленія и такую норму государственнаго бытія, въ которой разнородность состава не мѣшала бы сплошному политическому единству и централизаціи правительственныхъ силъ. Самымъ могучимъ противникомъ такого единства и централизація являлась, разумѣется, Венгрія съ преданіями и привычками своей долгой конституціонной жизни, съ упорствомъ и отважностью мадьярскаго народнаго духа. Императоръ австрійскій вознамѣрился замѣнить династическую связь Венгріи съ имперіей въ особѣ короля и императора (Personalunion) -- прямымъ, непосредственнымъ соединеніемъ ея съ Австріей, и вотъ именно на попытки къ осуществленію этихъ замысловъ со стороны правительства и на отпоръ со стороны Венгріи и употреблено ровно восемнадцать лѣтъ. Тактика національной мадьярской партіи, предводимой знаменитымъ Деакомъ, состояла въ томъ, чтобы требовать ни болѣе ни менѣе какъ возстановленія непрерывности историческаго права и историческаго преданія Венгріи, именно возстановленія конституціи, не прибавляя и не убавляя ничего, не допуская ни отступленій ни сдѣлокъ. Всякіе революціонные пріемы были отвергнуты этою партіей; она постоянно держалась почтительности въ формахъ, но крѣпко стояла на почвѣ законности, и никакія усилія правительства не могли выбить ее изъ этой позиціи. Не переходя къ фактическому сопротивленію, Венгрія ограничивалась однимъ пассивнымъ отрицаніемъ легальности австрійскихъ правительственныхъ мѣръ. Сознаніе цѣлой страны отказывало неумолимо всѣмъ дѣйствіямъ австрійскаго правительства въ Венгріи, всѣмъ учиненнымъ съ 1848 года преобразованіямъ -- въ нравственной и юридической санкціи. Для Мадьяръ теченіе легальной жизни прервано 1848 годомъ, и все совершенное Австріей въ Венгріи, послѣ уничтоженія конституціи Св. Стефана, признается ими какъ юридически не бывшее, non avenu, или какъ дѣйствіе насильственное, внѣзаконное. Созывается ли императоромъ сеймъ, съ тѣмъ чтобы привести въ исполненіе задуманную императоромъ мѣру, сеймъ почтительно объявляетъ, что будучи созванъ не на точномъ основаніи конституціи, онъ не считаетъ себя правоспособнымъ дать требуемое отъ него утвержденіе. Сеймъ распускается, созывается вновь -- и опять объявляетъ себя не компетентнымъ. Приглашается ли Венгрія послать депутатовъ въ имперскую думу, она отказывается и дѣлаетъ имперскую думу не полною, несостоятельною, и разрушаетъ планы австрійскихъ министровъ. Никакихъ уступокъ, никакихъ сдѣлокъ, никакихъ требованій, кромѣ требованія возстановленія конституціи, или своей юридической правоспособности; никакого другаго сопротивленія, кромѣ отказа въ согласіи, въ освященіи правительственныхъ дѣйствій добровольнымъ участіемъ въ нихъ. Правительству очищалось постоянно открытое поле дѣйствовать внѣшнею властью; оно такимъ пассивнымъ сопротивленіемъ поставлялось постоянно въ необходимость -- или уступить требованіямъ Венгріи, или прибѣгнуть къ насилію. Но прибѣгать къ насилію было и опасно и не своевременно, особенно когда положеніе финансовъ, и политическія соображенія, и отношенія къ прочимъ частямъ имперіи вынуждали Австрію перейти отъ абсолютизма къ конституціонной формѣ правленія, когда нужно было поднять свой финансовый и политическій кредитъ громкими либеральными мѣрами. Напрасно и грозилъ и упрашивалъ императоръ, напрасно совершалъ поѣздки въ Офенъ и самъ лично, и вмѣстѣ съ своею супругой: пріемы были торжественные, но требованія неумолимы. Положеніе австрійскаго правительства было невыносимо, но оно сдѣлалось еще невыносимѣе послѣ пораженія при Садовой, исключившаго Австрію изъ Германіи. Гдѣ искать поддержки, на что опереться? На нѣмецкія ли земли имперіи? Но Нѣмцевъ такъ немного и ихъ тянетъ къ единству съ Германіей; нѣмецкимъ элементомъ Пруссія могущественнѣе, и перевѣсъ будетъ на ея сторонѣ. На Славянъ ли? Но Славяне восьми наименованій не представляютъ сплошной политической силы, они разрозненны, разноязычны, они враждуютъ между собою (какъ напримѣръ Поляки и Русскіе въ Галиціи),-- у нихъ нѣтъ ни аристократіи, ни богатства, ни живыхъ политическихъ преданій, ни того нравственнаго авторитета, который бы подчинилъ имъ Мадьяръ и Нѣмцевъ,-- ни того упругаго, несокрушимаго, гордаго и воинственнаго духа, который внушаетъ страхъ и невольно покоряетъ. Австрія пробовала систему федерализма; но не говоря о томъ, что Венгрія -- могущественнѣйшій членъ имперіи -- не соглашалась ни на какія измѣненія въ своей конституціи,-- федерализмъ велъ ее въ безконечному раздробленію. Приходилось или дѣлить имперію, на основаніи принципа національной равноправности, на самыя мелкія политическія дроби -- чуть не по деревнямъ и селамъ,-- признавать автономію и Чеховъ, и Моравлянъ, и Русскихъ, и Поляковъ, и Словаковъ, и Сербовъ банатскихъ, и Хорватовъ, и Словенцовъ, и Сербовъ иллирійскихъ, и Румыномъ, и т. д. и т. д.: но такое дѣленіе, при нравственномъ ослабленіи силы нѣмецкаго связующаго цемента, не представляло надежныхъ ручательствъ за продолжительное существованіе.-- Или дѣлить имперію на нѣсколько группъ: на нѣмецкую, чешскую и польскую? Но всѣ эти группы не въ состояніи пересилить группы венгерской. Три милліона Русскаго населенія Галиціи не хотятъ признавать въ ней господства незначительнаго польскаго меньшинства, и сосѣдство съ Русской имперіей придаетъ нѣкоторый вѣсъ ихъ сопротивленію. Что же касается до Чеховъ, то ихъ политическія преданія не представляютъ живой непрерывной силы, а вызваны на свѣтъ Божій изъ-подъ пыли архивовъ. Австрійскому правительству ничего не оставалось дѣлать, какъ искать опоры себѣ въ Мадьярахъ и Нѣмцахъ, и оно рѣшилось уступить вполнѣ и безотговорочно требованіямъ Венгріи. 14 апрѣля должно совершиться въ Офенѣ коронованіе императора Франца-Іосифа какъ короля Венгріи, ибо Венгрія повинуется не императору австрійскому, а своему королю. "Я обѣщаю свято и нерушимо охранять Венгрію и ея конституцію, въ надеждѣ что Венгрія охранитъ имперію", возвѣщаетъ императоръ Францъ-Іосифъ въ своемъ манифестѣ. "Эльенъ!" восклицаютъ Мадьяры. Союзъ заключенъ.
Но этотъ союзъ -- на гибель Славянамъ. Мадьяры требуютъ возстановленія политическихъ предѣловъ Венгріи, простиравшихся, какъ извѣстно, до Адріатическаго моря и включавшихъ въ себѣ не только Банатъ, но и такъ-называемую Славонію и Хорвацію. Они не признаютъ равноправности славянской національности съ мадьярскою, и имъ предстоитъ рѣшать у себя дома тотъ вопросъ, которымъ мучается за предѣлами Лейты Австрія. Этотъ вопросъ пахнетъ кровью: междоусобная брань, между Мадьярами съ одной стороны и Сербами и Хорватами съ другой въ 1849 году, еще жива въ памяти этихъ народовъ. Въ другой разъ мы. разсмотримъ подробнѣе это положеніе дѣдъ, чреватое грозными событіями... Что же касается Славянъ по сю сторону Лейты, то Нѣмцы и министерство относятся къ нимъ съ величайшимъ пренебреженіемъ. Богемскій сеймъ безъ церемоніи распущенъ. Конференція Славянъ въ Вѣнѣ вызвала насмѣшки нѣмецкихъ газетъ: " на какомъ языкѣ станутъ эти Славяне различныхъ наименованій объясняться между собою? Конечно, опять на нѣмецкомъ, какъ было на съѣздахъ пражскихъ въ 1848 году!!!" Это пренебреженіе, эти насмѣшки вызываются и оправдываются вполнѣ -- отсутствіемъ у разноименныхъ, разновѣрныхъ и разноязычныхъ австрійскихъ и славянскихъ племенъ -- общаго объединяющаго ихъ славянскаго языка и славянскаго политическаго начала.
Пока Славяне не доработаются своимъ сознаніемъ до этого объединяющаго начала, всѣ ихъ усилія устроить свою судьбу въ Австріи къ выгодѣ славянской національности -- останутся тщетными. Ни съ Мадьярами, ни съ Нѣмцами у нихъ не можетъ быть искренняго союза. Уроки исторіи, кажется, должны были бы вразумить ихъ, что надѣяться на Австрію имъ нечего, и что мечты о созданіи славянской конфедераціи на нѣмецкой закваскѣ были неисполнимыми и грѣшными мечтами. Это задача неразрѣшимая и остается неразрѣшимою. Изъ нея только два выхода: или полное онѣмеченіе Славянъ, или распаденіе австрійскаго нѣмецко-мадьярско-славянскаго союза.
Впрочемъ для одной части Австріи вопросъ вовсе не представляется сложнымъ: именно для сосѣдней съ Россіей Галицкой и Карпатской Руси. Ей не далеко ходить за своимъ естественнымъ объединяющимъ началомъ...
Москва, 21-го февраля.
"Въ критскомъ или кандійскомъ вопросѣ, Россія не можетъ предложить иного, сообразнаго съ своимъ достоинствомъ, совѣта Портѣ, какъ отдать Кандію Греціи",-- говорили мы по поводу тронной рѣчи императора Наполеона и по поводу разныхъ дипломатическихъ нотъ и депешъ, перекрещивавшихъ Европу во всѣхъ направленіяхъ и заключавшихъ въ себѣ тотъ общій смыслъ, чтобъ "установить между великими державами соглашеніе съ цѣлью прекратить и предотвратить кровавыя столкновенія, которыя могли бы помиритъ сохраненіе оттоманскаго владычества съ благоденствіемъ христіанскихъ населеній Востока". Это соглашеніе, сколько можно судить по документамъ, сообщеннымъ иностранными газетами, установилось было на томъ, чтобы предложить Турціи даровать Криту такъ-называемую автономію съ мѣстнымъ управленіемъ, составленнымъ на половину изъ мусульманъ и христіанъ, подъ верховнымъ завѣдываніемъ Дивана. Но не трудно было предвидѣть, что такимъ позднимъ совѣтамъ не потушить разгорѣвшагося пламени и не унять льющуюся кровь. Имѣя въ виду одну геройскую рѣшимость Критянъ не поддаваться ни на какія обѣщанія и сдѣлки и не прекращать борьбы до конца, мы не могли не сожалѣть, что и Россія будетъ тянуть ту же фальшивую ноту, какую задаетъ по дѣламъ Востока камертонъ западноевропейской политики. "Одно заявленное громко, хотя бы и не уваженное, требованіе Россіи о присоединеніи Крита къ Греціи подняло бы значеніе Россіи на Востокѣ выше значенія прочихъ державъ", говорили мы, въ той увѣренности, что подъемъ этого значенія дастъ намъ въ будущемъ несравненно дѣйствительнѣйшіе практическіе результаты, чѣмъ настоящія дипломатическія уступки и "компромисы"...
"Русскій посланникъ, генералъ-адъютантъ Игнатьевъ, совѣтуетъ Портѣ согласиться на присоединеніе Кандіи къ Греціи",-- возвѣстила намъ русская телеграмма, пересланная изъ Константинополя въ Петербургъ черезъ Одессу....
Мы съ нетерпѣніемъ ждали того No Journal de St.-Petersbourg, въ которомъ, по соображенію времени, должна была появиться эта телеграфическая депеша, чтобы видѣть -- будетъ-ли она опровергнута. Journal de St.-Petersbourg перепечаталъ ее вполнѣ безъ всякаго возраженія: напротивъ изъ того значенія, которое онъ придаетъ сообщеннымъ въ этой же телеграммѣ извѣстіямъ о битвахъ въ Кандіи и Ѳессаліи, можно заключить, что онъ вообще признаетъ эту телеграмму вполнѣ достовѣрною.