Сочиненія И. С. Аксакова. Славянскій вопросъ 1860-1886
Статьи изъ "Дня", "Москвы", "Москвича" и "Руси". Рѣчи въ Славянскомъ Комитетѣ въ 1876, 1877 и 1878.
1868 г.
(ПЕРЕДОВЫЯ СТАТЬИ).
Москва, 9-го января.
Въ послѣдній разъ, обозрѣвая политическое положеніе Западной Европы, мы сказали, что если волновавшіе ее въ прошломъ году вопросы и не разрѣшены, то разрѣшенія замѣнены сдѣлками, устраняющими, хоть на нѣкоторое время, опасность нарушенія мира,-- и что только есть одинъ вопросъ, на который съ подозрительностью и безпокойствомъ взираютъ западно-европейскія державы -- это вопросъ Восточный. Если воспалительный характеръ взаимныхъ ненормальныхъ отношеній этихъ державъ перешелъ въ хроническій, то здѣсь наоборотъ: хроническій недугъ западно европейской политики, называемый Восточнымъ вопросомъ, получаетъ въ настоящее время видимо воспалительное свойство.
Итогъ прошлаго года представляетъ значительное видоизмѣненіе политической игры и политическихъ ролей въ Европѣ -- по отношенію къ Востоку. Только роль самой Россіи осталась неизмѣнна, именно потому, что это не роль, что ея политическій образъ дѣйствій на Востокѣ не обусловленъ личными выгодами и случайными соображеніями, а опредѣляется ея историческимъ призваніемъ, національнымъ самосознаніемъ, естественнымъ сочувствіемъ съ угнетенными, страждущими подъ ненавистнымъ игомъ, единовѣрными я единоплеменными ей народами Балканскаго полуострова. О правотѣ и искренности нашей политической программы свидѣтельствуетъ рядъ дипломатическихъ документовъ нашего кабинета, недавно опубликованныхъ и разосланныхъ нами какъ подписчикамъ "Москвича", такъ и прошлогоднимъ подписчикамъ "Москвы", не успѣвшей во-время сообщить ихъ своимъ читателямъ.
Но если Россія шла и идетъ неизмѣннымъ путемъ, то не таковъ, оказывается, путь союзныхъ ей великихъ державъ. Конецъ 1867 года застаетъ въ Европѣ же иныя политическія сочетанія, иныя соображенія и цѣлую сѣть новыхъ интригъ, которую, какъ паутину, снуетъ и раскидываетъ на русской дорогѣ западно-европейская дипломатія. Въ первой и даже въ началѣ второй половины прошлаго года, хотя не совсѣмъ охотно и не совсѣмъ искренно, Франція не рѣшалась отдѣляться рѣзко отъ насъ въ Восточномъ вопросѣ, "а напротивъ, при всей уклончивости и измѣнчивости своей политики, уступала, болѣе или менѣе, настояніямъ Россіи и присоединялась къ нашему дипломатическому на Турцію походу. Пруссія не только не противилась нашей политической программѣ, но какъ бы побуждала насъ къ ея энергическому выполненію. Оффиціозный органъ графа Бисмарка, "Norddeutsche Allgemeine Zeitung", то и дѣло твердилъ, что одними убѣжденіями и совѣтами отъ Порты ничего не добьешься, и если желать, чтобы всѣ эти дипломатическія попытки не окончились однимъ пустословіемъ, то необходимо придать имъ характеръ болѣе серьезнаго и рѣшительнаго дѣйствія. Наконецъ, казалось, наша дипломатія одержала побѣду; ей удалось согласить къ общему важному дѣйствію четыре державы, и знаменитая декларація за подписью Россіи, Франціи, Пруссіи и Италіи должна была, повидимому, закончить дипломатическую кампанію на Востокѣ. Но эта же декларація послужила и поворотною точкой для восточной политики западно-европейскихъ державъ. Франція, какъ бы испугавшись сама своей уступки Россіи и тѣхъ обязательствъ, которыя налагала на нее такая солидарность съ русскою политикой,-- поспѣшила тотчасъ же вслѣдъ затѣмъ ослабить значеніе ею же подписаннаго акта. Она не хотѣла рѣзкаго и рѣшительнаго разрыва съ Россіей по отношенію къ восточной политикѣ,-- она подписала декларацію, отчасти чтобы польстить Россіи, отчасти связанная, можетъ-быть, своими собственными прежними обѣщаніями и увѣреніями въ желаніи дружнаго и совмѣстнаго съ Россіей образа дѣйсгвій на Востокѣ,-- но въ самое то время, какъ подписывалась декларація, совершалось то сближеніе Франціи съ Австріей, которое немыслимо безъ единства политическихъ видовъ относительно Турціи, такъ какъ Восточный вопросъ есть жизненный вопросъ для державы Габсбурговъ.
Какъ бы то ни было, но Зальцбургское свиданіе императоровъ Наполеона и Франца-Іосифа и послѣдовавшее затѣмъ сближеніе обоихъ кабинетовъ довольно рѣшительно видоизмѣняло восточную политику Франціи. Это сближеніе и это видоизмѣненіе, вмѣстѣ съ тѣмъ истолкованіемъ, которое дано было деклараціи французскимъ кабинетомъ, не могло не оказать вліянія на взаимныя отношенія Франціи и Россіи. Объ охлажденіи между ними уже давно говоритъ иностранная журналистика, а обнародованіе въ печати нашей дипломатической съ Франціей переписки, обличившей всю неискренность и уклончивость ея политики, прибавило еще болѣе горечи къ чувствамъ французскаго кабинета. Оффиціозная газета "Patrie" какъ будто подрядилась дать этимъ нашимъ документамъ самое превратное толкованіе и посвятила длинный рядъ статей на то, чтобы не только ослабить благопріятное для насъ впечатлѣніе, которое способна была произвести эта оффиціальная переписка, но обратить ихъ въ обвинительный актъ противъ самой Россіи. Западная политика употребила всѣ усилія, чтобъ отнять у деклараціи всякое значеніе, низвести ее на степень самаго ничтожнаго документа, самой пустой, несостоятельной угрозы, и тѣмъ нанести пораженіе русскому кабинету, такъ дорожившему этимъ актомъ, этимъ "согласіемъ" четырехъ державъ. Что осталось теперь отъ этого согласія? Изъ упомянутыхъ четырехъ державъ, первая Франція, отдѣлившись отъ Россіи, присоединилась на Востокѣ въ политикѣ той державы, которая наотрѣзъ отказалась подписать декларацію и которой политическіе виды относительно Турціи діаметрально противоположны видамъ Россіи. Отношенія Пруссіи къ подписанному ея обязательству и къ восточной политикѣ Россіи становятся по меньшей мѣрѣ двусмысленны. Декларація, въ случаѣ отрицательнаго отвѣта Порты, объявляла этой послѣдней, что державы, "истощивъ всѣ усилія соглашенія и совѣты, отказываютъ оттоманскому правительству во всякой нравственной поддержкѣ, способной облегчить ему выходъ изъ затрудненій". Порта дала отвѣтъ отрицательный, а между тѣмъ Франція, вмѣстѣ съ Австріей, продолжаетъ, какъ и прежде, пріискивать для Порты различные выходы изъ затрудненій! Въ послѣднее время къ Австріи и Франціи присоединилась и Пруссія, и коллективное ихъ настояніе относительно разныхъ реформъ, предлагаемыхъ ими Портѣ, свидѣтельствуетъ уже о нѣкоторомъ сближеніи между этими тремя державами по вопросамъ восточной политики. По крайней мѣрѣ иностранныя газеты съ торжественнымъ ликованіемъ и злорадствомъ относительно Россіи, указываютъ на этотъ фактъ какъ на положительный признакъ сближенія. Италія еще не отдѣлялась отъ русской политики на Востокѣ, но вѣроятно и она не замедлитъ потянуть въ ту же сторону, куда потянула и Пруссія.
Но этого мало. Если державы, подписавшія декларацію, признаютъ, что требуя реформъ, благодѣтельныхъ для всѣхъ христіанъ, дѣйствуя въ видахъ человѣколюбія, онѣ еще не становятся въ прямое противорѣчіе съ этимъ актомъ, то послѣднее ихъ совокупное дѣйствіе, о которомъ на дняхъ сообщилъ намъ телеграфъ, есть уже совершенное нарушеніе и буквы и духа деклараціи Мы разумѣемъ извѣстіе, напечатанное въ оффиціозномъ французскомъ журналѣ "Patrie", что Австрія, Франція и Пруссія сдѣлали энергическія представленія въ Бѣлградѣ касательно военныхъ приготовленій Сербіи, характера и тона ея сношенія съ Портою, а Англія препроводила въ Бѣлградъ категорическую ноту въ томъ же смыслѣ. Между тѣмъ извѣстно, что именно провозглашенный въ деклараціи принципъ невмѣшательства со стороны четырехъ великихъ державъ поднялъ духъ христіанскаго населенія Турціи и что именно въ томъ и заключалась задача деклараціи, дабы побудить Порту, страхомъ неотвращаемыхъ отъ нея европейскимъ вмѣшательствомъ опасностей, къ требуемымъ отъ нея уступкамъ.