Недавно новый Константинопольскій патріархъ Іоакимъ IV, безъ вѣдома представителя Россіи и безъ сношенія съ Русскою церковью, призналъ каноническимъ,-- вопреки мнѣнію своего предшественника (которое, вмѣстѣ съ Русскою церковью, и самъ раздѣлялъ будучи членомъ Константинопольскаго Синода!) -- поставленіе въ Митрополита Сербіи австрійскаго ставленика Мраовича. Какъ намъ пишутъ, это согласіе дано патріархомъ вслѣдствіе усиленнаго ходатайства австро-венгерской власти... Мы не останавливаемся здѣсь на значеніи этого факта и его послѣдствій въ частности для Россіи, но приводимъ его какъ одно изъ свидѣтельствъ возрастающаго вмѣшательства, и намъ наперекоръ, новаго нашего союзника во внутренія дѣла Балканскихъ государствъ. Предположеніе наше оправдалось. Повидимому вполнѣ радостное, представлявшееся всеобщимъ залогомъ мира и благоденствія, свиданіе въ Скерневицахъ не только не доставило ни радости, ни мира православнымъ Славянскимъ племенамъ за Дунаемъ и Савой, но повергло ихъ въ мрачную скорбь и уныніе, а нѣкоторыхъ и въ отчаяніе. Можно бы подумать, что мы дали Австрійцамъ carte blanche на всяческія дѣйствія враждебныя славянскимъ, стало-быть и нашимъ собственнымъ интересамъ на Полуостровѣ,-- до такой степени Австрія самоувѣренно и словно по нраву стала разыгрывать роль хозяйки въ этомъ несчастномъ краѣ! Всѣ мы однакожъ хорошо знаемъ, что никакого такого полномочія Россіей Австрійцамъ дано не было, и сами наши дипломаты, по крайней мѣрѣ нѣкоторые изъ нихъ, даже дивятся такой австрійской про дерзости. Но дивиться можно только ихъ простодушію, достойному болѣе умѣстнаго примѣненія. Не трудно понять, да "Русь" на это тогда же и указывала,-- что если Австрія прежде сдерживалась страхомъ Россіи, такъ вѣдь мы же сами первые постарались избавить Австрію отъ такого, сдерживающаго ее страха; сами же упросили, убѣдили ее насъ не бояться и поклялись ей въ дружбѣ съ наивною вѣрою въ магическую силу дипломатическаго термина status quo, даже не опредѣливъ его смыслъ и значеніе. Все что ни творитъ теперь Австро-Венгрія среди Балканскихъ Славянъ, она именно называетъ, да и справедливо, только развитіемъ status quo, и этимъ самымъ готова замкнуть уста нашей дипломатіи, еслибъ онѣ разверзлись (но онѣ даже и не разверзаются) для протеста! Впрочемъ весьма возможно, что австрійская власть,у дабы пощадить нашу щекотливость по части status quo, обойдется даже безъ формальнаго включенія Босніи и Герцеговины въ составъ Имперіи, а удовольствуется оккупаціей,-- причемъ ученые профессора международнаго права съ важностью призн а ютъ, какъ послѣднее слово сей курьезной науки, что "оккупація" страны чужою государственною властью можетъ быть и вѣчною, не будучи "аннексіей"! Но не удивимся мы и тому, если съ согласія Европы, т. е. князя Бисмарка, Англіи и даже Россіи, случится и иное, именно что дипломаты, удерживая всю обязательность Берлинскаго трактата для Россіи, согласятся допустить и аннексію, какъ не нарушающую трактата, какъ законное упроченіе status quo, особенно если о томъ послѣдуютъ мольбы народа. Намъ снова пишутъ, что въ Босніи и Герцеговинѣ тюрьмы набиты подозрительными, для австрійской власти Славянами; тѣхъ же, кто оправдалъ такое австрійское подозрѣніе на дѣлѣ, безъ церемоніи разстрѣливаютъ или вѣшаютъ; сельскихъ старшинъ она поставила вооруженною рукою изъ тѣхъ немногихъ, въ безусловной покорности коихъ вполнѣ увѣрилась, и вотъ эти-то насильственно народу навязанные старшины, отъ имени управляемыхъ ими селъ и деревень, подписали прошеніе Императору о присоединеніи къ Австро-Венгерской монархіи? "Несчастный народъ" -- прибавляетъ письмо -- "мало того, что его взяли въ плѣнъ: хотятъ еще, чтобъ онъ самъ, своими руками себя зарѣзалъ"... А на дняхъ пронесся слухъ, которому мы пока еще отказываемся вѣрить, будто россійское консульство въ Сараевѣ, столицѣ Босніи, упраздняется, будто бы оно нашимъ министерствомъ иностранныхъ дѣлъ признается совсѣмъ теперь излишнимъ... Но вѣдь такой поступокъ съ нашей стороны былъ бы ужъ настоящимъ нарушеніемъ status quo и равнялся бы торжественному объявленію аннексія,-- но вѣдь это было бы жестокостью относительно Боснійскихъ Славянъ, такъ какъ означало бы совершенное отреченіе, отступничество отъ нихъ Россіи!... Да развѣ православной Россіи не слѣдуетъ изъ непосредственныхъ вѣрныхъ источниковъ вѣдать судьбу своихъ единоплеменныхъ и единовѣрныхъ братій среди враговъ ихъ народности и вѣры?... Мы знаемъ, какъ не только сильна, но и грозна католическая пропаганда въ Босніи, равно и въ Герцеговинѣ, гдѣ она дѣйствуетъ къ тому же во всеоружіи государственной власти. Читателямъ "Руси" извѣстны гоненія воздвигнутыя на Православную церковь въ этихъ несчастныхъ странахъ, и всѣ подробности неравной борьбы православнаго митрополита Босановича, которому австрійскія начальства хотѣли подсунуть, вмѣсто православныхъ богослужебныхъ книгъ, уніатскія, въ Вѣнѣ печатанныя; извѣстна также насильственная замѣна родной кириллицы латино-хорватскимъ шрифтомъ...

Не лучше идетъ дѣло и въ Македоніи, для которой (напомнимъ нашимъ дипломатамъ) устройство лучшаго управленія предписано даже Берлинскимъ трактатомъ (взамѣнъ свободы, предоставленной было ей С. Стефанскимъ трактатомъ), но которая теперь раздираема и разбойничьими шайками, и турецкимъ самоуправствомъ. Почему это обстоятельство, на которое было обращено недавно вниманіе даже Англійскаго парламента, совсѣмъ упущено изъ виду нашею дипломатіею, и она какъ бы дожидается, чтобъ иная держава признала въ томъ для себя поводъ къ дѣятельному вмѣшательству въ дѣла македонскія,-- ну тогда и мы, пожалуй, возьмемъ на себя обязанность подголоска?... Тамъ также кишитъ австрійская католическая пропаганда, которая мастерски пользуется настоящимъ положеніемъ мѣстныхъ Болгаръ, тѣснимыхъ к Греками, и Турками, но, при обращеніи въ латинство, тотчасъ же обрѣтающихъ себѣ гражданскую обезпеченность, въ чемъ дружно содѣйствуютъ пропагандѣ всѣ иностранные европейскіе консулы, даже и протестанты!... Тамъ, впрочемъ, имѣются и русскіе консула, но дѣятельности ихъ не слышно и не видно; про одного имъ нихъ писали намъ, что въ домѣ, гдѣ онъ живетъ, помѣщается и католическая миссія, такъ что надъ русскимъ орломъ, осѣняющимъ жилище представителя русской православной власти, высится (по крайней мѣрѣ высилась еще недавно) надстроенная деревянная верхушка латинской церковки... Кстати сказать, въ нашемъ Министерствѣ иностранныхъ дѣлъ принято какъ бы за правило не обращать вниманія на вѣроисповѣданіе своихъ служащихъ, и не настаивать на томъ, чтобъ въ странахъ, которыхъ симпатіи къ намъ основаны именно на единовѣріи, консулами назначались непремѣнно люди православные. Особенной надобности наши дипломаты въ этомъ, не видятъ или она еще имъ не въ домекъ,-- да что въ самомъ дѣлѣ толку и въ православныхъ консулахъ, если они не имѣютъ себѣ на верху поддержки!... А между тѣмъ католическія миссіи, для которыхъ австрійское правительство и даже лично Императоръ Францъ-Іосифъ не щадятъ средствъ, наводняютъ Балканскій полуостровъ, дѣйствуютъ искусно и неослабно, удовляя въ свои сѣти всѣхъ слабодушныхъ и уничиженныхъ, уча ихъ -- не возлагать болѣе надеждъ на подружившуюся съ Австріей Россію, не ожидать болѣе отъ нея поддержки. Вообще завоеваніе Австріею Балканскаго полуострова творится настойчиво и неутомимо,-- завоеваніе конечно не формальное, но отчасти культурно-церковное, черезъ умноженіе чадъ Латинской церкви, отчасти дипломатическое, чрезъ привлеченіе государствъ въ область своего политическаго вліянія, и поверхъ всего -- завоеваніе экономическое. Въ этихъ именно видахъ Берлинскій трактатъ и обязалъ Турцію, Сербію и Болгарію выстроить желѣзныя дороги, которыя бы, примыкая къ австро-венгерскимъ, могли безпрепятственно привести Австро-Венгрію и въ Македонію (прямо къ Солуни и Эгейскому морю), и въ Румелію, и въ Софію, и даже въ Константинополь... Сербскій король,-- который обратился уже чуть не въ вассала Австро-Венгерскаго императора и чуть не признаетъ послѣдняго своимъ сюзереномъ, который съ своимъ правительствомъ уже руководится не иною политикою, какъ австрійскою,-- свое дѣло сдѣлалъ и дороги выстроилъ; Турція -- только отчасти; Болгарія,-- въ которой связь съ Россіей еще слишкомъ жива, но на правительство которой крѣпко насѣдаетъ австрійская дипломатія, болѣе ловкая чѣмъ наша,-- Болгарія еще мѣшкаетъ, еще держится -- тщетно пока ожидая, чтобъ русское правительство помогло ей напередъ выстроить дороги примыкающія, черезъ Румынію, въ самой Россіи: но мы у себя уже лѣтъ#пять о томъ толкуемъ, и собраться не можемъ!... Одна свободною себя отъ латинской пропаганды и открыто вѣрною Россіи блюдетъ себя храбрая, искони независимая Черногорія; но все тягостнѣй и тягостнѣй становится ея положеніе: со всѣхъ сторонъ обступаютъ ее и душатъ каменныя, вновь воздвигаемыя австрійскія твердыни,-- а по послѣднимъ извѣстіямъ, увѣрившись въ нашей дружбѣ, еще назойливѣе стала Австрія тѣснить черногорское правительство, вмѣняя Черногоріи въ вину даже простое соболѣзнованіе несчастнымъ сородичамъ -- Герцеговинцамъ!...

Мы вполнѣ признаемъ великое значеніе союза Германіи съ Россіей, но онъ купленъ слишкомъ дорогою цѣною,-- такою цѣною, которая превышаетъ стоимость самого союза и ставитъ его на шаткое основаніе. Эта цѣна заключается въ признаніи нами условій союза между Германской и Австро-Венгерской монархіей, другими словами: въ признаніи правомѣрности австрійскихъ притязаній на Балканскій полуостровъ, поддерживаемыхъ, да и внушенныхъ ей самою Германіей,-- а слѣдовательно и въ отреченіи отъ собственныхъ нашихъ правъ, отъ собственной нашей исторической миссіи... Конечно, точными словами этого не было выговорено, и вещи по имени не были названы, но онѣ подразумѣвались и смыслъ словъ ясенъ каждому, кто дорожитъ смысломъ вещей, а не ихъ поверхностью, кто прозрѣваетъ въ будущее, а не заботится лишь объ удобнѣйшей обдѣлкѣ затрудненій настоящей минуты... Подразумѣваемое и выступаетъ теперь наружу, можетъ-быть къ изумленію самой нашей дипломатіи,-- выступаетъ и дразнитъ ее словами: ta l'as voulu, Georges Dandin, tu l'as voulu!

Впрочемъ, и до послѣдняго обмѣна дружественныхъ чувствъ, картина положенія русскихъ и славянскихъ дѣлъ на Балканскомъ полуостровѣ была такова, что всматриваясь въ нее, невольно спрашивали мы себя: да что же это значитъ такое? Ужъ точно ли мы, Русскіе, вели войну 1877 г., одержали такія побѣды, совершили такіе подвиги самопожертвованія, которымъ, ужасаясь, дивился міръ? Глядѣть на насъ, на нашъ образъ дѣйствій, словно бы мы не побѣдители, а побѣжденные; словно бы мы не та могущественная Россія, которая билась лѣтъ восемь назадъ, а какая-то другая, переиначеная, слабосильная, хилая, которой даже не къ лицу блюсти свое достоинство, подъ-стать лишь тихнуть тише воды, низиться ниже травы; для которой послѣдняя война -- "свѣжо преданіе, а вѣрится съ трудомъ"; которая утратила вѣру въ себя, въ свое предназначеніе, спѣшитъ ретироваться со всѣхъ своихъ исторіею намѣченныхъ позицій, и какъ будто стыдится недавнихъ порывовъ увлеченія и одушевленія!!.. Правда, побѣдители на боевомъ полѣ, мы были позорно, срамно разбиты на суконномъ полѣ дипломатическихъ сраженій, но какъ ни удручаетъ насъ стыдъ, не на самую страну ложится онъ,-- Русская земля осталась тою же землею, какъ и была,-- и чувство стыда отъ берлинскаго пораженія должно бы, казалось, напротивъ, побудить ея руководителей напрячь всѣ силы разума, чтобъ загладить стыдъ, стереть съ себя его краску, а не обращать его въ какую-то хроническую болѣзнь, отъ которой нельзя избавиться, а остается только мириться!.. Нельзя мириться съ состояніемъ пристыженнаго и опасно всякое дѣйствіе въ духѣ такой пристыженности; съ другой стороны, было бы не менѣе опасною ошибкою -- стыдъ нанесенный дипломатіей думать побѣдить лишь одною грубою силою, для примѣненія которой еще долго можетъ не настать времени и которой одной побѣда, какъ мы это теперь видимъ, никогда не прочна.

Мы знаемъ, что въ "Руси" обращены были упреки, по поводу ея статей въ 18 и 19 NoNo, въ томъ, что она подрываетъ довѣріе Славянскихъ народовъ къ русской дипломатіи. Не мы подрываемъ; она сама своими дѣйствіями его подрываетъ. "Русь",-- да и не она одна, къ счастію, а и многіе другіе органы русской печати, возстановляютъ, напротивъ, по мѣрѣ возможности (конечно малой), довѣріе этихъ народовъ, если не къ дипломатіи, такъ къ Россіи, которая дипломатіей такъ часто компрометтируется. Этотъ голосъ негодованія свидѣтельствуетъ имъ, что по дипломатическимъ дѣйствіямъ, обусловленнымъ къ тому же разными случайными воображеніями, было бы несправедливо заключать объ исчезновеніи въ нашемъ отечествѣ того святаго огня любви и братства, который такъ часто пламенѣлъ имъ во мракѣ и многихъ единовѣрнымъ и единокровнымъ освѣтилъ путь освобожденія. Этотъ голосъ соболѣзнованія, участія, заботы способенъ лишь подать имъ мужество въ борьбѣ и терпѣніе въ мукахъ, поддержать въ нихъ крѣпость упованія на Россію,-- Россію настоящую, народную, съ Царемъ своимъ нераздѣльную, Россію историческую, такъ часто заслоненную для нихъ, да и не для нихъ однихъ густою тьмою недоразумѣній! Можно лишь горевать о томъ, что такіе частные голоса оказываются нужными и полезными при безмолвіи голосовъ авторитетныхъ и властныхъ, но разъ существуетъ такое безмолвіе, такъ слѣдуетъ жалѣть развѣ о томъ, что не довольно такихъ голосовъ раздается, что они слишкомъ слабы сами по себѣ, да и рѣдки...

----

Дѣятельность Австро-Венгріи и Римской куріи на Балканскомъ полуостровѣ находится въ связи съ общимъ ихъ, величавымъ въ своемъ родѣ замысломъ, все яснѣй и яснѣй выступающимъ наружу въ послѣднее время. Замыселъ Рима -- создать Латинскій Востокъ; замыселъ монархіи Габсбурговъ -- создать Нѣмецко- Славянскую Имперію, объединенную единствомъ Латинской церкви и общаго, культурнаго и государственнаго нѣмецкаго языка... Православную Россію, которую окатоличить мало надежды -- предполагается направить туда, въ глубь азіатскаго Востока, и вообще подвинуть назадъ къ Азіи,-- тѣмъ болѣе, что по теоріи Поляка Духинскаго, которая въ большомъ почетѣ у австрійскихъ властей, Русскіе принадлежатъ-де не къ Славянскому племени, а къ Монгольскому или вообще Туранскому!.. Одинъ изъ главныхъ и талантливыхъ ревнителей, по части объединенія Славянъ подъ духовною властію Папы -- хорватскій епископъ Штроссмайеръ, которому удалось убѣдить Льва XIII причислить къ лику Святыхъ, чествуемыхъ Римскою церковью и Славянскимъ Первоучителей Кирилла и Меѳеодія; Онъ же соорудилъ въ 1881 г. паломничество католиковъ-Славянъ въ Римъ, въ подножію папскаго престола, исходатайствовавъ при этомъ отъ куріи и нѣсколько уступовъ относительно употребленія, впрочемъ самаго микроскопическаго, мѣстныхъ славянскихъ нарѣчій при дополнительномъ къ латинской литургіи богослуженіи...

6 апрѣля 1885 г. исполнится тысячелѣтіе со дня блаженной кончины Св. Меѳеодія въ Моравскомъ Велеградѣ, гдѣ онъ почилъ, но гдѣ, къ несчастію, не сохранилась его могила. По случаю этого празднованія приготовляется въ Велеградѣ торжество въ громадныхъ размѣрахъ. Поляки, которые вообще замыслы Рима и Вѣны считаютъ весьма пригодными для интересовъ своей "польской справы", какъ направленные къ ослабленію Россіи, не замедлили конечно воспользоваться и предстоящей окказіей. Затѣи ихъ -- явить колоссальный прообразъ новаго латино-славянскаго-единства, чѣмъ самымъ, разумѣется, исключается изъ него и Россія, и прочіе Славяне, еще упорствующіе въ православіи! Кромѣ съѣзда великаго множества католическихъ Славянскихъ епископовъ, будутъ стараться нагнать туда сотни тысячъ паломниковъ изо всѣхъ Славянскихъ странъ, католиковъ и уніатовъ, а также надѣются приманить даже и какихъ-то православныхъ, въ религіи равнодушныхъ, но мечтающихъ о федерализмѣ. и о сепаратизмѣ по отношенію къ Русскому государству! Какъ однако ни изловчились Поляки на всякаго рода дутыя театральныя манифестаціи, какъ ни хитра вражда фанатическихъ приверженцевъ Рима въ православному міру, но едва ли могутъ они разсчитывать, даже въ самой средѣ католическихъ Славянъ, на успѣхъ такого грандіознаго надъ Россіею наругательства! Между Чехами и Хорватами уже поднимаются негодующіе голоса протеста, да и слишкомъ ужъ чудовищно-безсмысленна и нагла вся эта польско-латинская ложь...

Мы съ своей стороны не ложенъ не радоваться, что наши братья Славяне, хотя и отторглись отъ церковнаго съ ними единства, рѣшили чествовать память Славянскихъ Апостоловъ съ подобающею торжественностью. Недоумѣваемъ только, на какомъ общемъ для латинскихъ Славянъ языкѣ воспоють они имъ хвалу и славу, и вознесутъ молитвенныя прошенія, такъ какъ Славяне-католики утратили, къ сожалѣнію, въ своей церковной службѣ самое то славянское слово, которое Святые Кириллъ и Меѳеодій создали для всего Славянскаго міра, сотворивъ это слово одновременно сосудомъ Слова Божьяго, свѣтильникомъ вѣры и всякаго духовнаго для Славянъ свѣта. Что сдѣлали Славяне-католики съ этимъ сосудомъ, съ этими по истинѣ освященными письменами, которыя даже носятъ названіе "кириллицы", по имени Св. Кирилла? Несчастные братья наши, лишившіеся величайшаго изъ благъ: едиными усты исповѣдывать Бога, славословить Бога, слышать Откровенія Божіи на общемъ для всего Славянства, родномъ языкѣ! Ни во что вмѣнила Латинская церковь. даръ языковъ, ниспосланный ученикамъ Христовымъ въ великій день Пятидесятницы, и пренебрегли свыше дарованнымъ имъ сокровищемъ Славяне-католики (число которыхъ не составляетъ даже и одной трети Славянъ православныхъ); священную кириллицу презрѣли для письменъ латинскихъ, измѣнили языку Богослуженія, заповѣданному тѣми самыми Великими Просвѣтителями, память которыхъ нынѣ собираются они чествовать въ Велеградѣ!.. Во имя чего же чествовать? Христово ученіе проповѣдывали между ними не одни Святые Братья, пришедшіе съ Православнаго Востока, но и Нѣмцы, нашедшіе съ Христіанскаго Запада.

На чемъ создадутъ теперь Славяне-католики славянское единство, отринувъ то единое, что тѣснѣе всего -- по истинѣ въ духѣ соединяетъ, освящая, восполняя и упрочивая союзъ кровный?..