Москва, 24 декабр я.
Послѣ трехмѣсячной дипломатической дѣятельности почти горячешной, къ которой весь міръ, затаивъ дыханіе, устремлялъ тревожные взоры, наступило вдругъ дипломатическое затишье, или даже дипломатическая истока... Что же, состоялось что*ли рѣшеніе "румелійскаго вопроса"? Ничуть не бывало: въ смыслѣ принципіальномъ вопросъ остается почти на той же ступени, на коей стоялъ до открытія дипломатической европейской кампаніи, которая свела было его къ полному отрицанію, но, не достигнувъ единогласія между державами, признала вмѣстѣ съ тѣмъ безполезность совокупнаго совѣщательнаго дѣйствія. Къ тому же, какъ извѣстно, одновременно съ дипломатическими настояніями на возстановленіи status quo ante, вопросъ былъ осложненъ новыми фактами -- эпизодомъ сербо-болгарской войны, которую дипломатія не умѣла или не хотѣла предупредить, но результаты которой и заставили повидимому державы признать тщету ихъ усилій, т. е. отказаться отъ первоначальныхъ требованій относительно безусловнаго возвращенія къ порядку вещей до 6 сентября сего года. На этомъ именно отрицаніи самими великими державами ихъ недавнихъ собственныхъ настояній и собственнаго вмѣшательства дѣло пока и стоитъ. Порта,-- которая быть-можетъ давно бы его порѣшила въ самомъ началѣ, еслибъ была предоставлена самой себѣ,-- теперь -- когда Европа, не развязавъ узла, бросила ей узелъ на руки для развлеки -- очевидно пугается предоставляемаго ей почина, очевидно боится, чтобъ державы не взвалили на нее потомъ и отвѣтственность за рѣшеніе, и чтобъ допущенное ею самою измѣненіе status quo ante не послужило прецедентомъ для новыхъ, нежеланныхъ ей измѣненій. Она мечется отъ державы къ державѣ, приглашая ихъ на новое совѣщаніе; заручилась даже согласіемъ Англіи, которая, говорятъ, и сама стала хлопотать о возстановленіи въ Константинополѣ конференціи -- столь еще свѣжей и нелестной памяти, но встрѣтила отпоръ, и со стороны Россіи по крайней мѣрѣ -- довольно рѣшительный. Это подтверждается вовсе на сей разъ не двусмысленными словами органа нашей дипломатіи, "Journal de St.-Pétersbourg". На эту же тему появились оффиціозныя статьи и въ нѣкоторыхъ другихъ нашихъ газетахъ. "Европейское вмѣшательство",-- говоритъ, напримѣръ, въ "Новомъ Времени" статья очевидно оффиціознаго происхожденія,-- "только усложнило и запутало восточно-румелійскій вопросъ, и политическому эпизоду, созданному переворотомъ 6 сентября, пора снова возвратить его прежнюю физіономію чисто домашняго дѣла Порты"... "Россіи теперь,-- продолжаетъ гавота,-- лучше всего держаться до поры до времени въ сторонѣ, не связывая свою свободу дѣйствій непосредственнымъ участіемъ въ рѣшеніи дальнѣйшей судьбы Восточной Румеліи"... "Рано или поздно наступитъ время, когда послѣдствія нынѣшнихъ балканскихъ событій совершенно измѣнятъ всю физіономію такъ-называемаго Восточнаго вопроса. Къ этому времени намъ слѣдуетъ сохранить полную возможность сказать свое властное слово. Всякія международныя сдѣлки по восточно-румелійскому вопросу -- такъ заканчиваетъ оффиціозъ "Новаго Времени" -- только уменьшатъ такую возможность, создавая новые предлоги для вмѣшательства западно-европейскихъ державъ тамъ, гдѣ мы можемъ достигнуть очень многаго непосредственными сдѣлками съ Турціей"...
Не можемъ не порадоваться, что наша дипломатія убѣдилась наконецъ воочію и осязательно, что европейское вмѣшательство только усложнило и запутало восточно-румелійскій вопросъ, да и въ будущемъ можетъ лишь путать и усложнять, и вязать руки самой Россіи, отнимать у нея "возможность сказать свое властное слово". Но нельзя и не посѣтовать, что къ такому сознанію пришла наша дипломатія такъ поздно, только теперь, когда напутано и осложнено, и вовсе не къ выгодѣ нашей,-- да и не къ выгодѣ европейскаго мира,-- такъ много. Между тѣмъ этотъ результатъ нетрудно было предвидѣть. Позволяемъ себѣ напомнить, что мы съ самаго начала балканскихъ событій выражали сожалѣніе именно о томъ, что "домашнее дѣло" Россіи и Порты Россія понесла на судъ всей Европы, и если не "властное слово", то все же весьма увѣсистый голосъ Русской державы далъ себя слышать совсѣмъ въ другомъ тонѣ и смыслѣ, чѣмъ, по всѣмъ признакамъ и судя по вышеупомянутой статьѣ, услышимъ мы его теперь,-- въ ожиданіи (въ будущемъ) "властнаго слова"...
Если мы такъ упорно настаиваемъ на разъясненіи ошибокъ допущенныхъ, по нашему мнѣнію, въ самомъ началѣ событій русскою дипломатіей, то именно потому, что только въ сознаніи ею этихъ своихъ ошибокъ усматриваемъ мы нѣкоторое ручательство въ томъ, что новый путь ея будетъ чуждъ новыхъ, но подобныхъ же, столь же мало желанныхъ промаховъ. Едвали даже и теперь не ограничивается дипломатія наша только смутнымъ ощущеніемъ нѣкоторой неловкости своего положенія. Не это ли ощущеніе и побуждаетъ ее къ отысканію какого-либо приличнаго, удобнаго для себя выхода только изъ затрудненій данной минуты, съ возложеніемъ надеждъ на отдаленное лучшее, все будто бы исправляющее будущее? До сознанія ошибокъ, до изслѣдованія ихъ глубокаго корня, тугъ еще очень далеко. Вотъ, напримѣръ, теперь раздаются слова о вредѣ "европейскаго вмѣшательства" или "международныхъ сдѣлокъ по восточно-румелійскому вопросу"... Но слѣдуетъ ли изъ этихъ словъ вывести заключеніе, что дипломатія наша убѣдилась въ вредѣ для себя также и Тройственнаго Союза, равно и соглашенія состоявшагося при Скерневицкомъ свиданіи? Вѣдь кромѣ "Трехъ великихъ державъ" -- остальная Европа въ настоящее время и въ счетъ нейдетъ, и сводится исключительно на Англію! А назойливыхъ интригъ Англіи, оффиціальныхъ или неоффиціальныхъ, прошеныхъ или непрошеныхъ, законныхъ или беззаконныхъ -- никакая сила устранить не властна: англійскую политику могло бы обуздывать лишь единодушіе трехъ великихъ континентальныхъ державъ. Но возможно ли для нихъ самихъ это единодушіе,-- въ этомъ и заключается тотъ вопросъ, который слѣдуетъ себѣ задать нашей дипломатіи. Ужъ конечно не Англія одна виновата въ настоящемъ "осложненіи" на Балканскомъ полуостровѣ, а виновата вмѣстѣ съ нею, да еще и главнымъ образомъ, одна изъ выдающихся участницъ Тройственнаго Союза, именно -- Австрія. Самымъ рѣшающимъ крупнымъ эпизодомъ этихъ событій, видоизмѣнившимъ все положеніе дѣлъ созданное филиппопольскимъ переворотомъ, была сербская война, воздвигнутая Австріей; она же подстрекнула и Грецію, благо Греческій король Георгій случился, во время этого переворота, въ самой Вѣнѣ... Очевидно, что австрійская политика именно я служитъ источникомъ того "европейскаго" или "международнаго" вмѣшательства, которое путаетъ, по сознанію вышеприведенной оффиціозной статьи, восточно-румелійскій вопросъ,-- а между тѣмъ нашъ Тройственный съ нею Союзъ связываетъ насъ по рукамъ и по ногамъ, заставляетъ Россію изъ дружбы и уваженія, хотя и въ прямой себѣ ущербъ, примѣняться къ австрійскимъ интересамъ. Значитъ, если "Тройственный Союзъ" и соглашеніе состоявшееся въ Скерневицахъ остаются въ силѣ, то въ силѣ пребываетъ и дѣйствіе прежнихъ условій нашего политическаго положенія,-- тотъ же остается и путь русской политики, и чреватъ онъ тѣми же "результатами", какіе успѣлъ породить и до сихъ поръ, а можетъ-быть и несравненно болѣе важными....
Очень удобно и повидимому даже совершенно разумно отсрочивать а_к_т_и_в_н_у_ю дѣятельность нашей политики до болѣе благопріятныхъ обстоятельствъ. Будемъ надѣяться, что такое рѣшеніе вполнѣ чуждо того отраднаго чувства, съ которымъ люди мирятся иногда съ настоящимъ ради избавленія себя отъ тяжелыхъ заботъ, причемъ отлагаютъ обыкновенно, до поры до времени, и заботы о минутахъ послѣдующихъ... Будемъ надѣяться, что чаяніе какихъ-либо будущихъ благопріятностей не упразднитъ у нашей дипломатіи дѣятельной работы мысли -- дальновидной, предусматривающей впередъ всякого рода случайности. А предусматривать есть что, такъ какъ матеріалъ для этихъ случайностей налицо, и матеріалъ обильный. Мы разумѣемъ то фальшивое положеніе, которое создано Россіи присоединеніемъ ея къ Союзу Германіи и Австріи,-- Союзу заключенному противъ Россіи же, въ 1879 г. "При настоящей обстановкѣ дѣлъ",-- говоритъ разбираемая нами статья,-- "Россіи лучше всего держаться до поры до времени въ сторон ѣ "... Чего лучше, скажемъ и мы; но будетъ ли держаться въ сторонѣ, осудитъ ли себя на такую же пассивную политику и Австрія? Не оставляемъ ли мы сами за нею полную возможность не бездѣйствовать подъ прикрытіемъ однакоже, въ то же время, нашей союзной дружбы? "Рано или поздно -- продолжаетъ оффиціозный публицистъ "Новаго Времени" -- наступитъ время, когда послѣдствія нынѣшнихъ балканскихъ событій совершенно измѣнятъ всю физіономію такъ-называемаго Восточнаго вопроса",-- и къ этому-де времени "намъ и слѣдуетъ сохранить полную возможность сказать свое властное слово". Но не слишкомъ ли большое значеніе придается послѣднимъ балканскимъ событіямъ, и въ нихъ ли собственно заключается главный источникъ чаемыхъ измѣненій? Вѣдь, говоря серіозно, трудно признавать особенную важность за возсоединеніемъ Румеліи съ Болгарскимъ Княжествомъ въ какой бы то ни было формѣ. Румелія съ самаго начала была для Турціи отрѣзаннымъ ломтемъ, и румелійская милиція была точно такъ же обучена и такъ же снабжена русскими офицерами, какъ и болгарское войско. Если бы возсоединеніе состоялось не революціоннымъ способомъ, побудившимъ Россію отозвать русскихъ офицеровъ, то оно послужило бы только къ увеличенію русско-болгарской военной силы, безъ всякихъ иныхъ послѣдствій и измѣненій. Надо полагать, что если Россія и согласится теперь признать возсоединеніе, то не въ прямой же себѣ изъянъ. Война Сербіи съ Болгаріей,-- отдѣльно, сама по себѣ разсматриваемая,-- также не болѣе какъ мелкая драка двухъ сосѣдей, и отъ воли державъ зависѣло бы вполнѣ удержать за нею именно это, совершенно пустое, значеніе. Увы, не послѣднія событія, ничто и никто какъ мы сами, да и гораздо ранѣе, произвели "радикальное измѣненіе физіономіи Восточнаго вопроса "! именно логическія посл ѣ дствія произведеннаго нами измѣненія и осложнили новѣйшія событія, сами по себѣ и неважныя; они же -- скажутся для насъ и въ скоромъ будущемъ,-- и предусмотрѣть ихъ не трудно! Подъ этимъ радикальнымъ измѣненіемъ мы разумѣемъ: во 1-хъ, подарокъ сдѣланный нами на Рейхштадтскомъ свиданіи участницѣ Тройственнаго Союза (тогда еще втораго по хронологіи, настоящій же Союзъ есть третій), именно Австріи -- двухъ балканскихъ провинцій, Босніи и Герцеговины и вообще восточной половины полуострова: подарокъ облеченный въ форму оккупаціи Берлинскимъ конгрессомъ; во 2-хъ, предоставленіе нами Сербовъ и Сербіи, на томъ же конгрессѣ, "сферѣ австрійской мощи", чѣмъ Австрія и воспользовалась. Логическія послѣдствія такого нашего дипломатическаго дѣйствія объявятся вполнѣ, когда докончится (тѣмъ же конгрессомъ предположенная и нашею дипломатіей потомъ вовремя не отстраненная) постройка желѣзныхъ дорогъ связующихъ Австрію съ, Софіей, Салониками и Константинополемъ... Вотъ что, по винѣ самой русской дипломатіи восемь лѣтъ назадъ, совершенно измѣнило физіономію Восточнаго вопроса. Въ томъ же не выгодномъ для насъ направленіи подбавитъ этого измѣненія и утрата Россіей прежняго властнаго положенія въ Болгарія -- если таковое не будетъ возстановлено въ полной силѣ... Едвали эти обстоятельства изъ такихъ, которыя бы побуждали Россію держать себя совершенно въ сторонѣ или бездѣйствовать именно теперь въ какомъ-то гордомъ и самодовольномъ покоѣ -- въ ожиданіи какихъ-то еще новыхъ "совершенныхъ измѣненій"...
Однимъ словомъ, если съ одной сторона можно смѣло предполагать, что за осуществленіемъ рекомендуемой оффиціозными голосами программы "держанья себя въ сторонѣ" у русской дипломатіи дѣло не станетъ, то съ другой -- трудно было бы утверждать съ тою же увѣренностью, что она, русская дипломатія, имѣетъ у себя также въ запасѣ и программу дѣйствій, или хотя программу тѣхъ началъ, которыми должны опредѣлиться эти дѣйствія въ будущемъ... Въ одной изъ послѣдующихъ статей того же характера, въ той же газетѣ, брошенъ нѣкоторый свѣтъ на тѣ "измѣненія", которыя побудятъ Россію выступить со своимъ "властнымъ словомъ": это когда въ смуту на Балканскомъ полуостровѣ "втянутся почти всѣ великія державы" -- въ убѣжденіи, что "близокъ часъ новаго раздѣла Оттоманской имперіи". Еще бы тогда Россія осталась спокойною! Но не всегда исторія напередъ докладываетъ: торжественный часъ пробилъ! Пожалуйте пировать! Иногда онъ наступаетъ исподоволь, незамѣтно, а когда его замѣтятъ -- того и гляди, что опоздаешь къ пиру, и найдешь бдительныхъ, хотя и незванныхъ гостей уже на мѣстахъ!..
Много теперь толкуютъ о начавшемся будто бы сближеніи русскаго правительства съ княземъ Болгарскимъ. Эти толки во всякомъ случаѣ преждевременны, такъ какъ возстановленіе прежнихъ сношеній возможно лишь послѣ рѣшенія восточно-румелійскаго вопроса. Надо думать, что наше правительство не иначе согласится на признаніе пресловутаго "возсоединенія", хотя бы въ формѣ личной уніи, какъ поставивъ Болгарію въ такія точно опредѣленныя отношенія къ Россіи, при которыхъ болгарскія власти лишены были бы права и возможности имѣть свою политику, отъ русской отдѣльную, и увлекать освобожденный русскою кровью Болгарскій народъ въ ненужныя и опасныя приключенія... Желательно было бы также, чтобъ при выраженіи русскихъ симпатій къ Болгарамъ, вполнѣ заслуженныхъ ихъ личною доблестью, не оскорбляли понапрасну народное самолюбіе Сербовъ, т. е. отдѣляли бы -- во всемъ виновное сербское правительство отъ неповиннаго Сербскаго народа и помнили бы, что Сербы же -- и Черногорцы, и Герцеговинцы съ Босняками...
Но румелійскій вопросъ все еще остается неразрѣшеннымъ, и главнымъ образомъ по винѣ именно этой сербо-болгарской войны, или -- точнѣе говоря -- но винѣ Австріи. Зачѣмъ перемиріе Болгаріи съ Сербіей отложено до 1 марта, даже съ оговоркой, что если миръ къ тому времени не будетъ заключенъ, то перемиріе продолжается? Въ чемъ же тутъ такая трудность или сложность, что державы, или -- все равно -- ихъ военные представители не понадѣялись на скорое и "окончательное ея разрѣшеніе? Зачѣмъ Сербія не перестаетъ вооружаться, или точнѣе, такъ какъ у самой Сербіи нѣтъ на это ни охоты ни средствъ, зачѣмъ Австрія не перестаетъ вооружать Сербію? Зачѣмъ и по чьему совѣту Порта предлагаетъ, чтобъ условія сербо-болгарскаго мира были подвергнуты разсмотрѣнію европейской конференціи,-- вмѣстѣ съ восточно-румелійскимъ вопросомъ,-- на что однакожь державы не соглашаются? Положимъ, онѣ и правы, но развѣ не въ ихъ прямомъ интересѣ содѣйствовать скорѣйшему умиротворенію Балканскаго полуострова? Устраняя себя и предоставляя поле дѣйствія лишь недоумѣвающей Портѣ да Австріи (переговоры державъ на основаніи недавно напечатаннаго въ австрійскихъ газетахъ французскаго циркулярнаго предложенія, состоящаго изъ общихъ мѣстъ, едва ли можно считать дѣломъ серіознымъ), не служимъ ли мы чьимъ-либо чужимъ интересамъ? Въ самомъ дѣлѣ -- кому нужно оттягивать скорѣйшее заключеніе мира? Никому, кромѣ Сербскаго короля Милана съ его министерствомъ, да Австріи. Но не въ Миланѣ и Гарашанинѣ, разумѣется, сила, а опять-таки въ Австріи, въ ней одной! И Россія съ Германіей такому австрійскому маневру не перечатъ, а своимъ бездѣйствіемъ потакаютъ -- вотъ что по истинѣ удивительно! Удивительно особенно со стороны русской дипломатіи,-- такъ какъ Германія здѣсь въ сторонѣ и дѣятельнаго участія въ дѣлѣ не принимаетъ. Впрочемъ вполнѣ понятно, что Австрія медлитъ: она согласилась на перемиріе нехотя, подъ давленіемъ "Союза",-- она не можетъ пока соорудить почетнаго для Сербіи исхода изъ той войны, на которую сама натолкнула и за послѣдствія которой несетъ предъ нею отвѣтственность,-- а между тѣмъ, тѣ единственныя условія мира, на которыя Сербія имѣетъ право, безъ сомнѣнія теперь таковы, что грозятъ полнымъ разрушеніемъ австрійскому авторитету среди Сербовъ. Вотъ почему, если бы не удалось Австріи утвердить своего въ Сербіи вліянія другими способами, продолженіе войны было бы въ ея интересахъ, причемъ, конечно, она бы снабдила Сербію всѣми средствами обезпечивающими побѣду. Вотъ почему австрійскому правительству необходима оттяжка въ надеждѣ на благопріятныя случайности. Эти случайности: или возобновленіе войны, или присужденіе Сербіи какого-либо вознагражденія за болгарское возсоединеніе посредствомъ европейскаго конгресса (который можетъ-быть, въ концѣ концовъ, все-таки соберется); или же возбужденіе какихъ-либо новыхъ на Балканскомъ полуостровѣ осложненій. Съ точки зрѣнія австрійскихъ интересовъ все это понятно, но русской-то дипломатіи зачѣмъ о нихъ радѣть? Развѣ не видитъ она, что если Австріи не удастся удовлетворить Сербію (что нужно лишь исключительно для австрійскихъ личныхъ выгодъ), то наша союзница употребитъ всѣ усилія къ предотвращенію того мирнаго исхода, который у насъ считаютъ уже почти достигнутымъ? Врагомъ мира теперь никто иной, какъ Австрія, и если миръ до весны не состоится, то быть войнѣ, но не исключительно сербской... Входитъ ли именно это въ наши расчеты?.. Если входитъ, то дѣло другое...
Дойдетъ ли -- не дойдетъ наша газета въ Сербамъ сквозь цензурныя австрійскія и сербско-правительственныя заставы, во всякомъ случаѣ вотъ имъ дружественный голосъ изъ Россіи: Сербы прозрите! Ваше правительство покрыло сербское имя, Сербскій народъ срамомъ и хочетъ теперь заслѣпить вамъ глава жаждою мщенія, злобою на Болгаръ. Но не въ томъ для васъ срамъ, срамъ на весь міръ, что васъ поразили на полѣ брани, а въ томъ, что это ваше правительство изъ личныхъ своекорыстныхъ видовъ подвигло Сербію на гнусное, черное дѣло, на беззаконную, безпричинную брань съ вашими братьями по крови, вѣрѣ и турецкой неволѣ. Вѣримъ, что большинство вашихъ солдатъ было обмануто и думало, что ихъ ведутъ въ Старую Сербію, но какъ бы то ни было, ваши власти виновны въ томъ, что на вашу народную совѣсть легко подлое разбойническое нашествіе на Болгарію,-- и когда-же? когда ей могло грозитъ нападеніе оттоманскихъ войскъ! Нечего вамъ теперь попусту злобствовать на Болгаръ: этимъ вы только пуще угождаете вашимъ правителямъ, перелагая на свою душу содѣянное ими преступленіе! На сторонѣ Болгаръ была правда, они защищали свою родную землю, они доблестно исполнили свой долгъ, и Богъ благословилъ ихъ оружіе... Не поддавайтесь же коварнымъ навѣтамъ вашихъ властителей, которымъ нужно распалять въ васъ вражду къ братскому народу, чтобы вы отвели глаза отъ истинныхъ виновниковъ вашего позора, вашего разоренія и всѣхъ постигшихъ васъ бѣдъ. На нихъ, на нихъ однихъ устремите вашъ праведный гнѣвъ. Нѣтъ вамъ другого способа снять съ себя ярмо стыда и безславія, очиститься въ глазахъ міра и предъ собою, какъ освободивъ Сербію отъ тѣхъ, что продали и предали ее на поруганіе всему свѣту, затоптали въ грязь доброе ваше народное имя и честь! Другаго исхода вамъ нѣтъ.