Только о Россіи, только тяготѣя къ ней въ томъ или другомъ видѣ, можетъ жить, сберечь свою личность, развиваться въ духѣ своей національной особенности и принести свой духовный плодъ человѣчеству всякій отдѣльный славянскій организмъ. Только черезъ Россію призваны Славянскія племена къ созиданію Славянскаго міра, къ общему вселенско-историческому служенію. Всякое Славянское государство, всякое Славянское племя, разрывающее свою внѣшнюю или духовную связь съ Россіей, осуждено на гибель или на участь Сербскаго королевства,-- несчастнаго теперь холопа Австро-Венгерской Имперіи...
Такой вопросъ, отчасти по нашей оплошности, возникаетъ теперь и для Болгаріи. Конечно, не иноземецъ и не иновѣрецъ князь Александръ способенъ самъ собою возвести Болгарію на степень политической независимой державы и направить ее на путь нормальнаго національнаго развитія; не болѣе способны достичь этой цѣли и такъ-называемые интеллигенты, у которыхъ нѣтъ никакой умственной я духовной самостоятельности, и всѣ идеалы взяты цѣликомъ изъ жизни чуждой, изъ мысли анти-славянской. Такъ или иначе отрѣшившись отъ своей тѣсной связи съ Россіей, Болгарія не можетъ им ѣ ть иной перспективы, какъ подпасть подъ вліяніе или (повторимъ снова нѣмецкій новѣйшій дипломатическій терминъ) втянуться въ "сферу мощи" Австрійской имперіи, своей ближайшей сосѣдки. Это бы значило,-- даже по отношенію къ нѣкоторой, можетъ-бить порою докучавшей Болгарамъ зависимости отъ русской власти,-- промѣнять кукушку на ястреба! Такая ли перспектива можетъ плѣнять Болгарію?
Во сколько это было бы гибельно для Болгаріи, во столько это вредно и для интересовъ самой Россіи. Нѣтъ ничего поэтому невѣжественнѣе и даже глупѣе, какъ трактовать современный вопросъ о нашихъ отношеніяхъ къ Болгаріи, къ Балканскому полуострову и вообще къ Славянству -- свысока, съ видомъ пренебреженія или равнодушія. Всего забавнѣе, что такіе скудоумные политики въ то же время оговариваются, что Россіи нуженъ-де только Босфоръ, проливы, свободный выходъ изъ Чернаго моря, ничего болѣе! Такіе отзывы встрѣчаются, къ стыду нашему, въ русской печати, преимущественно петербургской... Да если вы дадите въ томъ или другомъ видѣ вытѣснить Россію изъ Болгаріи, то вѣдь этимъ самымъ вы неминуемо предоставите ее австрійской "сферѣ вліянія", политическаго и культурнаго! Никакія тогда дипломатическія комбинаціи ни Болгарію, ни насъ отъ этого не спасутъ... Ну, а тогда прощайтесь и съ "проливами" и съ "Босфоромъ"! А распростившись съ ними, придется скоро распроститься и съ Чернымъ моремъ и низойти на степень -- ниже чѣмъ третьестепенной державы. Великое государство, измѣнившее своему призванію, падаетъ быстрѣе и глубже всякого маленькаго, никогда не поднимавшагося вверхъ государства...
Такого паденія съ нами, положимъ, никогда и не случится, но это лишь потому, что великій упоръ представляетъ собою нашъ историческій духъ народный и сопротивляется всѣмъ толчкамъ, такъ усердно сыплющимся на него порою сверху, отъ нашей интеллигентной руководящей среды -- отъ ея легкомыслія и полнаго неразумѣнія русскихъ національныхъ интересовъ, русскаго призванія и задачъ!.. Въ томъ-то и бѣда, что руководители -то сами частехонько не знаютъ -- какого духа они суть... Не сами ли мы (не Русскій народъ, конечно, не народная историческая Россія) преподнесли Австріи, да еще отъ чистаго сердца, какъ плодъ глубокихъ дипломатическихъ соображеній, никѣмъ ненудимые, въ подарокъ -- Боснію и Герцеговину (на Рейхштадтскомъ съѣздѣ), причемъ, сами того не сообразивъ, предали ей и вѣками испытанную въ вѣрности Россіи, независимую доблестную Черногорію? Не сами ли мы признали совѣтъ берлинскаго оракула за слово величайшей мудрости и согласно съ нимъ выдумали дѣлить "вліяніе" на Балканскомъ полуостровѣ между Россіей и Австріей, предоставляя послѣдней западную, за собой удерживая лишь восточную его половину,-- какъ будто такое произвольное, противуестественное дѣленіе возможно?! Какъ будто можно сказать "вліянію": вотъ предѣлъ его же не прейдеши?! Какъ будто ни уже ори этомъ сами не постарались о предоставленіи Австріи такихъ существенныхъ, реальныхъ надъ нами преимуществъ, которыя уничтожаютъ всякую силу подобнаго дѣленія? Именно, отдавъ Австріи Боснію, ми допустили сильное австрійское войско въ самое сердце Балканскаго полуострова, откуда въ нѣсколько часовъ, особенно при помощи строющихся желѣзныхъ дорогъ, она можетъ явиться и въ Софію, и въ Филиппополь, черезъ сутки въ Салоники, черезъ сутки съ небольшимъ, пожалуй, и въ Константинополь; себя же самихъ мы совсѣмъ отрѣзали отъ Болгаріи, отнявъ у себя даже и прямое свободное сухопутное сообщеніе черезъ Добруджу, подаренную нами Румыніи! Не мы ли наконецъ на Берлинскомъ конгрессѣ толкнули Сербовъ въ объятія Австріи, рекомендовавъ имъ обращаться отнынѣ по своимъ нуждамъ именно къ ней,-- да и теперь, судя по приведеннымъ выше словамъ органа русской дипломатіи, какъ будто признаемъ, что этому такъ и быть надлежитъ, что это совсѣмъ въ порядкѣ вещей?!...
Однимъ словомъ, мы собственными своими русскими руками взлелѣяли, вскормили и утвердили австрійскую силу на Балканскомъ полуостровѣ: оставался одинъ у насъ оплотъ -- Болгарія... Но интересоваться болгарскими "братушками" -- это петербургскіе газетные и не газетные политики называютъ "сантиментальностью", политикою "чувствъ", а не "реальныхъ интересовъ";-- "славянскую же идею", по ихъ мнѣнію, слѣдовало бы давнымъ-давно выкинуть за бортъ... "Пора дескать перестать великод, пора заняться своими собственными интересами!"... Вотъ когда Австрія или Европейская Коммнесія сядетъ въ Константинополѣ, на Босфорѣ, тогда они авось-либо поймутъ, что значитъ пренебрегать политикою "чувствъ" и "славянскою идеею", и чужіе ли намъ, а не свои кровные -- всѣ "славянскіе" интересы! Но и тогда не скоро поймутъ, а вмѣсто того чтобъ винить себя самихъ, будутъ еще долго искать виновныхъ по сторонамъ...
По поводу одной статьи помѣщенной въ "Руси", въ которой говорилось, что Россія должна признать себя открыто и явно предъ всѣмъ міромъ "Славянскою державою" и объявить, что ничто славянское ей не чуждо, но что напротивъ все славянское входитъ въ сферу ея вліянія,-- редакція одной большой газеты глубокомысленно замѣчаетъ, что это и значило бы для Россіи "отречься отъ самой себя и отъ своего русскаго имени, и отъ своей исторіи"! Да зачѣмъ же, ей отрекаться отъ своего имена? Развѣ Россія не Славянская держава? Развѣ въ одномъ уже ея имени не заключается вся полнота ея исторической славянской задачи? Сказать "Россія" -- значитъ сказать: міръ Православно-Славянскій,-- въ который могутъ, пожалуй, входить и съ Запада и съ Востока, и не-Славяне и не-единовѣрцы. Но таково ея внутреннее опредѣленіе и историческое призваніе. Въ какой бы формѣ ни было, такъ или иначе, внѣшнимъ ли или духовнымъ образомъ, всѣ Славянскія племена, области, государства, если только хотятъ они охранить свою свободу свою національность, должны примкнуть къ Россіи, какъ къ главѣ, какъ младшіе братья къ старшему... Но дѣло для насъ не въ томъ, чтобъ назвать себя "Славянскою державою", а въ томъ, чтобъ признать себя таковою, признать умомъ и сердцемъ, всею цѣльностью своего существа. Если же это признаніе будетъ слишкомъ долго медлить, то не станетъ не только "Славянской", но и "Русской" державы,-- ибо, отрекаясь отъ Славянства, ми отрекаемея отъ своей собственной національной сущности, отъ своего историческаго служенія въ мірѣ, сами себя лишаемъ б_у_д_у_щ_н_о_с_т_и, и въ политическомъ, и въ духовномъ отношеніи...
Вотъ въ этомъ и состоитъ трагизмъ нашего современнаго положенія,-- въ этомъ внутреннемъ противорѣчіи нашего историческаго призванія съ мыслью и воззрѣніями еще пока господствующими въ нашей общественной руководящей -- дипломатической, бюрократической, вообще властной средѣ,-- въ этомъ, въ данную еще минуту, несоотвѣтствіи національнаго самосознанія въ русскомъ обществѣ -- съ русскими народными задачами, съ содержаніемъ народнаго духа. Вотъ почему великія дѣянія совершенныя, великія побѣды одержанныя, несмѣтныя жертвы принесенныя нашимъ великимъ историческимъ народомъ остаются такъ часто безплодными или даютъ самые тощіе результаты, какъ скоро дѣло переходитъ въ руки петербургскихъ руководящихъ канцелярій. Вотъ почему одновременно съ тою необычайною силою притяженія, которую имя, образъ Россіи оказываютъ на инстинктъ народныхъ массъ во всѣхъ Славянскихъ земляхъ,-- та же Россія, во взаимныхъ отношеніяхъ сферъ сверхнародныхъ, интеллигентныхъ, производитъ порой совершенно противоположное, разъединяющее дѣйствіе... Это послѣднее явленіе мы разсмотримъ поподробнѣе въ другой разъ.
Теперь на очереди, по заключеніи "перемирія" между воюющими сторонами, Сербіей и Болгаріей, выработка условій мира. Чего тутъ "вырабатывать", какъ пресерьезно выражаются иностранныя газеты, мы недоумѣваемъ. Ломать голову тутъ нечего. Болгарское правительство никакимъ болгарскимъ добромъ распоряжаться не имѣетъ ни права, ни повода; сербское правительство возмездія за сербскія потери могло бы искать лишь съ своего патрона -- Австріи. Но у послѣднихъ свои счеты, и когда употребляется выраженіе: "сербскія власти", "сербская сторона", слѣдуетъ разумѣть не что другое, какъ правительство австрійское. Какой же -смыслъ приплетать къ вопросу о мирѣ между Болгаріей и Сербіей, такъ разбойнически, ни съ того ни съ сего, напавшей на Болгаръ, вопросъ о соединеніи Румеліи съ Болгаріей, чего однакожъ, суди по газетамъ, именно надлежитъ ожидать?!
Да, мы должны ожидать раскрытія новыхъ австрійскихъ интригъ -- подъ эгидой Тройственнаго Союза...
Во всякомъ случаѣ Россіи предстоитъ теперь рѣшить важный для ней вопросъ объ участи самого князя Александра. Если наше правительство и рѣшится дать согласіе на личную унію въ особѣ этого князя, то -- надобно предположить -- оно обставитъ это согласіе такими условіями, при которыхъ могло бы состояться дѣйствительное возстановленіе того status quo ante, который существовалъ для насъ въ Болгаріи до 6 сентября сего года: болгарское войско вновь должно стать частью русскаго войска, мы должны вновь имѣть тамъ русскаго военнаго министра, а можетъ-быть принять и иныя мѣры для огражденія Болгаріи отъ новыхъ приключеній и отъ властолюбивыхъ козней англійскихъ, либо австрійскихъ, одинаково пагубныхъ какъ Болгаріи, такъ и Россіи. Да и нельзя ли какъ-нибудь, посредствомъ мирныхъ съ Румыніей переговоровъ, возвратить намъ себѣ Добруджу?