Къ счастію, осторожный Султанъ уже отказался отъ мысли вводить въ Румелію свою армію: отъ того ли, что, какъ и французская газета, не довѣрялъ возможности полнаго безучастія Россіи въ употребленію турецкой военной надъ христіанами силы (а между тѣмъ Румеліоты добровольнаго согласія на покорность не изъявили) или по внушенію Англіи, только делегаты вернулись назадъ въ Константинополь ни съ чѣмъ, о посылкѣ коммиссара нѣтъ теперь и рѣчи, и Султанъ рѣшился вступить въ личные переговоры о Румеліи съ самимъ княземъ Александромъ.
По послѣднимъ извѣстіямъ, вслѣдствіе просьбы обѣихъ воюющихъ сторонъ, великія державы взяли на себя посредническую заботу о примиреніи. Но онѣ, кажется, слѣдуютъ правилу: festina lente. Теперь обсуждается еще только предложеніе объ установленіи демаркаціонной линіи между болгарскими и сербскими войсками чрезъ военныхъ агентовъ великихъ державъ: русскаго, германскаго, австрійскаго, итальянскаго и французскаго. Агенты уже выѣзжаютъ на мѣсто... Можно ли однако съ полною увѣренностью утверждать, что пока эта линія проведется -- не произойдетъ между Сербами и Болгарами какой-либо схватки? Заручиться какимъ-нибудь военнымъ успѣхомъ до такой степени выгодно, въ виду переговоровъ о мирѣ, и для Сербіи и для самой Австріи, что едвали первая воздержится отъ нападенія, если условія успѣха сложатся для нея вполнѣ благопріятныя. Австрія же въ такомъ случаѣ будетъ вѣдь имѣть полное основаніе сложить съ себя всякую за такой "непріятный инцидентъ" отвѣтственность, такъ какъ дѣло умиренія уже теперь не отъ нея одной зависитъ, но отъ всего Трех-Державнаго Союза и она, изъ уваженія въ союзницамъ, отказалась-де теперь отъ всякого личнаго на Сербію давленія! Положеніе -- не лишенное удобствъ... Если и условія мира будутъ Сербіи не по нраву, все же главною виновницей въ глазахъ Сербовъ будетъ не одна Австрія, а Европа или Трех-Державная лига.
Впрочемъ иностранныя газеты пророчатъ близкій конецъ всему балканскому усложненію, т. е. миръ между Сербіей и Болгаріей и личную унію Румеліи съ Княжествомъ въ особѣ князя Александра, причемъ не затрудняются увѣрять о готовности Россіи возвратить этому князю свое благоволеніе. Но здѣсь надо подождать слова самой Россіи...
Москва, 14 декабря.
И такъ перемиріе между Сербіей и Болгаріей заключено, и заключено на условіяхъ, о принятіи которыхъ "державы" еще наканунѣ изволили сомнѣваться, т. е. съ признаніемъ нѣкоторыхъ правъ Болгаріи, какъ побѣдительницы: именно, Сербы первые уводятъ свои войска съ болгарской территоріи, а затѣмъ уже Болгары покинутъ позиціи занятыя ими на сербской землѣ. Срокъ перемирію до 1-го марта. Обѣ стороны немедленно назначаютъ делегатовъ для переговоровъ о мирѣ...
Такимъ образомъ первое дѣйствіе балканской траги-комедіи кончилось, и именно то, въ которомъ собственно и замыкался существенный трагическій элементъ всего современнаго "политическаго осложненія". Еще бы не трагическій! Зрѣлище безсмысленной, безпричинной драки двухъ братскихъ сосѣднихъ племенъ, двухъ маленькихъ вассальныхъ государей, играющихъ въ "большіе" и самостоятельные, Сербскаго -- вассальнаго Австріи de facto и болгарскаго -- вассальнаго Турціи de jure,-- зрѣлище это было бы, пожалуй, и забавно, если бы не пролились обильные потоки крови, не насчитывалось тысячъ по десяти убитыхъ и раненыхъ какъ у Болгаръ, такъ и у Сербовъ,-- да и не истощились бы, не разорились на долго обѣ страны отъ матеріальнаго напряженія и жертвъ. Нельзя не радоваться прекращенію "братоубійственной брани", но нельзя вновь не пожалѣть о томъ, что такая брань была допущена, или точнѣе сказать, что Россія и Германія допустили Австрію подстрекнуть и снарядить Сербовъ на брань -- и на брань именно съ Болгаріей. Одного твердаго слова -- если не Россіи, то князя Бисмарка -- обращеннаго къ Австріи было бы достаточно для того, чтобъ заставить эту послѣднюю демобилизовать сербскую армію,-- и такой услуги мы были бы въ правѣ, казалось, требовать себѣ отъ Германскаго канцлера: на что же тогда и "Союзъ"? какая намъ отъ него польза?! Слова этого однакожъ не было сказано. Почему? Да потому, что Австрія успѣла уже, не спросясь державъ-союзницъ (странный "Союзъ"!), начать дѣйствія одиночныя въ пользу своихъ личныхъ интересовъ (вопреки условіямъ Скерневицкаго соглашенія): т. е. уже скомпрометтировала себя неосторожно тѣмъ, что вооружила, снабдила Сербію деньгами и указала ей цѣлью -- Болгарію; затѣмъ, убѣдившись что Россія все еще продолжаетъ вѣрить въ Тройственный Союзъ и упорно его держаться, поспѣшила, даже съ видомъ сожалѣнія о своей опрометчивости (историческій фактъ), вновь вступить въ званіе нашей союзницы! "Русь" еще въ 15 No (12 октября), въ самомъ началѣ этихъ австрійскихъ манёвровъ, догадывалась о русской дипломатической ихъ оцѣнкѣ въ такихъ выраженіяхъ: " кто знаетъ! можетъ-быть теперь сама русская дипломатія добродушно озаботится именно тѣмъ -- какъ бы вывести Австрію съ почетомъ изъ ея фальшиваго положенія относительно Сербскаго королевства?"... Блистательное и авторитетное подтвержденіе этихъ нашихъ догадокъ представилъ недавно "Journal de St.-Pétersbourg" въ "высокооффиціозномъ" (какъ выражаются Нѣмцы) напечатанномъ имъ письмѣ по поводу статьи г-жи Новиковой въ англійской "Pall Mall Gazette". Статья эта осуждаетъ, между прочимъ, австрійское правительство именно за то, что только благодаря его помощи и содѣйствію могла Сербія двинуть армію противъ Болгаріи. Органъ же русскаго Министерства иностранныхъ дѣлъ вступается за напрасно обвиняемую державу и находитъ образъ дѣйствій Австріи весьма естественнымъ, а потому и извинительнымъ: "не могла же она оставаться равнодушною, дѣло вѣдь шло о судьбѣ ея вліянія на Сербію"!... Этими словами газета какъ-бы даетъ понять читателямъ, что Россія въ самомъ дѣлѣ считаетъ Сербію -- совсѣмъ включенною въ австрійскую Macht sphere, а для насъ въ таковой же степени чуждою...
А между тѣмъ допущеніе этой войны было, по нашему искреннему убѣжденію, роковою ошибкою нашей дипломатіи. Ничто такъ не осложнило всей этой, въ началѣ еще не слишкомъ мудреной исторіи. Не будь этой войны, не было бы ни пораженія сербской арміи, давшаго Австріи возможность явиться спасительницею Сербіи и упрочить въ ней свое пошатнувшееся было вліяніе,-- ни болгарскихъ побѣдъ, выручившихъ князя Александра изъ того жалкаго состоянія, въ которомъ онъ находился, и создавшихъ лично ему положеніе новое и для Россіи мало желанное,-- положеніе, съ которымъ видимо и показнымъ образомъ считается теперь вся Европа, придется, пожалуй, считаться и намъ. Болгарія, которая вся обязана Россіи своимъ бытіемъ, которой семь-восемь лѣтъ тому назадъ вовсе не существовало даже въ точномъ географическомъ смыслѣ, которую Россія создала своею кровью и своими жертвами,-- для которой еще три только мѣсяца назадъ не могло быть и рѣчи о какой-либо внѣшней своей, помимо Россіи, политикѣ, тѣмъ менѣе о какой-либо войнѣ или о какихъ-либо мирныхъ переговорахъ,-- Болгарія теперь разыгрываетъ роль и даже трактуется -- какъ политическая величина, какъ самостоятельная, хотя еще и не крупная, но отъ Россіи совсѣмъ независимая держава! По единодушному свидѣтельству вашихъ русскихъ, служившихъ въ Болгаріи офицеровъ (а мы ихъ видѣли не мало), три мѣсяца назадъ, въ первые дни послѣ румелійскаго переворота, наши отношенія къ Болгаріи были таковы, что достаточно было бы имъ, офицерамъ, заявить войскамъ, что Русскій Царь этого переворота не одобряетъ и двигаться войскамъ въ Румелію воспрещаетъ,-- солдаты безпрекословно бы повиновались, а про народныя массы и говорить нечего: онѣ и теперь продолжаютъ бол ѣ ть душой (именно такъ, имѣемъ на то достовѣрныя данныя) о разрывѣ съ Россіей. Извѣстно, что по отозваніи русскихъ офицеровъ болгарское правительство вынуждено было обмануть солдатъ и народъ, внушивъ имъ, что Россія на присоединеніе согласна и отзываетъ офицеровъ только лишь изъ "политической хитрости"... Теперь, разумѣется, сила штыковъ вся въ рукахъ князя Александра.
Если мы вновь напоминаемъ о совершенной русскою дипломатіею роковой ошибкѣ (т. е. о поблажкѣ оказанной Австріи и выразившейся въ допущеніи сербскаго нашествія на Болгарію), то именно потому что наша дипломатія мало расположена сознавать свои промахи и вразумляться уроками исторіи. Доказательствомъ такого малаго расположенія служатъ оффиціозныя статьи помѣщаемыя во французскомъ "Петербургскомъ Журналѣ" и въ "Новомъ Времени" преисполненныя самодовольства, восхваленій Тройственному Союзу -- и чуть ли не прямодушію Австріи. Но сознаніе нашею дипломатіею своихъ ошибокъ было бы несравненно утѣшительнѣе для Россіи всѣхъ расточаемыхъ ею оффиціозныхъ самопоздравленій: оно бы свидѣтельствовало о проясненіи нашего политическаго сознанія вообще, о возможности передвиженія нашей политики на путь болѣе самостоятельный, менѣе зависимый отъ дружественныхъ узъ съ тою державой, которой интересы такъ діаметрально противоположны нашимъ самымъ дорогимъ, кровнымъ національнымъ интересамъ.
Если мы указали выше на тѣ измѣненія, которыя произошли въ положеніи Болгаріи, измѣненія выгодныя для князя Александра я невыгодныя для Россіи; на утрату значительной доли нашей силы и нашего вліянія въ государствѣ нами же такъ недавно призванномъ къ жизни и созданномъ,-- то это ужь вовсе не изъ чувства оскорбленнаго національнаго самолюбія, не изъ мелочной досады, что вотъ-де Болгарія была наша, а теперь выбилась изъ-подъ нашей власти, осмѣлилась быть самостоятельною и т. д. Не о томъ скорбимъ мы, а объ искаженіи ея правильнаго развитія и извращеніи ея, да и нашихъ собственныхъ, историческихъ путей. Ни Болгарія, ни иныя, также болѣе или менѣе мелкія, Балканскія государства не призваны, да и не могутъ имѣть никакой дѣйствительной политической Самостоятельности. Они вѣчно будутъ терзаемы, вѣчно будутъ истощать себя взаимною политическою завистью, соперничествомъ, враждой,-- внутри же своихъ предѣловъ,-- при конституціонномъ режимѣ, который имъ отчасти уже данъ, отчасти сулится подобною самостоятельною будущностью,-- станутъ лишь игралищемъ партій. Нѣтъ, какъ извѣстно, ничего нездоровѣе для маленькихъ политическихъ организмовъ (да и ничего тягостнѣе, разорительнѣе для народонаселенія), какъ легко возбуждающійся въ нихъ политическій аппетитъ, легко овладѣвающее ими притязаніе на политическую роль и знатность, со всѣми неизбѣжными спутниками такихъ незаконныхъ вожделѣній: хвастовствомъ, самовосхваленіемъ, спѣсью, щепетильностью самолюбія, расточительностью и всѣмъ этимъ аппаратомъ королевскихъ или княжескихъ дворовъ, дипломатическихъ представительствъ, армій не по силамъ, штата государственныхъ чиновъ не по средствахъ!.. Маленькая Сербія, величиною съ Смоленскую губернію, съ народонаселеніемъ менѣе двухъ милліоновъ, содержитъ войско въ 100 т. человѣкъ, разоряется туда же на "новѣйшія перевооруженія", на поддержаніе такого правительственнаго механизма, который бы годился для крупной державы. Не говоримъ уже о вредѣ "политиканства", т. е. о той маніи заниматься исключительно политикой, которая до такой степени овладѣваетъ въ нихъ умами, что не оставляетъ мѣста для иныхъ, высшихъ культурныхъ интересовъ, мѣшаетъ всякому развитію литературы, искусствъ, науки!..
Само собою разумѣется, такія маленькія государства, вопреки всѣмъ своимъ болѣзненнымъ претензіямъ, никогда не осуществляютъ мечты о самостоятельности, никогда и не живутъ о себ ѣ, а непремѣнно заискиваютъ опоры у какой-либо могущественной державы, подпадаютъ подъ ея вліяніе или просто подъ власть -- въ той или другой формѣ. Въ этомъ отношеніи особенная опасность грозитъ именно Славянскимъ мелкимъ государствамъ на Балканскомъ полуостровѣ -- сущимъ и будущимъ. Если ихъ втянетъ въ "сферу своей мощи" держава иноплеменная, ихъ ожидаетъ самая жалкая участь: денаціонализація, утрата -- не политической только, но и своей духовной народной самобытности, а при такой утратѣ, обезличенныя, нравственно охолощенныя, онѣ осуждены войти въ составъ организма, въ самое тѣло иноплеменнаго мощнаго государства.