Москва, 24-го августа.
Столбцы всѣхъ европейскихъ газетъ, не исключая и русскихъ, полны описаніями Кремзирскихъ празднествъ, воспроизводятъ, до мельчайшей подробности, всю пышную торжественную обстановку свиданія обоихъ монарховъ. Русская печать промолвила при этомъ "приличное случаю", хотя и нельзя сказать чтобъ "прочувствованное" слово; за то австрійская старается изо всѣхъ силъ придать такому посѣщенію Австрійскаго императора нашимъ Государемъ (которое, послѣ Скерневицкаго визита его величества Франца Іосифа, вызывалось даже требованіемъ простой вѣжливости) значеніе политическаго событія величайшей важности. Не только оффиціозные органы австрійской печати, но и всѣ проникнутые духомъ австрійскаго императорскаго патріотизма, предаются громкимъ, голосистымъ ликованіямъ, вовсе не лицемѣрнымъ, но вполнѣ искреннимъ, а имъ въ тактъ, глухимъ басомъ, поддакиваютъ германскіе...
Изъ русскихъ органовъ, какъ наиболѣе вѣскія, обращаютъ на себя вниманіе слова "Московскихъ Вѣдомостей" въ 222 No. По мнѣнію этой газеты, высказанному еще наканунѣ Кремзирскаго свиданія, порукой за европейскій миръ служитъ, вопервыхъ, проявленная въ Афганскомъ вопросѣ твердость русскаго императорскаго правительства, вовторыхъ -- приводимъ подлинныя выраженія -- "союзъ Трехъ Императоровъ, господствующій надъ всѣмъ политическимъ положеніемъ Европы и надъ положеніемъ каждаго изъ ея членовъ, союзъ скрѣпленный въ Скерневицахъ, недавно подтвержденный въ Гаштейнѣ" (при посѣщеніи Германскаго императора Австрійскимъ) "и на дняхъ имѣющій получить" (теперь уже получившій) "новое торжественное подтвержденіе въ Кремзирѣ"...
Все это въ данную минуту совершенно вѣрно, но позволимъ себѣ замѣтить, что союзъ Трехъ Императоровъ -- политическая комбинація совсѣмъ не новая, а неоднократно выступавшая въ исторіи текущаго столѣтія и хорошо извѣданная Россіей. Приведемъ короткую историческую справку. Въ 1815 г., въ эпоху Вѣнскаго конгресса, заключенъ былъ даже не просто союзъ, а "Священный Союзъ" монарховъ Пруссіи (тогда еще только короля), Австріи (и въ лицѣ ея всей остальной Германіи) и Россіи. Этотъ союзъ благоговѣйно соблюдался Россіей въ теченіи 40 лѣтъ, и не она была виновницей его нарушенія. Въ силу этого союза Императоръ Николай спасъ Австрію отъ гибели въ 1849 году, да онъ же спасъ ее и въ Ольмюцѣ отъ угрожавшихъ ей притязаній Пруссіи. Надо-жь было однако такъ случиться, что въ 1854 году, къ изумленію довѣрчиваго Русскаго Государя, Австрія, вмѣсто содѣйствія, оказала Россіи прямое враждебное противодѣйствіе! Она принудила насъ къ отступленію изъ Дунайскихъ Княжествъ и способствовала оскорбительнымъ для насъ условіямъ Парижскаго трактата. "Союзъ", хотя и Священный, конечно лопнулъ, а затѣмъ и всякій слѣдъ его былъ затоптанъ Пруссіею въ 1866 году, когда она стала во главѣ Германіи и выключила изъ нея Австрію... Въ 1873 году, состоялось въ Рейхштадтѣ знаменитое свиданіе трехъ монарховъ того же самаго срединнаго европейскаго континента, только иначе между Австріей и Пруссіей распредѣленнаго,-- и снова заключенъ союзъ трехъ континентальныхъ державъ или точнѣе -- "Трехъ Императоровъ", возвѣщенный какъ "всеобщая гарантія мира" и проч. Онъ просуществовалъ недолго и ознаменовался для насъ слишкомъ извѣстнымъ образомъ дѣйствій Австріи при окончаніи послѣдней нашей турецкой войны, а Берлинскимъ трактатомъ... Въ 1884 г., не далѣе какъ годъ назадъ, снова свиданіе въ Скерневицахъ и, по почину Германіи и Австріи, новый Трехъ-Императорскій союзъ, господствующій, по вѣрному выраженію "Московскихъ Вѣдомостей"у не только "надъ всѣмъ политическимъ положеніемъ Европы", но "и надъ положеніемъ каждаго изъ ея "...
Т. е. и самой Россіи?... Долголѣтенъ ли будетъ этотъ союзъ -- предсказывать мы не беремся, но несомнѣнно, что недавній съѣздъ Русскаго и Австро-Венгерскаго монарховъ въ Кремзирѣ служитъ ему подтвержденіемъ.
На какихъ же основахъ зиждется эта гарантія мира, олицетворяемая союзомъ? Въ чемъ сущность того Скерневицкаго соглашенія, о которомъ дипломатія до сихъ поръ ведетъ загадочныя рѣчи, достойныя древнихъ оракуловъ? По поводу Кремзирскаго торжества, ревностная защитница германской идеи вообще, и въ этомъ смыслѣ -- интересовъ, не только Германской имперіи, но и Австрійской, какъ піонера германизаціи,-- серьезный органъ печати, мюнхенская добровольно оффиціозная "Всеобщая Гааета", выражается слѣдующимъ образомъ: "Недовѣріе въ отношеніяхъ между Россіей и Австро-Венгріей должно на будущее время исчезнуть и между ними должно установиться полное соглашеніе въ интересахъ мира и культуры. Не легко было установить эти отношенія въ виду той безпрерывной, глухой борьбы о гегемоніи на Балканскомъ полуостровѣ, которая шла между обѣими державами. Эта борьба была устранена Скерневицкимъ свиданіемъ, гдѣ совершилось разграниченіе сферъ вліянія обоихъ государствъ на томъ полуостровѣ... Честь осуществленія этого измѣненія въ отношеніяхъ двухъ державъ принадлежитъ по преимуществу г. Гирсу и графу Кальноки".
Не станемъ оспаривать эту честь у г. Гирса; напротивъ, нисколько не затрудняемся признать всѣ его права на таковую, но не можемъ не вспомнить, что оффиціозный органъ нашего министерства иностранныхъ дѣлъ, воспѣвая гимны Скерневицкому соглашенію, увѣрялъ, что оно основано лишь на сохраненіи существующаго status quo, а о "разграниченіи сферъ вліянія" упоминать еще не отваживался. Интересно было бы знать, не составлена ли ужь въ Министерствѣ и географическая карта съ обозначеніемъ этого разграниченія? Въ такомъ случаѣ не должно бы, думаемъ, показаться и предосудительнымъ желаніе народовъ, судьбою которыхъ располагали въ. Скерневицахъ, ознакомиться съ этою картою поближе, узнать: куда они попали, по сю или по ту сторону? гдѣ извивается предѣлъ австрійскаго вліянія, переступать за который Россія себѣ воспретила? какая именно изъ Славянскихъ странъ, съ согласія будто бы Россіи, обречена на онѣмеченіе и окатоличеніе,-- на страданія и муки въ борьбѣ съ насильственнымъ или злокозненнымъ вытравленіемъ народности и народной религіи? Не можетъ же выраженіе: "разграниченіе" относиться только до тѣхъ двухъ Турецкихъ провинцій, которыя состоятъ ужь не подъ "вліяніемъ", а подъ прямою, да еще весьма суровою, властію и управленіемъ Австріи. Вѣдь онѣ, если еще не юридически, то фактически, уже включены Австріей) въ число ея имперскихъ земель благодаря русскимъ кровавымъ жертвамъ, русскимъ надъ Турціею побѣдамъ и съ тайнаго благословенія Берлинскаго конгресса? Очевидно, что дипломатическій терминъ: "вліяніе" не у мѣста, когда рѣчь идетъ о Босніи и Герцеговинѣ. Какая же еще затѣмъ "сфера" предоставлена Австріи на Балканскомъ полуостровѣ? И какая оставлена за нами? Трудно усмотрѣть нашу "сферу" въ королевствѣ Сербскомъ, напримѣръ, гдѣ правительственная политика всецѣло и безъ помѣхи съ русской стороны подчинена указаніямъ Вѣны. Не видимъ и слѣдовъ русскаго дипломатическаго дѣйствія въ Македоніи, гдѣ свирѣпствуетъ содержимая на австрійскія деньги католическая пропаганда, гдѣ Австрійцы, съ одной стороны, помощью Грековъ и руками Турокъ казнятъ православное славянское населеніе за всякое стремленіе къ независимости или къ возсоединенію съ Болгаріей, а съ другой -- благодѣтельствуютъ тѣмъ, кто отдается ихъ покровительству... Обратимся ли мы взоромъ къ Константинополю, то какъ ни напрягай зрѣніе -- русской "сферы вліянія" тамъ теперь не отыщешь. Если бываетъ нужно иногда, въ русскихъ интересахъ, подѣйствовать на Порту, мы, какъ извѣстно, занимаемъ вліянія, если не у Австріи, то у Германіи... Про Румынію съ ея Гогенцоллерномъ на престолѣ и говорить нечего... Черногорія? Но наши отношенія къ ней похожи, въ настоящее время, на отношенія платонической любви, такъ какъ она не только отъ насъ далеко, но съ суши и съ моря находится подъ австрійскою стражей, заперта, какъ въ тюрьмѣ, австрійскими блокгаузами и штыками...
Остается Болгарское княжество съ Румеліей, семь лѣтъ тому назадъ освобожденныя и призванныя къ политическому бытію Россіей, цѣною русской крови и неисчислимыхъ пожертвованій. Правда, они со всѣхъ сторонъ обложены "сферами" австрійско-германскаго вліянія; но здѣсь, по крайней мѣрѣ, преимущество авторитета за Россіею оффиціально еще не оспаривается и даже прямо обѣими дружескими державами,-- что у насъ чуть ли не почитается великою дипломатическою побѣдою, или по крайней мѣрѣ такою уступкою со стороны сихъ державъ, которая заслуживаетъ великой признательности. Но и такое соизволеніе нисколько не избавляетъ Болгарію отъ вліянія контрабанднаго, отъ интригъ и козней изъ чужихъ сферъ; мы же, какъ вѣдомо всѣмъ, стражники плохіе, да и деликатные, особенно по отношенію къ друзьямъ и союзникамъ...
Нельзя не отмѣтить притомъ и великую разницу въ самомъ разумѣніи Россіей и Западною Европою вообще -- этого новомоднаго дипломатическаго термина: отсюда и разница въ примѣненіи. "Сфера вліянія" по понятіямъ Запада, это -- подчиненіе страны, хотя бы противъ ея воли и въ прямой ей ущербъ, исключительно интересамъ государства, включающаго ее въ свою сферу. Мы знаемъ, напримѣръ, что такое англійскія притязанія на "сферу вліянія" въ Афганистанѣ! Въ своихъ "сферахъ вліянія" на Балканскомъ полуостровѣ Австро-Венгрія безцеремонно насилуетъ волю населенія и самые завѣтные его интересы приноситъ въ жертву своимъ матеріальнымъ и политическимъ выгодамъ. Россія же, при всѣхъ своихъ роковыхъ, пагубныхъ ошибкахъ въ Болгаріи, всегда вполнѣ искренно принимала въ соображеніе благо самой страны, хотя нерѣдко понимала его совершенно ложно: ее можно обвинить, и вполнѣ справедливо, въ неумѣлости, недальновидности, подчасъ плачевной, въ недостаткѣ, подчасъ ужасающемъ, опредѣленной системы, ясной и твердой мысли, въ чемъ угодно,-- но ужь никакъ не въ эгоизмѣ и не въ корысти...
Очевидно, что при такихъ условіяхъ то "разграниченіе сферъ вліянія" въ предѣлахъ Православно-Славянскаго міра,-- на которое будто бы достолюбезно и съ легкимъ сердцемъ согласилась наша дипломатія и о которомъ такъ возвеселилась духомъ Австрія,-- въ сущности означаетъ для Россіи ограниченіе сферы ея вліянія; т. е. вліянія однороднаго, безкорыстнаго, призывающаго къ жизни и.независимости -- въ пользу вліянія нѣмецкаго и католическаго, поработительнаго и своекорыстнаго. А такъ какъ Россія, даже и въ понятіяхъ нашихъ дипломатовъ, все же "въ нѣкоторомъ родѣ" государство славянское и православное, то подобное "разграниченіе", еслибы оно дѣйствительно было признано Россіей, имѣло бы для нея смыслъ самоотреченія, т. е. отреченія отъ свойствъ, аттрибутовъ и обязанностей присущихъ ея исторической природѣ.