СТАТЬИ ИЗЪ ГАЗЕТЫ "РУСЬ".
1883 г.
(ПЕРЕДОВЫЯ СТАТЬИ.)
Москва, 1-го мая.
На предстоящее торжество вѣнчанія православнаго Русскаго Царя съѣдутся государи двухъ православныхъ Славянскихъ странъ,-- и доблестной, искони независимой Черногоріи, князь Николай, и князь Александръ, верховный вождь недавно созяжденной, возстановленной Россіей изъ праха, по истинѣ кровнымъ родствомъ соединенной съ нами Болгаріи. Отъ Сербскаго королевства, также въ значительной мѣрѣ обязаннаго своимъ бытіемъ самопожертвованію Русскаго народа и могущественному заступничеству русскихъ государей, явится одинъ изъ старѣйшихъ сербскихъ дипломатовъ: представительство, сравнительно, менѣе блестящее, но вполнѣ соотвѣтствующее печальнымъ обстоятельствамъ этой несчастной страны, преданной безумной политикою своихъ предержащихъ властей въ полузависимость отъ Австро-Мадьярской имперіи и въ жертву внутреннимъ церковнымъ и гражданскимъ раздорамъ. Нельзя не пожалѣть, что столь досточтимый въ Россіи, высокопреосвященный митрополитъ Сербіи Михаилъ лишенъ возможности принять личное участіе въ торжествѣ или даже въ священнодѣйствіи коронованія. Тѣмъ не менѣе самый Сербскій народъ по прежнему близокъ и дорогъ намъ, и пребываетъ въ неизмѣнномъ союзѣ братской любви съ единоплеменной и единовѣрной Россіей: по слухамъ пріѣдетъ сюда депутація и непосредственно отъ народа, помимо оффиціальной...
Въ первый разъ будутъ присутствовать при вѣнчаніи русскихъ царей представители свободныхъ Славянскихъ е странъ. Двадцать семь лѣтъ тому назадъ, въ эпоху коронаціи Императора Александра II, Черногорское княжество только-что еще начало быть; извѣстно, что Черная Гора истари управлялась владыками-митрополитами, но когда призванный на митрополичій престолъ юный Даніилъ Нѣгошъ, прибывъ для поставленія въ Петербургъ, заявилъ Императору Николаю свое нежеланіе постричься въ монахи, Государь нарекъ его княземъ, и такимъ образомъ сотворилъ, къ немалому изумленію всей Европы, новое, небывалое государство на Балканскомъ полуостровѣ, которое въ наши дни всѣми уже признано наравнѣ со всѣми прочими самостоятельными державами. Сербія въ то время была еще вассальнымъ княжествомъ, и турецкая крѣпость съ гарнизономъ и пушками высилась надъ Бѣлградомъ. О Болгаріи не было и помину: рѣчь могла идти только еще о Болгарахъ. Оттоманское могущество ограждалось тройнымъ грознымъ поясомъ -- водъ, боевыхъ твердынь и горъ... А теперь?... Богато украшенъ царскій русскій вѣнецъ приснопамятныхъ Государемъ: это вѣнецъ не только державнаго Повелителя и Обладателя Россійской Имперіи, но и Освободителя, Защитника и Покровителя всего православнаго Славянства,-- каковыя слова прилично было бы внести и въ самый нашъ царскій титулъ.
Непреложенъ ходъ исторіи, какъ бы ни старались его задерживать Парижскими и Берлинскими трактатами. Это не худо вспомнить именно теперь, въ настоящую пору, въ виду тройственнаго, недавно заключеннаго, "оборонительнаго" союза между Германіей, Австро-Венгріей и Италіей. Смыслъ этого союза вполнѣ ясенъ: въ новомъ съ Италіей соглашеніи собственно для Германіи не было никакой надобности; но отношенія Италіи къ Австріи, мѣшая свободѣ дѣйствій послѣдней державы, разстраивали чьи-то политическіе планы, и вотъ Италія отказывается теперь въ пользу Австріи отъ всѣхъ своихъ притязаній на остающіяся за Австрійскою монархіею итальянскія земли, да еще обязуется защищать ее, не только отъ своихъ "ирредентистовъ", но и отъ внѣшнихъ враговъ. Зачѣмъ, ради какой прибыли -- это уже секретъ итальянской политики; важно то, что у Австріи теперь руки развязаны, что она обезопасена съ боковъ и съ тыла, и что для дальнѣйшаго движенія ея за Дунай нѣтъ болѣе препятствій... Что-то такое какъ будто подготовляется на такъ-называемомъ Востокѣ или на Балканскомъ полуостровѣ...
Москва, 1-го октября.
Мы не рѣшаемся выступить съ окончательно-опредѣленнымъ мнѣніемъ о послѣднихъ событіяхъ въ Болгаріи, пока не подучимъ болѣе подробныхъ извѣстій съ мѣста, которыя бы выяснили вамъ весь ходъ закулисной интриги,-- почему и ограничиваемся теперь лишь простымъ изложеніемъ фактовъ, сообщенныхъ газетами (см. ниже "Славянское обозрѣніе"). Но уже и теперь несомнѣнно, что интрига была -- австрійская, что обѣ болгарскія партіи, "консерваторы" и "либералы", равно и самъ князь Александръ, со дѣлались вольными или невольными, сознательными или безсознательными ея орудіями, и что эти "послѣднія событія" знаменуютъ собою побѣду австрійской политики, или проще: вторженіе Австрійцевъ въ Болгарію. Другими словами: Восточный вопросъ вступаетъ отнынѣ въ новый фазисъ, и съ этой^ болѣе широкой и общей точки зрѣнія надлежитъ и разсматривать значеніе совершившагося въ Болгаріи переворота. Этою же точкою зрѣнія долженъ, по нашему мнѣнію, опредѣлиться и дальнѣйшій образъ дѣйствій Россіи. Болгарскій же вопросъ -- только одна изъ частностей общаго вопроса Восточнаго... Россія можетъ пока и воздержаться отъ вмѣшательства во внутреннее управленіе княжествомъ и подождать результатовъ. Ей нѣтъ дѣда до интересовъ той или другой партіи: ей дорога сама Болгарія и Болгарскій народъ. Болгарскій же народъ не съ консерваторами, не съ либералами, фигурирующими за него въ качествѣ "депутатовъ" и суесловящими его именемъ, и не съ кѣмъ-либо инымъ, а съ Россіей,-- съ Россіей, которой онъ обязанъ своимъ возрожденіемъ и въ неизмѣнное, безкорыстное доброжелательство, въ неукоснительную поддержку которой онъ безусловно вѣруетъ въ мудрой простотѣ сердца. Поэтому и всякій Болгаринъ, будь овь консерваторъ или либералъ, который способенъ строить козни противъ Россіи или замыслить хоть подобіе оскорбленія ея чести и достоинству, есть непремѣнно прожженный до мозга костей негодяй и предатель своего народа, толкающій его въ австрійскія сѣти. Это -- аксіома.
Москва, 15 октября.