"Вѣрность принципу" -- дѣло похвальное, но въ примѣненіи къ жизни все же требуетъ нѣкотораго разсужденіи, нѣкоторой сдѣлки отвлеченнаго идеала съ практическими условіями данной минуты. Въ дѣлахъ же государственныхъ доктринерство или превозношеніе теоріи надъ практикой, не допускающее уступокъ, казалось бы, и совсѣмъ неумѣстно. Не совсѣмъ повидимому удобенъ и такой порядокъ въ странѣ, когда каждое вѣдомство служитъ своему "принципу", ведетъ свою политику, въ нѣкоторый ущербъ общегосударственной политикѣ и общегосударственному интересу.
Эти скромныя и очень извѣстныя мысли невольно пришли намъ на память по слѣдующему случаю:
Нѣтъ сомнѣнія, что мѣсто, обстановка, языкъ воспитаніи оказываютъ сильное воздѣйствіе на душевный и умственный складъ воспитывающихся. Связь съ alma mater, какъ именуютъ обыкновенно учебное заведеніе молодые люди, гдѣ они просвѣтились свѣтомъ науки, одна изъ самыхъ прочныхъ и дорогихъ сердцу связей. Понятно, что связать этою высокою духовною связью Славянъ Балканскаго полуострова съ Россіей), даровать имъ благо знанія и укрѣпить въ ихъ родинѣ естественныя симпатіи къ нашему отечеству -- мысль и возвышенная сама по себѣ, и разумная въ политическомъ смыслѣ. Этимъ и объясняется послѣдовавшее въ самомъ началѣ прошлаго царствованія, именно въ 1857 г., одновременно съ разрѣшеніемъ открытія въ Москвѣ Славянскаго Комитета, высочайшее повелѣніе: "молодымъ людямъ славянскаго происхожденія оказывать всякое содѣйствіе для поступленія въ россійскія высшія учебныя заведенія".
Много воспиталось тогда въ русскихъ университетахъ, и особенно Московскомъ (отчасти на казенный счетъ, отчасти на счетъ Московскаго Славянскаго Благотворительнаго Комитета и его Отдѣленій), молодыхъ Славянъ -- Болгаръ, Сербовъ, Черногорцевъ; многіе изъ нихъ и понынѣ подвизаются въ работѣ у себя дома, сохраняя неизмѣнно искреннюю преданность Россіи. Они оказались (за исключеніемъ развѣ двухъ-трехъ выродковъ) истинно полезными дѣятелями и для своей родины, и для Русской державы. Къ сожалѣнію, скудныя средства Славянскаго Комитета, и нѣкоторая излишняя бережливость въ расходованіи средствъ казенныхъ именно тамъ, гдѣ такіе расходы были бы для нашихъ политическихъ интересовъ всего нужнѣе, помѣшали умноженію числа стипендій для славянскаго юношества въ томъ размѣрѣ, какой былъ бы желателенъ. Кромѣ того, нельзя не сознаться, что въ то время средняя школа въ самой Россіи, подготовлявшая студентовъ къ университету, стояла не на очень высокомъ уровнѣ; къ учащимся же Славянамъ относились у насъ, къ сожалѣнію, съ еще меньшею взыскательностью, а на переходныхъ и на выпускныхъ экзаменахъ допускали снисходительность до того явную, что это же могло не обратить на себя вниманіе даже у нихъ на родинѣ. Особенно же сильно выдавалась эта снисходительность при сравненіи съ Славянами-воспитанниками Вѣнскаго университета, который не дѣлалъ имъ, при прохожденіи курса, никакого послабленія, вслѣдствіе чего вѣнскіе дипломы стали цѣниться въ Славянскихъ земляхъ дороже русскихъ. Спѣшимъ однако оговориться, что и въ нашихъ университетахъ, въ послѣднія пять-шесть лѣтъ, уже не дѣлали болѣе никакого преимущественнаго снисхожденія учащимся заграничнымъ Славянамъ,-- и это тотчасъ же было съ благодарностью замѣчено у Славянъ дома. Мы можемъ засвидѣтельствовать, что всѣ наличные молодые Славяне, по крайней мѣрѣ въ Москвѣ, трудятся теперь основательно и усердно.-- Но къ прискорбію, у васъ такимъ исправленіемъ дѣла не ограничились.
Преобразовалась и русская средняя школа. Введена классическая система образованія. Дверь въ университеты могъ открывать только гимназическій аттестатъ, да развѣ семинарское свидѣтельство съ повѣрочнымъ при поступленіи въ университетъ испытаніемъ. Но до 1876 года, въ виду высочайшаго повелѣнія 1857 года, требованіе аттестата зрѣлости на Славянъ не распространялось; они продолжали поступать въ университетъ (такъ дѣлалось у насъ въ Москвѣ) большею частью подготовившись нѣсколько лѣтъ въ духовныхъ семинаріяхъ и по семинарскимъ свидѣтельствамъ, безъ дополнительнаго или повѣрочнаго экзамена, или же по свидѣтельствамъ другихъ русскихъ и заграничныхъ среднихъ учебныхъ заведеній.
Съ 1876 года все перемѣнилось; не только прекратилось " всякое содѣйствіе для поступленія молодыхъ Славянъ въ русскія высшія учебныя заведенія" и для образованія изъ нихъ, по выраженію одного изъ нашихъ дипломатовъ, "полезныхъ и преданныхъ Россіи дѣятелей у себя на родинѣ",-- но и вообще дѣлу воспитанія ихъ въ Россіи нанесенъ рѣшительный ударъ.
Пріемъ въ университеты по семинарскимъ свидѣтельствамъ отмѣненъ вовсе, а Славянъ, желающихъ поступить въ россійскіе университеты съ тѣмъ, чтобъ по окончаніи курса получить дипломы на званіе кандидата, лѣкаря или дѣйствительнаго студента, дозволено принимать не иначе, какъ предъявленіи аттестатовъ... Это распоряженіе произвело между учащимися Славянами совершенный переполохъ. Гдѣ имъ взять аттестатовъ зрѣлости! Нельзя же имъ, бѣднякамъ, восемь лѣтъ учиться въ русской гимназіи и потомъ четыре года въ университетѣ, нельзя уже потому, что каждый такой воспитанникъ обошелся бы своимъ благотворителямъ въ Россіи, которые бы согласились содержать его на свой счетъ, не менѣе пяти тысячъ рублей. А дома у себя -- гдѣ же имъ взять такого образованія, которое бы равнялось нашему гимназическому! Правда, въ Сербіи имѣется, и кажется не одна, порядочная гимназія, но безъ греческаго языка, а только съ латинскимъ; имѣются таковыя же и около Черногоріи, въ Которѣ и Далмаціи... И вотъ въ 1878 году начальство С.-Петербургскаго учебнаго округа представило въ Министерство народнаго просвѣщенія ходатайство университетскаго совѣта о принятіи въ число студентовъ молодыхъ Славянъ -- окончившихъ курсъ въ гимназіяхъ Славянскихъ земель. Но Министерство, въ своей высокой ревности къ принципу чистѣйшаго классицизма, пребыло неумолимымъ: т. е. оно и разрѣшило пріемъ таковыхъ Славянъ въ русскіе студенты, но не иначе пакъ по выдержаніи ими дополнительнаго экзамена изо вс ѣ хъ предметовъ, которые преподаются въ русскихъ гимназіяхъ и которые не преподаются въ славянскихъ. Это равнялось совершенному отказу.
Впрочемъ Министерство допустило для Славянъ не малое, съ своей точки зрѣнія, снисхожденіе. Оно разрѣшило имъ поступать въ русскіе университеты и безъ аттестатовъ зрѣлости, но не въ студента, а въ вольнослушатели. Оно разрѣшило даже имъ, не въ примѣръ русскимъ вольнослушателямъ, держать переходные и выпускные экзамены, но съ тѣмъ, чтобы имъ, какъ бы удачно ни выдержали они испытаніе на л ѣ каря или кандидата, хотя бы даже получили по 5 балловъ въ каждомъ предметѣ, ни подъ какимъ видомъ не выдавать дипломовъ Взамѣнъ дипломовъ повелѣно снабжать ихъ только свид ѣ тельствами о томъ, какіе предметы они слушали и какіе успѣхи оказали, и непремѣнно съ такою оговоркою, что выданный аттестатъ "не предоставляетъ имъ никакихъ правъ по служб ѣ въ Россіи ".
Но когда славянскіе воспитанники Россіи появились у себя на родинѣ съ подобными университетскими аттестатами или свидѣтельствами, а не съ дипломами, каковые выдаются обыкновенно во всѣхъ европейскихъ университетахъ,-- славянскія правительства отнеслись къ нимъ болѣе чѣмъ недовѣрчиво, а товарищи, воспитавшіеся въ Вѣнскомъ университетѣ и щеголявшіе своими дипломами, даже съ насмѣшкой. Оговорка о непредоставленіи имъ служебныхъ правъ въ Россіи была растолкована такимъ образомъ: "значитъ -- для службы въ Роесіи они никуда не годятся", а потому нашимъ воспитанникамъ и на ихъ родинѣ не стали давать мѣстъ по службѣ. Однимъ словомъ -- имъ пришлось бѣдствовать.
А умная и лукавая Вѣна тѣмъ временемъ заявила Славянскимъ землямъ, что она несравненно скромнѣе Россіи и въ дѣлѣ просвѣщенія не простираетъ такъ высоко своихъ требованій, а потому готова принимать въ студенты австрійскихъ университетовъ молодыхъ Славянъ по однимъ свид ѣ тельствамъ ихъ гимназій, безъ дополнительнаго испытанія... Въ то же время, Сербія, которая въ гимназіяхъ своихъ ввела одинъ только изъ классическихъ языковъ, латинскій, взамѣнъ греческаго сдѣлала обязательнымъ изученіе языка н ѣ мецкаго. Австрія такимъ классицизмомъ осталась довольна... Толпою устремляются теперь Сербы въ австрійскіе университеты, гдѣ и получаютъ -- въ случаѣ вполнѣ удовлетворительнаго экзамена -- дипломы, настоящіе дипломы, а не русскіе аттестаты, и безъ всякой оговорки. Само собою разумѣется, что дѣло идетъ не о дипломахъ на званіе ученаго филолога (въ филологи балканскіе Славяне почти и не идутъ), а дипломахъ на званіе медика, юриста и т. п.