5.
Милостивый государь Иван Сергеевич!
Граф Лев Алексеевич по прочтении письма Вашего от 5-го сего февраля изволил приказать мне сообщить Вам, милостивый государь, что его сиятельство находит вообще весь тон этого письма совершенно неприличным. Дозволив себе войти в разбор полученного Вами предписания от министра, Вы отступили от самого основного правила службы -- от строгой подчиненности; а возгласы и жалобы Ваши о том, что от служебных трудов терпят литературные Ваши занятия, способствующие иногда к освежению утомленных сил Ваших, могут привести к одному лишь заключению, что эти жалобы и возгласы сами по себе странны и крайне неуместны. Весь отзыв Ваш не мог не удивить графа, тем более что в предписании его сиятельства не заключалось для Вас не только какого-либо обвинения, но даже ничего, что могло бы огорчить Вас; к тому же Вы должны были понять, что граф не требовал совершенного прекращения Ваших литературных занятий, а только выражал свои суждения об этом предмете.
Передавая Вам приказание г<осподина> министра, я, с своей стороны, позволяю себе присовокупить, что мне чрезвычайно прискорбно было видеть то неприятное впечатление, которое произведено письмом Вашим на графа Льва Алексеевича.
С совершенным почтением имею честь быть Вашим, милостивый государь, покорный слуга
Ал<ександр> Гвоздев.
12 февраля 1851 г<ода>.
6.
Просит состоящий при министерстве внутренних
дел надворный советник Иван Сергеев Аксаков,