Общественные вопросы по церковнымъ дѣламъ. Свобода слова. Судебный вопросъ. Общественное воспитаніе. 1860--1886
Томъ четвертый.
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886
Письмо къ доктору богословія Деллингеру
по поводу программы, разсмотрѣнной и утвержденной конгрессомъ старокатоликовъ въ Мюнхенѣ 9 (21) сентября 1871 г.
Съ напряженнымъ вниманіемъ и въ то же время съ искреннимъ участіемъ братской любви всматривается и вслушивается Россія въ современное религіозное движеніе на Западѣ. Пребывая, по милости Божіей, внѣ борьбы, раздирающей теперь религіозный миръ романо-германскихъ народовъ (если только достойно названія мира то состояніе совѣстей, которое было или безмолвною сдѣлкою, или невымолвленнымъ недоразумѣніемъ),-- мы, русскіе, удобнѣе и яснѣе, чѣмъ наши западные братья, могли прозрѣвать въ дали временъ, загроможденной всякаго рода политическими задачами и вопросами -- неотвратимый чередъ вопросовъ о вѣрѣ, неминуемость настоящихъ событій. Съ той высоты церковно-историческаго созерцанія, на которую послѣдователи восточнаго вѣроисповѣданія поставлены самою непрерывностью вселенскаго преданія, сохраняемаго православною церковію,-- намъ, ея недостойнымъ чадамъ, былъ,-- безъ всякаго усилія и заслуги съ нашей стороны, а лишь ходя въ ея свѣтъ,-- до прозрачности видимъ весь постепенный историческій ростъ романизма и роковой назрѣвъ его внутренней лжи, объявившейся наконецъ, воочію всему міру, въ догматѣ папской непогрѣшимости. Въ смущеніи и недоумѣніи стоитъ теперь римско-церковное общество предъ итогомъ, подведеннымъ исторіей десяти вѣкамъ его отдѣльной отъ Востока церковной жизни... А между тѣмъ еще задолго до вразумительной постановки вопроса самими событіями раздавались, со стороны Россіи, дружескія предостереженія Западу и указывался край бездны, до котораго непреложно должна была дойти римская церковь, до котораго она дошла и дальше котораго идти уже некуда. Въ трехъ брошюрахъ Хомякова, изданныхъ имъ для западныхъ христіанъ на общедоступномъ европейскомъ языкѣ {Вотъ заглавіе этихъ брошюръ: Quelqies Biots per un chretien orthodoxe sur les communions occidentales, а l'occasion d'une brochure de M. Laurentie. Paris. 1855.-- Quelques mots sur les communions occidentales, а l'occasion d'une mandement de Mgr. l'Archevкque de Paris, Leipzig; 1855.-- Encore quelques mots d'un chrйtien orthodoxe sur les confessions occidentales, а l'occasion de plusieurs publications religieuses latines et protestantes. Leipzig. 1858.}, какъ въ зеркалѣ отраженъ весь логическій ходъ церковныхъ судебъ Запада,-- но гордость западной науки пренебрегла указаніями православнаго русскаго богослова. Да будетъ же теперь иначе,-- теперь, когда, такъ сильно подвиглось религіозноеа самосознаніе западно-католическаго общества. Да упразднятся же гордость и высокомѣріе, застилающія отъ глазъ истину, и да приклонитъ любовь,-- безъ которой неполно и односторонне всякое внѣшнее знаніе,-- благосклонный слухъ западныхъ христіанъ къ братскому увѣщанію съ Востока.
Пишущій эти строки не предъявляетъ притязаній ни на богословскую ученость, ни на званіе представителя восточной церкви. Онъ не занимаетъ никакого мѣста въ церковной іерархіи; онъ лишь одинъ изъ православныхъ мірянъ, Русскій по происхожденію, и въ его словахъ западно-европейскій читатель можетъ признать только выраженіе мыслей и чувствъ, присущихъ большинству русскаго православнаго общества. Если въ этихъ словахъ, въ то же время, читатель опознаетъ присутствіе истины (какъ мы несомнѣнно надѣемся), то да не вмѣнитъ онъ сего въ заслугу ни автору письма, ны самому русскому обществу. Пусть уразумѣетъ онъ, что эта истина есть только отраженіе свѣта, неизмѣнно пребывающаго въ ученіи Православной Церкви и озаряющаго мысленный кругозоръ всѣхъ, даже послѣднихъ ея исповѣдниковъ, каково бы ни было ихъ личное не достоинство.
Религіозное состояніе Запада представлялось намъ до сихъ поръ поистинѣ безотраднымъ и ужасающимъ. Вмѣсто церкви Христовой, которая не есть "царство отъ міра сего", мы видѣли именно "царство отъ міра", обреченное суду міра и времени,-- какое-то самодержавное духовное государство, съ самодержцемъ-папою, деспотически повелѣвающимъ совѣсти,-- слѣдовательно разрушающимъ самое внутреннее существо вѣры -- свободу. Съ другой стороны, вмѣсто вѣры, восполняемой, утверждаемой и живимой единомысліемъ, любовью,-- всею общею жизнію вселенской церкви, мы видѣли самочинную, разровненную вѣру протестантскаго міра, постоянно сгоняемую съ шаткихъ основъ единичной мысли и совѣсти возбужденною дѣятельностью раціонализма. Когда Пій IX скликалъ отовсюду сыновъ своихъ на мнимо-вселенскій соборъ, мы встрѣтили сознаніе этого собора какъ наступленіе Божьяго суда надъ римскою церковью. Мы вѣрили, что этотъ соборъ -- лебединая пѣснь романизма, его крайнее выраженіе, его логическое развитіе до абсурда, до безсмыслицы столь вопіющей и явной, что съ ужасомъ отпрянетъ отъ нея всякая мысль и совѣсть. Но одновременно доносились до нашего слуха неистовые клики: "долой вѣру и церковь"! И чьи же то были клики? Не любимѣйшихъ ли вождей народныхъ, не представителей ли науки, не борцовъ ли за политическую свободу, за свободу мысли и совѣсти, за самые дорогіе для человѣчества интересы? Между христіанскою церковью (какъ она разумѣлась на Западѣ) и человѣчествомъ воздвигалась, очевидно, лютая брань. Понятіе вѣры (въ томъ видѣ, какъ она повѣдана современному римско-католическому міру) отождествилось съ понятіемъ тиранили, а отрицаніе вѣры съ понятіемъ свободы. Римъ казнился собственнымъ дѣтищемъ: обожествленіе папы породило безбожіе, лживая вѣра смѣнилась безвѣріемъ, и западный міръ раздѣлился на два враждебные стана. Съ одной стороны положительная религія, съ ея величавымъ церковнымъ строемъ,-- и рядомъ съ ней и въ ней: тѣснота, мракъ, неволя, насиліе, рабство, отрицаніе самыхъ священныхъ правъ человѣка, непризнанные и отвергнутые запросы духа. Съ другой стороны: безвѣріе, съ его знаменемъ свободы и прогресса, простора жизненнаго и нравственнаго, и въ то же время съ его озлобленнымъ, мертвящимъ отрицаніемъ, съ его насиліемъ и бунтомъ, и также съ неудовлетворенными запросами человѣческаго духа.
Гдѣ же исходъ, спрашивали мы съ горечью и страхомъ, не потому, чтобы мы, православные христіане, не знали: гдѣ истина,-- но потому, что недоумѣвали: какимъ образомъ и откуда пробьется лучъ вѣры и истины въ эту духовную мглу. Слабые протесты нѣкоторыхъ латинскихъ епископовъ, предшествовавшіе собору, а отчасти сказанные и на самомъ соборѣ, не удовлетворили насъ: то были жалкія попытки примирить противорѣчія сдѣлкой и прежнюю ложь усугубить новой ложью.
Но когда раздалось ваше слово, мужественное и твердое, стало явно, что не оскудѣло еще силами духа и вѣры западно-католическое христіанство. Робкія совѣсти ободрились; православный міръ съ сочувствіемъ и надеждой привѣтствовалъ имя Деллингера, вмѣстѣ съ именами его доблестныхъ сподвижниковъ. Вы ступили на историческую почву, на почву церковнаго преданія, и на этомъ пути встрѣча наша съ вами была неминуема. Если, до изданія программы мюнхенскаго конгресса, мы еще не имѣли права вѣрить въ освобожденіе ваше отъ тѣхъ предубѣжденій противъ восточной церкви, которыя внѣдряются въ каждаго римскаго католика съ самаго дѣтства, то мы несомнѣнно повѣрили въ вашу добросовѣстность какъ ученаго, какъ служителя науки, всегда готоваго признать и исповѣдать ея конечные выводы. Въ этомъ добросовѣстномъ отношеніи къ наукѣ сказывается величіе германскаго духа и лежитъ для Германіи залогъ спасенія,-- конечно въ томъ только случаѣ, если это отношеніе къ наукѣ не перейдетъ въ своего рода научное суевѣріе, отвергающее, во имя внѣшняго, никогда не полнаго знанія, полнѣйшее знаніе -- внутреннее, воспринимаемое лишь вѣрою и всею духовною цѣльностью человѣка.