Что-нибудь одно:
Или вы не придаете особеннаго значенія догматамъ о папскомъ авторитетѣ и не считаете ихъ достаточно важнымъ поводомъ къ разрыву съ римскою церковью... Но допустить такое заключеніе трудно, въ виду вашихъ же отзывовъ о совершенномъ противорѣчіи сихъ догматовъ съ ученіемъ "древней нераздѣльной христіанской церкви" -- противорѣчіи до того явномъ, что еще до облеченія этой римской доктрины въ форму догматовъ, выражаясь еще только въ притязаніяхъ и въ дѣйствіяхъ Рима, она уже съ IX вѣка стала подготовлять распаденіе древней, такъ часто вспоминаемой вами, нераздѣльной вселенской церкви.
Или же -- и это кажется вѣроятнѣе -- вы имѣете свое особенное понятіе объ основаніяхъ того божественнаго установленія, которое называется церковью. Ваши настойчивыя требованія участвовать въ общеніи съ папою и съ общиной, исповѣдующей его божественность, а также и нѣкоторыя другія выраженія программы даютъ, повидимому, нѣкоторое право заключать, будто церковь, по вашему мнѣнію, есть союзъ по преимуществу внѣшній, а не внутренній,-- что-то въ родѣ общества, принадлежность къ которому познается по какимъ-то наружнымъ условнымъ признакамъ... Такое мнѣніе, впрочемъ, весьма возможно между западными католиками и имѣетъ свое историческое оправданіе, свой raison d'etre въ ученіи и практикѣ римско-католической церкви. Послѣ того, какъ Римъ, чрезъ самовольное измѣненіе символа вѣры безъ вѣдома и согласія церквей Востока, призналъ въ себѣ одномъ святость и власть, принадлежащія лишь всей полнотѣ церковной, онъ естественно долженъ былъ исказить въ себѣ самую идею церкви. Вмѣсто истины, любви и свободы, составляющихъ ея внутреннюю органическую сущность, Римъ поставилъ и не могъ не поставить: господство внѣшняго авторитета, подвластность совѣстей, условное соглашеніе. Для Рима лишь тотъ въ церкви, кто покоряется папѣ, а потому "съ той поры, какъ римскій міръ отдѣлился отъ общаго исповѣданія церкви,-- говоритъ русскій упомянутый нами богословъ,-- церковная жизнь (въ ея истинномъ, вышеобъясненномъ смыслѣ) прекратилась для цѣлой половины христіанскаго міра: мѣсто церкви на Западѣ заняла духовная римская имперія "впослѣдствіи раздробленная протестантскою республикою". Эти слова, писанныя пятнадцать лѣтъ назадъ, можетъ-быть оскорбятъ религіозное чувство не только ново, но и старо -католиковъ, покажутся имъ или клеветою, или парадоксомъ. Но вотъ что недавно напечаталъ въ своей книгѣ епископъ Маре (Maret), одинъ изъ противниковъ догмата о папской непогрѣшимости, въ книгѣ изданной имъ наканунѣ собора 1870 года, именно съ цѣлью возстановить въ религіозномъ сознаніи западныхъ христіанъ истинное понятіе о церкви. Вотъ къ какому опредѣленію приходитъ онъ послѣ долгихъ изслѣдованій и размышленій: "церковь есть первосвященническая монархія, ограничиваемая епископской аристократіей" {L'eglise est une monarchie pontificale, temperee par l'aristocratie episcopale. Maret. Du Concile geneal. T. I, p. XXII 113, 117, 129 etc. Paris. 1869.}.
Не заключается ли, въ самой возможности подобнаго опредѣленія, полнѣйшаго самоосужденія западно-католическому ученію и практикѣ,-- полнѣйшаго оправданія мнѣнію русскаго богослова? Если церковь есть монархія или иная государственная форма бытія, тогда конечно нечего много и разсуждать о,] единствѣ совѣстей, о согласіи въ вѣрѣ и тому подобныхъ нравственныхъ основаніяхъ церковныхъ, признаваемыхъ православнымъ ученіемъ. Западные католики могутъ лишь спорить о томъ: удержать ли форму монархическую, замѣнить ли ее республикой, удовольствоваться ли конституціей на аристократическомъ или демократическомъ началѣ. И въ самомъ дѣлѣ, въ преніяхъ, послѣдовавшихъ на мюнхенскомъ конгрессѣ, почти нѣтъ и рѣчи о внутренней идеѣ церкви, объ ея духовно-органической сущности, а на первый планъ выступаетъ забота о внѣшней церковной организаціи, на основаніи "демократическаго принципа".
"Монархія," "аристократія," "демократія"! Какъ чуждо звучатъ эти слова въ примѣненіи къ Христовой церкви, царству не отъ міра сего, о которомъ сказано, что въ немъ "нѣсть ни рабъ, ни свободъ, но вси едино о Христѣ"!
Какъ странно слышать всѣ эти пренія намъ, членамъ православной церкви, по ученію которой, недавно вновь всенародно засвидѣтельствованному восточными патріархами, "хранителемъ благочестія въ церкви не одна іерархія, но самое тѣло церкви, т. е. самый народъ". Они же свидѣтельствуютъ, что іерархія и мірскіе члены церкви связаны между собою не отношеніями власти и подчиненія, но " любви и усердія къ общей матери церкви въ единствѣ вѣры {Отвѣтъ восточныхъ патріарховъ на окружное посланіе папы Піа IX, 6 мая 1848 г., изданный въ русскомъ переводѣ въ С.-Петербургѣ въ 1850 г.}.
Но не таково ученіе и не такова была тысячелѣтняя жизнь римско-католическаго церковнаго міра. Не удивительно поэтому, что чистота понятія о церкви является поврежденною и затемненною, даже въ тѣхъ западныхъ христіанахъ, которые отрекаются нынѣ отъ римскихъ новѣйшихъ догматовъ. Понятно поэтому и притязаніе старо-католиковъ на безпрепятственное общеніе съ римскою церковью, съ которой они разобщены въ существенныхъ основаніяхъ вѣры; понятно и то, что одновременно съ выраженіемъ надежды на возсоединеніе съ восточною церковью, они заявляютъ о своемъ вѣроисповѣдномъ единствѣ съ утрехтскою церковью, и о своемъ ожиданіи "постепеннаго соглашенія съ прочими христіанскими вѣроисповѣданіями, въ особенности съ протестантскими церквами " и проч.
Относительно утрехтской церкви, старо-католики, конечно, правы: между ними и ею нѣтъ никакихъ противорѣчій, и именно потому, что утрехтская церковь находится въ такомъ же противорѣчіи сама съ собою, въ какомъ и старо-католики. Она также и отвергается и держится папы, и разобщаясь съ римскою церковью въ ученіи и догматахъ, ищетъ съ нею общенія. "Безглавая церковь", писалъ еще въ 1858 году Хомяковъ къ утрехтскому епископу Лоосу (Loos) {Мы постараемся вскорѣ обнародовать это письмо въ Германіи.}, "безглавая церковь, вы обращаетесь къ схизматической главѣ съ мольбою, чтобы она благоволила пристать къ вашему тѣлу и дать вамъ ту полноту бытія, которой вы не имѣете. Нѣтъ, не такъ бы стало дѣйствовать общество увѣренное въ себѣ и въ своихъ правахъ, еслибы оно сознавало, что эти права идутъ отъ Бога, а не отъ людей".
Что же касается до протестантскихъ церквей, сближеніи съ которыми старо-католики "ожидаютъ подъ условіемъ необходимыхъ реформъ, при помощи науки и развитія христіанской культуры", то не странно ли это названіе протестантскихъ общинъ церквами, рядомъ съ упоминаніемъ о церкви вселенской, о церкви греко-восточной, даже о церкви римско-католической? Ибо протестантизмъ не искажаетъ только, подобно Риму, понятіе о церкви, но отрицаетъ самое начало, какъ въ ученіи, такъ и въ жизни. Возмущенный, и справедливо, тою подвластностью папѣ, которую Римъ выдавалъ за единство церковное, протестантизмъ не возсоздалъ истиннаго единства и не понялъ его, а только выступилъ на волю и разсѣялъ церковное римское стадо. Если вы уже однажды признали истиннымъ основаніемъ вашей вѣры -- "св. непрерывное преданіе и ученіе соборовъ древней нераздѣльной христіанской церкви", то въ силу какого логическаго скачка можете вы искать соединенія съ протестантскими, какъ вы выражаетесь, церквами, отвергающими именно св. преданіе и соборы? Какимъ обрывомъ вы, старо-католики, можете призывать къ себѣ въ союзники тѣхъ, которыхъ особенность заключается именно въ отрицаніи этой, священной для васъ старины? Не потому ли можетъ-быть, что вамъ нужны не столько единомысленники въ вѣроученіи, сколько именно союзники въ вашемъ новомъ церковно-политическомъ положеніи?... Нельзя также оставить безъ замѣчанія, хотя бы и мимоходомъ, надежду, возлагаемую на науку и культуру. Мы высоко цѣнимъ я то, и другое. Но вѣдь не наукѣ и культурѣ только открывается божественная истина, и открывалась, ну хоть бы въ первыя времена христіанства,-- чему имѣется "цѣлый облакъ свидѣтелей" по выраженію апостола Павла. И неужели масса людей, не облагодѣтельствованныхъ ни наукой, ни культурой (составляющими еще, такъ сказать, аристократическое достояніе), остается непризванною въ церковь Божію?
Къ какому же окончательному выводу должны мы придти послѣ внимательнаго и подробнаго разсмотрѣнія основныхъ положеній старо-католической программы? Она не дала намъ отвѣта на самый главный, самый существенный вопросъ: что же такое старо-католики? гдѣ они и съ кѣмъ они? Тѣ внутреннія противорѣчія, которыя достаточно обнаружены нами въ вашей программѣ и въ которыхъ мы нисколько не думаемъ винить васъ лично, свидѣтельствуютъ, что вы, старо-католики, лишены всякой твердой почвы, всякой логической опоры для того положенія въ церковномъ мірѣ, которое вы теперь занимаете или хотите занимать. Вы даже не стоите, а колеблетесь; вы не на пути, а на распутьѣ. Иначе и быть не можетъ послѣ римскаго тысячелѣтняго духовнаго плѣна, въ которомъ пребывалъ христіанскій Западъ; но именно для полноты вашего духовнаго освобожденія и необходимо вамъ вооружиться рѣшимостью -- безъ малодушія и высокомѣрія, безъ пристрастія и предубѣжденій, покориться честно и добросовѣстно всѣмъ логическимъ послѣдствіямъ вашего протеста.