Вопросъ Польскій сводится теперь для насъ къ слѣдующимъ положеніямъ:
1. Прежде всего намъ необходимо устранить всякое Европейское вмѣшательство въ это наше,, Славянское дѣло. Дипломатическую побѣду надъ Европой въ этомъ смыслѣ мы уже одержали. Австрія, къ величайшему для насъ счастію, отказывается отъ солидарности съ нами... Во всякомъ случаѣ у насъ теперь руки въ отношеніи къ Полякамъ больше развязаны, чѣмъ прежде. Но чѣмъ дѣятельнѣе будетъ Западное вмѣшательство въ Польскій вопросъ, тѣмъ менѣе получимъ мы возможности быть великодушными съ Польшей, какъ съ союзницею вашихъ враговъ и враговъ Славянскаго міра. Этого не должны бы упускать изъ виду Поляки.
2. Въ случаѣ войны съ Европою Изъ-за Польши, настоящій историческій смыслъ ея будетъ -- борьба за независимость, свободу и успѣхъ нашего политическаго и духовнаго развитія, какъ Славянской державы. Для Польши же эта война должна рѣшить -- оставаться ли ей Славянскою землею, или же пріобщиться окончательно въ судьбамъ Западно-Европейскаго міра. Побѣда наша надъ Западомъ, особенно надъ Австріей, могла бы содѣйствовать сама собой къ разрѣшенію Польскаго вопроса лучше всякихъ диктатуръ и другихъ комбинацій. И мы вѣримъ, что побѣдимъ, если будемъ достойны побѣды...
3. Необходимо,-- что впрочемъ признается и всѣми,-- немедленное, хотя бы и "энергическое" подавленіе мятежа,-- опирающагося на Западъ, властвующаго терроромъ, деморализующаго Польшу, лишающаго мысль и слово всякой свободы,-- мятежа, увлекающаго Польшу на ложный путь и очевидно не встрѣчающаго сочувствія въ массахъ простаго народа, который, можетъ быть, хранитъ въ себѣ силы для новой исторической жизни Польши.
4. Было бы кажется полезно, если бы Россія,-- не изъ своекорыстныхъ разсчетовъ, но для выгоды самой Польши,-- выдвинула въ ней новую историческую идею: значеніе и участіе въ общей жизни народнаго организма -- простаго народа, крестьянскаго населенія. Появленіе этого элемента въ общественной жизни Польши, можетъ быть, способствовало бы возвращенію Польши къ Славянской стихіи.
5. Мы не оставили мысли, которую пытались заявить въ нѣкоторыхъ своихъ передовыхъ статьяхъ еще въ началѣ "Польскаго дѣла" и которую, по усмиреніи мятежа, можетъ быть, было бы возможнымъ осуществить, именно: дознаться настоящаго мнѣнія самой Польши -- чего она хочетъ и при какихъ условіяхъ возможно ея умиротвореніе,-- услышать голосъ самой страны... Мы сказали недавно и повторимъ опять, что "себя самой и Польши должна спроситься Россія для рѣшенія Польско-Русской задачи". Тогда, вѣроятно, въ основу нашихъ отношеній къ Польшѣ -- легла бы добровольность союза и упразднился бы самъ собою фактъ насилія -- по крайней мѣрѣ признаваемый таковымъ Поляками. Если же не представится никакой возможности сойтись намъ съ Поляками, и если они не въ состояніи отказаться отъ государственныхъ честолюбивыхъ мечтаній о Западномъ краѣ Россіи, то, по нашему мнѣнію, слѣдовало бы предоставить Польшу ея судьбѣ, наказать ее свободой, которая, безъ поддержки Росс& #1110;и, не только не устоитъ, но еще увлечетъ Польшу подъ власть германизма.-- Польша свободная, въ полнотѣ предѣловъ всей Польской народности, подъ покровительствомъ Россіи, можетъ еще быть союзницей Россіи; Польша, смиряемая только диктатурой, есть рана, истощающая жизненные соки Россіи, да и диктатура, какъ постоянная система, несовмѣстна, благодаря Бога, съ духомъ нынѣшняго царствованія; Польша, управляемая по системѣ Велепольскаго, была бы только помѣхою для Россіи; несообразность этой системы съ основными началами владѣнія Россіею Польши -- уже явилась на дѣлѣ... Польша, отданная Нѣмцамъ, или сама попавшая къ нимъ въ сѣти, безъ сомнѣнія становится для васъ совершенно безопасною, да и сама скоро будетъ задушена, перестанетъ существовать какъ Польша,-- но за то, во вреду намъ и всего Славянства, усиливается власть германизма.
Впрочемъ, мы не беремъ на себя смѣлости ни указывать правительству, какъ и что дѣлать съ Польшей, ни предрѣшать даже а priori развязку историческихъ судебъ Польши. Одно вѣрно и несомнѣнно: это невозможность пристягнуть Россію къ Польшѣ, подчинивъ Россію одной съ Польшею конституціи западнаго характера, какъ предлагалъ одинъ публицистъ, по системѣ Француза Жирардена,-- ни пристигнуть Польшу къ Россіи, навязавъ первой Русское политическое устройство, въ духѣ древней Россіи, какъ предлагалъ также одинъ публицистъ. Насильственное соединеніе съ Россіей Польши -- это значило бы, по счастливому выраженію В. А. Елагина, принять Польшу внутрь, отравиться Польшей во всѣхъ отношеніяхъ,-- что отчасти мы видимъ и теперь, ибо, по замѣчанію его, всѣ элементы безпорядка, какіе существуютъ въ Россіи, находятъ свою опору и пищу въ Польскомъ элементѣ,-- сжатомъ и выбивающемся, какъ газъ, изъ закупореннаго сосуда...
Затѣмъ все вниманіе, всѣ силы Русскаго общества должны быть устремлены на общественную дѣятельность въ Западномъ и Юго-Западномъ краѣ Россіи. Здѣсь жатва многа; здѣсь главнымъ дѣлателемъ призвано быть -- Русское общество, а не правительство, которое, только по слабости и дряблости нашего общественнаго строя, вынуждено принимать на себя обязанности чисто соціальнаго характера. Если полонизмъ можетъ еще держаться въ Западномъ краѣ, если пропаганда Польская могла еще такъ недавно дѣйствовать тамъ съ успѣхомъ, то въ этомъ никто не виноватъ, какъ само общество,-- наше Русское общество въ Россія и общество Русскихъ въ Бѣлоруссіи...
Вмѣсто того, чтобы обвинять ядъ въ томъ, что онъ производитъ тошноту, боль и судороги, добудемъ противоядія въ насъ самихъ; вмѣсто того, чтобы обвинять Поляковъ въ томъ, что они Поляки, обвинимъ себя, зачѣмъ мы Русскіе -- не Русскіе; наконецъ, не въ однихъ похвальныхъ чувствахъ политическаго патріотизма, но въ развитіи Русской общественности поищемъ крѣпость и силу для отпора Польскому злу.