Общественные вопросы по церковнымъ дѣламъ. Свобода слова. Судебный вопросъ. Общественное воспитаніе. 1860--1886

Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886

"День", 13-го октября 1862 года.

1862 года Октября 1 го дня Россія, къ великой для себя неожиданности, увидала себя произведенною, однимъ разомъ, безъ всякихъ замедляющихъ дѣло проволочекъ, на степень цивилизованнѣйшихъ и благоустроеннѣйшихъ Европейскихъ государствъ. Телеграфическія нити всюду, куда только простираются онѣ, разнесли по Россіи извѣстіе, что ей ассигнованы самыя новѣйшія либеральныя судебныя учрежденія, что старой судебной кривдѣ, полтораста лѣтъ въѣдавшейся и наконецъ въѣвшейся въ народную жизнь, сказанъ конецъ, и что неуклюжій судебный порядокъ, клейменный Нѣмецкимъ штемпелемъ, довольно низкой пробы, смѣненъ порядкомъ высшаго качества, аттестованнымъ за наилучшій всего Европою. Нельзя, конечно, не изумиться быстротѣ нашего развитія, дѣятельности администраціи,-- и отчасти рѣзкости такихъ переходовъ отъ долговременной нищеты къ внезапному, неслыханному изобилію. Съ будущаго года получаемъ мы вдругъ -- и адвокатовъ, и судъ присяжныхъ, и публичность суда, и "кассацію", и несмѣняемость судей, и обвинительный процессъ, и присяжныхъ повѣренныхъ, и наконецъ цѣлый рядъ новыхъ "земскихъ" учрежденій, изготовленныхъ Министерствомъ внутреннихъ дѣлъ, но еще не вполнѣ обнародованныхъ. Такимъ образомъ то, что стоило нашимъ Западнымъ сосѣдямъ столько духовнаго и жизненнаго самостоятельнаго труда, жертвъ, мучительныхъ всенародныхъ напряженій, совокупныхъ усилій милліоновъ умовъ, цѣлыхъ сотенъ лѣтъ медленной органической работы,-- досталось или достается намъ не дорогою цѣною, не долговременными заботами, не постепенно, а одновременно, разомъ, такъ сказать въ нѣсколько дней, усиліями и попеченіями не многихъ избранныхъ въ Петербургѣ, безъ всякихъ хлопотъ и безпокойствъ со стороны остальнаго народонаселенія. По мнѣнію большей части нашихъ газетъ, такая ширь и гладь пути для прогресса дѣлаетъ нашъ жребій завиднымъ, и Европѣ, въ скоромъ времени, малымъ, чѣмъ останется преимуществовать предъ нашимъ отечествомъ...

Мы вполнѣ цѣнимъ благія побужденія, даровавшія Россіи новое судебное устройство, и вполнѣ сочувствуемъ искренности добрыхъ намѣреній, одушевлявшей составителей проекта. Но не раздѣляя общаго увлеченія нашей печати и даже считая его въ данномъ случаѣ неумѣстнымъ, мы признаемъ нравственною обязанностью отнестись къ проекту съ тѣмъ строгимъ вниканіемъ, котораго вполнѣ заслуживаетъ дѣло такой громадной, жизненной важности.

Преобразованіе судебнаго устройства въ Россіи есть неотразимое послѣдствіе недавняго освобожденія крестьянъ отъ помѣщичьей зависимости.

Какъ въ поѣздѣ желѣзной дороги, соскочившемъ съ рельсовъ, вагоны, сшибаясь и громоздясь другъ на друга, ломятся и летятъ въ дребезги,-- такъ трещитъ и рушится старый бытъ, сложившійся послѣ Петровскаго погрома и сдвинутый съ своей основы уничтоженіемъ крѣпостнаго права. Но еще не очищена почва отъ щепъ и осколковъ, еще не освобождены изъ-подъ нихъ ея провирастительныя силы, а уже задвигается она новыми, совсѣмъ готовыми, извнѣ принесенными чуждыми формами. Жизнь, возбужденная къ сознанію и дѣятельности событіемъ 19 Февраля 61 года, еще не успѣла сказать свое слово и явиться въ могуществѣ свободныхъ органическихъ отправленій, какъ ей приходится снова становиться въ пассивное отношеніе къ внѣшнимъ формамъ, принимать, а не производить, освоиваться съ чужимъ, а не отдѣлять свое отъ чужаго, улаживаться, принаравливаться, вообще тратить силы на работу въ извѣстномъ, заданномъ извнѣ направленіи, а не на трудъ самостоятельнаго созиданія. Вопросъ, слѣдовательно, будетъ заключаться именно въ томъ, въ какой степени новыя формы лучше старыхъ или, вѣрнѣе сказать, менѣе чужды, менѣе старыхъ жмутъ и тѣснятъ свободу народной жизни, въ какой степени допускаютъ просторъ для ея органической производительности.

Новое преобразованіе суда и расправы имѣетъ характеръ совершеннаго переворота. Въ немъ двѣ стороны: отрицательная и положительная. Разрушая съ одной стороны прежній порядокъ,-- съ другой стороны оно возсоздаетъ новый. Новый порядокъ не вытекаетъ изъ стараго, не есть его дальнѣйшее движеніе, или логическое развитіе, причемъ не было бы и переворота, ни такой ломки бита, какая должна произойти при введеніи въ дѣйствіе проектированныхъ правилъ судоустройства и судопроизводства. Напротивъ: новая и прежняя система творить судъ и правду на Руси -- это два противоположныхъ полюса, двѣ крайности, два начала, одно другое исключающихъ. Что же это за старый порядокъ, который отмѣняется, жалѣть ли объ немъ и въ какомъ отношеніи состоялъ онъ къ народному биту?

Это старый порядокъ въ сущности вовсе не старый, а новый, новый въ смыслѣ нововведенія, навязаннаго Русской жизни реформою Петра І-го. Онъ вполнѣ чуждъ Русской народности и не связанъ съ нею никакими органическими нитями, хотя, разумѣется, довольно плотно присталъ въ гражданскому быту не только общества, но и народа. Болѣе полутораста лѣтъ прошло съ того времени, какъ Русь, въ лицѣ Петра и верхнихъ классовъ общества, измѣнила старин ѣ, и въ этотъ долгій промежутокъ времени, въ дѣлѣ Петровскаго преобразованія, успѣла уже, конечно, нарости своя старина и даже покрыться почетною плѣсенью. Можетъ-быть эта новая старина и способна возбудить сочувствіе нѣкоторыхъ историковъ и старыхъ людей нашего общества, будучи близка имъ по привычкамъ и воспоминаніямъ, но нисколько не дорога для народа. Если народъ и пожалѣетъ о старомъ порядкѣ, то только потому, что кое-какъ стерпѣлся съ нимъ, сжился, какъ съ акклиматизованною болѣзнью, примѣнился. привыкъ къ нему и принялъ противъ него свои мѣры для огражденія своей домашней самобытности; между тѣмъ какъ теперь ему предстоитъ новый трудъ знакомиться съ новымъ и также ему чуждымъ порядкомъ, узнавать всѣ его ходы и выходы.

Нельзя не замѣтить также слѣдующаго. Отмѣняемый нынѣ судебный порядокъ, будучи безусловно чуждымъ насажденіемъ, насаждался однако людьми, которые, сами того не замѣчая, еще не вполнѣ отрѣшились отъ бытовыхъ воззрѣній, еще не успѣли вытравить въ себѣ залоговъ Русской народности, еще не претворили началъ Западной цивилизаціи въ плоть и кровь, были болѣе обезьянами, чѣмъ выродившимися Русскими. Отъ этого, въ судебномъ законодательствѣ, нынѣ отмѣняемомъ, какъ ни чуждо оно нашей народности, прорываются мѣстами слѣды древнимъ народныхъ обычаевъ, какіе-то отголоски старины, смягчавшіе, можетъ-быть, его противорѣчіе съ общимъ строемъ Русской жизни. Читая проектъ новаго судебнаго преобразованія, мы -- не говоря теперь объ его внутреннемъ, безотносительномъ достоинствѣ, можемъ сказалъ прямо, что оно совершенно свободно это всякой Русской органической примѣси, не связано ни съ преданіями древней до-Петровской Руси, ни съ современнымъ народнымъ созерцаніемъ, ни даже съ прежнимъ, отставляемымъ порядкомъ. Это еще не значитъ, чтобъ оно ни въ чемъ не совпадало съ народными взглядами и желаніями, но это совпаденіе носитъ характеръ совершенно случайный. Вообще вы не слышите въ проектѣ присутствія не только народной мысли, но даже и мысли о народности, о ея бытовыхъ воззрѣніяхъ и требованіяхъ. Если и встрѣчаются иногда выраженія, напоминающія древніе юридическіе термины (въ родѣ "судебные пристава, понятые" и проч.), за то рядомъ съ ними помѣщаются и такіе, какъ, кассаціонный судъ, вполнѣ непонятныя для народа и диво звучащіе въ Русской рѣчи.