Тѣмъ не менѣе, мы думаемъ, что еслибы какая ошибка и лежала въ позднѣйшемъ нововведеніи, сна ни въ какомъ случаѣ не можетъ получить теперь тѣхъ прочныхъ основъ, на которыхъ такъ долго и твердо стояло зло стараго нововведенія. Пробужденное общественное сознаніе, неутомимо повѣряя всѣ явленія жизни, выражаясь болѣе или менѣе свободно, само собою подрываетъ тѣ силы, содѣйствіемъ которыхъ нововведеніе легко укореняется и получаетъ права гражданства въ обществѣ. Всего труднѣе сломить старое, крѣпко углубившееся въ почву, и вотъ почему мы полагаемъ, что новыя учрежденія окажутъ намъ дѣйствительную услугу въ томъ, что помогутъ сдвинуть съ мѣста крѣпкія насажденія старины Петровской, а съ новыми -- жизнь, надѣемся мы, сама справится.
Не разсматривая проекта судебной реформы въ существѣ, мы указываемъ въ немъ на тѣ начала, которыя могутъ служить врачеваніемъ противъ зла, если оно въ немъ находится, и проводникомъ для дѣятельности народнаго самосознанія. Эти начала: публичность и гласность суда и свобода (къ сожалѣнію, нѣсколько ограниченная) обсужденіи судебныхъ рѣшеній. Мы бы указали также на принципъ суда присяжныхъ, но, къ сожалѣнію, это превосходное Англійское учрежденіе въ нашемъ проектѣ является во Французскомъ натравленномъ переводѣ.
Итакъ, не касаясь еще подробнаго разсмотрѣнія проекта, мы приходимъ къ слѣдующему заключенію:
Старое, новое смѣняется новымъ новымъ, и то и другое по происхожденію своему -- равно чуждо народу.
Мы радуемся ударамъ, наносимымъ старымъ Петровскимъ нововведеніямъ, пораженію стараго врага, обжившагося у насъ, какъ дома, но наша радость была бы полнѣе, еслибъ въ одно время съ паденіемъ прежняго порядка измѣнилась и самая система Петра въ дѣлѣ преобразованій.
Система остается та же, т. е. старый порядокъ, заимствованный извнѣ, но уже прилаженный кое-какъ къ быту, внезапно отмѣняется, а новый порядокъ получаетъ право господства въ Русской жизни,-- также внезапно безъ ея спроса и вѣдома: слѣдовательно не безъ стѣсненія ея свободы.
Тѣмъ не менѣе мы привѣтствуемъ въ новомъ порядкѣ тѣ начала, которыя, даруя большій просторъ общественной самодѣятельности, даютъ тѣмъ самымъ возможность народной Русской стихіи выработать свои юридическія основы и пересоздать, или претворить, или свободно усвоить то, что въ новомъ порядкѣ есть общечеловѣческаго и истиннаго.
Прежде, чѣмъ перейти къ самому проекту, мы считаемъ не лишнимъ напомнить читателяхъ способы, которыми совершались и вводились въ общественное вѣдѣніе и сознаніе -- два главныя законодательныя дѣйствія въ Россіи: Уложеніе царя Алексѣя Михайловича и отмѣна крѣпостнаго права. Читатели сами увидятъ существенное различіе между законодательнымъ пріемомъ, сопровождавшимъ составленіе судебнаго проекта и. пріемами, употребленными для этихъ двухъ актовъ. Укажемъ на нихъ вкратцѣ:
Составленіе Уложенія царя Алексѣя Михайловича, или, говоря нынѣшнимъ бюрократическимъ языкомъ, составленіе проекта уложенія было поручено коммиссіи, состоявшей, подъ предсѣдательствомъ боярина князя Никиты Одоевскаго, изъ боярина князя Прозоровскаго, окольничаго князя Волконскаго и двухъ дьяковъ. Независимо отъ сего указалъ Государь, какъ сказано во вступленіи къ Уложенію, "для того своего государева и земскаго великаго царственнаго дѣла... выбрать изъ стольниковъ и изъ стряпчихъ, и изъ дворянъ Мооновскихъ и изъ жильцовъ чину по два человѣка, также всѣхъ городовъ изъ дворянъ и изъ дѣтей боярскихъ взять изъ большихъ городовъ, опричь Новагорода, по два человѣка, а изъ Новгородцевъ съ пятины по человѣку, а изъ меншихъ городовъ по человѣку; а изъ гостей трехъ человѣкъ, а изъ гостинной и изъ суконной сотенъ и изъ слободъ, и изъ городовъ съ посадовъ по человѣку добрыхъ и смышленыхъ людей, чтобъ его государево царственное и земское дѣло съ тѣми со всѣми выборными людьми утвердитъ и на м ѣ р ѣ поставитъ, чтобы тѣ всѣ великія дѣла по нынѣшнему его государеву указу и соборному уложенью, впредь были ни въ чемъ нерушимы".
Выборные люди, явившись, выражали свои желанія и мнѣнія въ формѣ челобитныхъ, на что есть указаніе въ самомъ Уложеніи. Коммиссія во время своихъ работъ была съ ними, какъ видно, въ постоянныхъ совѣщаніяхъ и докладывала государю отдѣльно о всякой вновь проектируемой статьѣ закона. Затѣмъ, проектированное Уложеніе было доложено въ полномъ его составѣ государю въ присутствіи тогдашняго государственнаго совѣта или боярской думы, а потомъ всѣмъ "выборныхъ людямъ, которые къ тому общему совѣту выбраны на Москвѣ и изъ городовъ, чтено, чтобы все то уложеніе впредь было прочно и неподвижно"... "И указалъ государь то все Уложеніе написати на списокъ и закрѣпить тотъ списокъ", кромѣ высшихъ оффиціальныхъ лицъ, "выборнымъ дворянамъ и дѣтямъ боярскимъ, и гостямъ и торговымъ и посадскимъ людямъ Московскаго государства и всѣхъ городовъ Россійскаго царства".