Такой законодательный порядокъ, свидѣтельствующій о взаимной довѣренности власти и земства, о единствѣ и цѣльности всего общественнаго организма, вскорѣ сдѣлался невозможенъ благодаря цивилизаторскимъ операціямъ Петра Перваго. Послѣ совершеннаго имъ духовнаго разрыва высшихъ слоевъ общества съ простымъ народомъ, Русь распалась на два стана, не враждебныхъ, но чуждыхъ одинъ другому, непонимающихъ другъ друга, лишенныхъ всякой возможности "споразумленія", какъ выражаются Сербы. По крайней мѣрѣ такъ было еще очень недавно. Только тогда, когда путемъ самосознаніи съ одной стороны и нравственнаго подъема съ другой, черезъ возрожденіе народности въ обществѣ и свободную дѣятельность народной жизни, совершится сближеніе обѣихъ оторванныхъ другъ отъ друга половинъ, возможно будетъ и ихъ общее совмѣстное дружное участіе въ земскомъ дѣлѣ. Но и не въ первой только формѣ можетъ проявляться содѣйствіе, нужное для власти въ ея законодательныхъ предпріятіяхъ. Такъ въ крестьянскомъ дѣлѣ если и не все земство, такъ, по крайней мѣрѣ, образованное общество было призвано къ участію (въ первое время), и это имѣло самыя благодѣтельныя послѣдствія для всего дѣла, несмотря на тѣсные предѣлы, положенные этому участію. Крестьянскій вопросъ въ теченіи двухъ лѣтъ былъ довольно свободно обсуждаемъ въ литературѣ и въ 42-хъ губернскихъ комитетахъ, составленныхъ изъ выборныхъ отъ дворянъ. Все это содѣйствовало ознакомленію общества съ положеніемъ, съ трудностями вопросу, развитію и воспитанію общественному, наконецъ самому разрѣшенію задачи. Мы жалѣемъ, что эта система была оставлена при окончательномъ завершеніи дѣла, но все же благодарные и за то, что было дано, придаемъ большое значеніе именно тому способу, которымъ первоначально было поведено крестьянское дѣло.
Намъ неизвѣстны соображенія, побудившія правительство избрать другой путь для осуществленія судебной реформы. Порядокъ суда и правды такъ близко соприкасается съ гражданскимъ бытіемъ всего народа, что всякое существенное въ немъ измѣненіе, а тѣмъ болѣе совершенное преобразованіе живо ощущаются всѣмъ общественнымъ организмомъ, не рѣдко съ болью и во всякомъ случаѣ не безъ нѣкотораго временнаго разстройства. Настоящій проектъ застаетъ, такъ сказать, наше общество врасплохъ, общественное сознаніе не приготовленнымъ, почву не очищенною и не распаханною. Теперь приходится ломать то, что, при возбужденной дѣятельности общественной мысли, было бы само собою постепенно подломлено; созидать вновь, навязывать извнѣ то, для чего, можетъ быть, нашлись бы свои созидательныя силы, наконецъ, можетъ быть вводить насильственно въ жизнь такія противорѣчія, которыя могли бы быть предусмотрѣны общественнымъ вниманіемъ, обсужденіемъ литературнымъ. Мы надѣемся, что по крайней мѣрѣ теперь дозволено будетъ литературѣ свободно и безпрепятственно отнестись къ дѣлу, которое, по выраженію до-Петровской Руси, необходимо "утвердить и на мѣрѣ поставить", и которое во времена царя Алексѣя Михайловича, непремѣнно было было названо е великимъ государевымъ царственнымъ и земскимъ дѣломъ".
Въ слѣдующей статьѣ мы постараемся сообщить нѣкоторыя частныя замѣчанія.