Разумѣется, докторъ Ригеръ вовсе не принимаетъ самъ эту рыцарскую точку зрѣнія, но онъ, по нашему мнѣнію, слишкомъ ублекся желаніемъ оправдать ничѣмъ не извинительныя для истинныхъ Славянъ увлеченія Чешской молодежи. Самъ же г. Ригеръ ищетъ стать и становится на Славянскую, по его мнѣнію, точку зрѣнія, съ которой и обсуживаетъ, вполнѣ добросовѣстно, положеніе дѣла. Но мы не можемъ не замѣтить многоуважаемому Чеху, что не видимъ -- почему его точка зрѣнія Славянская, а не точка зрѣнія каждаго безпристрастнаго Нѣмца, или даже Турка. Намъ кажется, что докторъ Ригеръ взглянулъ на борьбу между Русскими и Поляками чисто внѣшнимъ образомъ. Борются два Славянскіе народа, наносятъ другъ другу удары, говоритъ онъ; обоихъ жаль; Поляки предъявляютъ права на Русскія земли, принадлежавшія нѣкогда Польскому государству; Русскіе возвратили себѣ эти земли; Поляки основываютъ свои права на томъ, что дворянство въ этихъ земляхъ окатоличилось и ополячилось; Русскіе на томъ, что народъ въ этихъ земляхъ одной съ ними вѣры, происхожденія и языка... Какъ тутъ быть? Очевидно, что такая точка зрѣнія доступна и не-Славянину, но мы въ правѣ ожидать отъ ученаго Чеха болѣе глубокаго разумѣнія вопроса. Если бы г. Ригеръ вникъ внимательнѣе въ письмо г. Гильфердинга и въ различныя его статьи; если бы онъ вдумался, всмотрѣлся въ исторію Польши; если бы онъ припомнилъ событія своей собственной исторіи и оживилъ бы въ себѣ преданія Гуситства, онъ понялъ бы настоящій смыслъ борьбы Россіи съ Польшей. Титулъ, которымъ украсилъ Австрійскій депутатъ Нѣмецъ Бергеръ -- Поляковъ нашего времени, т. е. титулъ "враговъ Славянства и бойцевъ за Европеизмъ", шелъ къ нимъ во всѣ времена. Это все та же борьба Латинства съ Православіемъ, которая сказалась и въ ожесточенной борьбѣ Поляковъ съ Гуситами,-- борьбѣ, окончившейся окончательнымъ облатиненьемъ (латинизаціей) и паденіемъ Чехіи... Эта борьба не за матеріальное обладаніе землею, а за духовную независимость Русскаго народа отъ латинства (понимаемаго въ самомъ широкомъ смыслѣ), котораго воинственными миссіонерами являются въ Славянствѣ Поляки. Будь Поляки православные, прими они православіе (говоримъ это для примѣра),-- обладаніе землею осталось бы за ними безъ всякаго спора я борьбѣ не было бы мѣста. Неужели г. Ригеръ не знаетъ, что въ этихъ спорныхъ краяхъ -- національность различается не по происхожденію, а по религіи: Бѣлоруссъ-католикъ -- Полякъ и самъ себя называетъ и разумѣетъ Полякомъ, причастнымъ всѣмъ тенденціямъ Польши; его родной братъ, Бѣлоруссъ-православный -- Русскій, называетъ и считаетъ себя Русскимъ, для котораго одно общее отечество -- Россія. Все это вполнѣ разъяснено въ нашихъ журналахъ, хотя бы въ "Днѣ", и мы не можемъ не по посѣтовать на г. Ригера, что несмотря на предстоящую громаднѣйшую борьбу Славянской Росссіи съ цѣлой Европой, онъ не даетъ себѣ труда выслушать голосъ самой Россіи въ ея литературныхъ органахъ, тогда какъ кругомъ его только и раздаются голоса, враждебные Россіи. Рекомендуемъ ему, между прочимъ, статьи г. Безсонова въ 24--27 NoNo "Дня". Если бы Чехи вообще поменѣе гордились своею Чешскою культурой, не такъ свысока смотрѣли на Русское просвѣщеніе, и сдѣлали Русскую ученую литературу предметомъ своего изученія, они бы, можетъ быть, перестали понимать Славянство чисто съ внѣшней, политической его стороны и поняли бы духовную сущность Славянскаго вопроса. Они поняли бы, что борьба Россіи съ Польшей -- это борьба двухъ міровъ -- Западно-Европейскаго и Восточно-Славянскаго, двухъ цивилизацій, двухъ просвѣтительныхъ и общественныхъ началъ жизни, Латинства съ Православіемъ.
Отыскивая разрѣшенія вопросу съ той точки зрѣнія, которую достопочтенный докторъ назвалъ Славянскою, онъ естественно приходитъ къ сознанію "Малороссійскаго вопроса". Прежде всего позволимъ себѣ замѣтить многоуважаемому г. Ригеру, что онъ совершенно забилъ о Бѣлоруссіи, гдѣ именно и совершается самая ожесточенная борьба,-- о губерніяхъ Могилевской, Витебской, Минской, Виленской, Гродненской,-- гдѣ народъ, послѣ пятивѣковаго Польскаго гнета, въ первый разъ въ нынѣшнемъ году явился на арену исторіи историческимъ дѣятелемъ. Бѣлорусское же племя, по свидѣтельству самыхъ отчаянныхъ украинофиловъ, еще ближе къ Великорусскому, по языку и быту, чѣмъ Малорусское. Затѣмъ, объемъ его "Малороссійскаго вопроса" или "спорныхъ Малорусскихъ земель" долженъ еще значительно сократиться исключеніемъ всей Украйны лѣваго берега Днѣпра, на которую даже Поляки, мечтающіе о возсозданіи Старой Польши, не предъявляютъ уже никакихъ притязаній, ибо споръ объ этихъ земляхъ поконченъ еще въ XVII вѣкѣ. Такимъ образомъ изъ 15 милліоновъ Малороссовъ остается всего около 2 1/2 мил., обитающихъ въ Кіевской, Подольской, Волынской (а частію и Гродненской) губерніяхъ, словомъ въ предѣлахъ Польши, существовавшихъ до 1772 года (крайняя грань Польскихъ притязаній). Наконецъ, мы должны объявитъ знаменитому Славянскому дѣятелю, что Малороссійскаго вопроса для Малороссіи вовсе и не существуетъ. Съ точки зрѣнія г. Ригера такой вопросъ могъ бы еще возникнуть въ Бѣлоруссіи, но не въ Малоруссіи или, правильнѣе, Червоноруссіи, гдѣ отношеніе жителей къ Полякамъ извѣстно всякому, имѣющему уши, чтобъ слышать, и глаза, чтобъ видѣть. Да и самъ г. Ригеръ говоритъ о ненависти религіозной и соціальной, одушевляющей "Малороссовъ" къ Полякамъ: какъ же послѣ этого можетъ онъ ставить Малороссійскій вопросъ?-- Спрашивать Малороссовъ о томъ: хотятъ ли они быть подъ Польшей, въ этомъ столько же смысла, сколько въ спрашиваніи Москвы, хочетъ ли она подчиниться Польшѣ, или Россіи -- не хочетъ ли она перестать той Россіей? Впрочемъ, отвѣтъ на вопросъ г. Ригера уже данъ Заднѣпровскою Украйной: попытки Поляковъ произвесть возстаніе въ краѣ подняли все крестьянское населеніе, которое въ двѣ недѣли очистило край отъ повстанцевъ, и если бы правительство не прибѣгло въ строгимъ мѣрамъ, то, конечно, крестьяне не оставили бы ни одного Поляка въ томъ краѣ. Бдвали, впрочемъ, можно будетъ сдержать негодованіе народа въ границахъ, если безумныя попытки Поляковъ возобновятся.
Но Малорусскаго вопроса не существуетъ уже и потому, что этотъ вопросъ обще-Русскій, земскій, народный, вопросъ всей Русской земли, столь же близкій жителю Пензы, какъ и жителю Волыни. Заднѣпровская Украйна и Бѣлоруссія -- не завоеванный край, о которомъ можно спорить, а часть живаго тѣла Россіи: здѣсь нѣтъ мѣста ни вопросу, ни спору. Часть Русскаго тѣла была связана и перевязана Польшей; узы эти расторгнуты и Русская земля получила вновь обладаніе своими собственными членами. Конечно, нѣкоторые изъ этихъ членовъ заражены Польской болѣзнью -- латинствомъ и шляхетствомъ, но это еще не даетъ права Польшѣ считать члены чужаго тѣла своими!
И такъ вопросъ сводится къ тому, что Поляки хотятъ часть Россіи лишить Русской народности и вѣры, окатоличить и ополячить; хотятъ сломить единственную опору Славянства, независимую и могущественную державу Славянскую, не поддавшуюся латинству и оставшуюся вѣрною Славянскимъ преданіямъ,-- Россію. Во главѣ Польскаго возстанія стоятъ латинскіе ксендзы. Польское возстаніе привѣтствуется Романо-Германскимъ міромъ, какъ ударъ, наносимый Славянству; Поляки рекомендуются Австріей и сами себя рекомендуютъ, заискивая милости у Европейскихъ дворовъ, какъ оплотъ Европеизма отъ Славянизма, какъ передовая дружина не- Славянскаго Запада, какъ враги Славянъ, что доказывается ихъ исторіей и современными дѣйствіями въ Турціи... Неужели и въ Чехіи латинство успѣло уже пустить такіе глубокіе корни, что Чехи принадлежатъ теперь духовно -- вполнѣ Латино-Германскому міру и смотрятъ на Польскій вопросъ глазами Запада?..
Россія, при раздѣлахъ Польши, взяла себѣ не-Польскія земли, а -- кромѣ Литвы -- собственно Русь Бѣлую и часть Заднѣпровской Малой Руси. Пусть г. Ригеръ взглянетъ хоть на карту, приложенную для Славянъ къ 28 No "Дня", и онъ убѣдится въ справедливости нашихъ словъ. Въ 1815 году она первая воскресила имя Польши, создавъ Польское Царство, за что Императоръ Александръ I прозванъ былъ у Поляковъ воскресителемъ. Но если воскрешенная Польша иначе не разумѣетъ своего возрожденія, какъ подъ условіемъ раздробленія Россіи и захвата Русскихъ земель, что остается дѣлать Россіи? Что дѣлать съ неисправимымъ опаснымъ безумцемъ, нарушающимъ покой мирныхъ жителей? Что дѣлать съ человѣкомъ, одержимымъ неизлѣчимою наклонностью къ захвату чужаго добра? Отвѣтъ не нужно подсказывать. Возрожденіе Польши въ предѣлахъ Польской народности, въ какой бы то ни было политической формѣ, возможно только съ исправленіемъ Поляковъ отъ страсти въ захватамъ, съ излѣченіемъ ихъ отъ политическаго безумія, съ отреченіемъ отъ призванія быть миссіонерами Латинства и передовой дружиной Запада, съ утратою рыцарскаго шляхетскаго отношенія къ народу, съ возвращеніемъ ихъ въ лоно Славянства...