Такимъ образомъ -- дѣйствіе Россіи по отношенію къ Польшѣ, съ эпохи освобожденія крестьянъ, получило характеръ дѣйствія отрицательно - освободительнаго и чрезъ это самое -- положительно-образовательнаго и зиждущаго. Мы говоримъ, разумѣется, о главныхъ основныхъ чертахъ этого отношенія, не останавливаясь на мелкихъ подробностяхъ и на мѣрахъ административныхъ временнаго и случайнаго свойства. Мы не касаемся вопроса о томъ, въ какой степени подобная система усвоена сознаніемъ самихъ правительственныхъ лицъ и въ какой степени можемъ мы ожидать отъ исполнителей -- строгой послѣдовательности въ приведеніи ея въ дѣйствіе. Важнѣе всего для насъ то соображеніе, что путь, на который вступаетъ теперь Россія относительно Царства, болѣе, по нашему мнѣнію, соотвѣтствуетъ ея историческому призванію, чѣмъ всѣ прежніе, и указываетъ на необходимость для самой Россіи развиваться вполнѣ согласна съ своими собственными народными началами,-- въ чемъ одномъ можетъ она почерпать нужную для себя и плодотворную силу. Намъ могутъ замѣтить, что тутъ нечего и поминать объ исторіи и призваніи, что освободительный характеръ современныхъ распоряженій правительства предписывается благоразумной политикой... Но мы этого вовсе и не отрицаемъ. Мы только свидѣтельствуемъ о томъ историческомъ жребіи, который, какъ намъ кажется, выпадаетъ Россіи -- ослаблять враговъ своихъ, Польскихъ шляхтичей, и усмирять Польшу -- соціальной свободой и воздѣйствіемъ Славянскихъ соціальныхъ началъ. Этого дара никто не могъ бы ей дать, кромѣ Россіи, и никогда бы не дождалась она этого дара отъ своей шляхты! Мы видимъ въ новѣйшихъ правительственныхъ распоряженіяхъ ту историческую знаменательность, которая не зависитъ ни отъ какого личнаго разсчета того или другаго дѣятеля и приноситъ свои плоды -- иногда даже вопреки этому разсчету. Мы желаемъ только, чтобъ Россія, сознавъ даруемое ею благо, шла по своему новому пути послѣдовательно и неуклонно. Такъ мы полагаемъ, напримѣръ, что продажа свободныхъ коронныхъ земель выписнымъ Нѣмцамъ и привлеченіе въ Польшу Нѣмецкаго населенія -- были бы несовсѣмъ согласны съ духомъ новой правительственной системы и рано или поздно обратились бы во вредъ для самой Россіи,-- но подобной мѣры нельзя, кажется, и ожидать отъ лицъ стоящихъ во главѣ управленія; если же необходимость заставляетъ распродавать эти земли, то, за надѣленіемъ землею безземельныхъ Польскихъ крестьянъ, которыхъ считается болѣе милліона, было бы, по нашему мнѣнію, полезнѣе предлагать ихъ въ обмѣнъ на земли, принадлежащія помѣщикамъ Польскаго происхожденія въ Западнорусскомъ краѣ, съ цѣлью окончательнаго очищенія этого края, или же пригласить на поселеніе въ Царствѣ -- Русскихъ и прочихъ Славянъ, оградивъ ихъ національность и вѣру отъ всякаго посягательства со стороны шляхетскаго и ультрамонтанскаго элемента.
Обратимся къ рескрипту и указамъ. Рескриптъ выражаетъ надежду, что "плодотворная научная дѣятельность" всего лучше предохранитъ Польское юношество отъ "несчастныхъ безразсудныхъ увлеченій". Онъ "съ довѣріемъ возлагаетъ на вновь созданныя сельскія общества ближайшее попеченіе о распространеніи сельскихъ школъ и снабженіи ихъ нужными средствами". Онъ требуетъ отъ учащихъ и отъ учащихся, равно какъ и отъ надзирающихъ за ученіемъ, "безкорыстнаго служенія просвѣщенію", внѣ всякихъ политическихъ цѣлей. "Предоставляя Польскому юношеству возможность обучаться на его природномъ языкѣ, говоритъ 4 пунктъ рескрипта, надлежитъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, принять во вниманіе, что населеніе Царства состоитъ изъ лицъ принадлежащихъ къ разнымъ племенамъ и вѣроисповѣданіямъ. Каждое изъ нихъ должно быть ограждено отъ всякаго насильственнаго посягательства", и въ этихъ видахъ предоставляется право каждой народности образовать свои отдѣльныя училища. "Въ школахъ общихъ, особенно же низшихъ, обученіе должно быть введено на природномъ языкѣ большинства населенія, т. е. или на Польскомъ, или на Русскомъ, или на Нѣмецкомъ, или на Литовскомъ, смотря по мѣстности и происхожденію жителей". "Задача Россіи, по отношенію къ Царству Польскому -- заключаетъ рескриптъ -- должна заключаться въ полномъ безпристрастіи ко всѣмъ составнымъ стихіямъ тамошняго населенія". Затѣмъ рескриптъ предписываетъ "войти въ соображенія о скорѣйшемъ по возможности преобразованіи Главной школы въ Варшавскій университетъ", устроить правильные педагогическіе курсы для приготовленія учителей, и одинъ или нѣсколько таковыхъ курсовъ предназначить исключительно для Русскаго греко-уніатскаго, а другой или нѣсколько курсовъ для Литовскаго населенія, и повелѣваетъ наконецъ дать Люблинской и прочимъ существующимъ въ Царствѣ гимназіямъ основательное классическое направленіе. Приложенные къ рескрипту указы носятъ слѣдующія заглавія: 1) о начальныхъ училищахъ въ Царствѣ Польскомъ; 2) о женскихъ гимназіяхъ и прогимназіяхъ; 3), о Русской гимназіи въ Варшавѣ (для Русскихъ); 4) о Нѣмецкой евангелической школѣ въ Варшавѣ, и 5) объ учрежденіи учебныхъ дирекцій. Самые важные указы, разумѣется, это -- первый и послѣдній, о начальныхъ училищахъ и о дирекціяхъ. Какъ мы уже сказали, указъ опредѣляетъ одну лишь внѣшнюю сторону дѣла, и нигдѣ не выражаетъ притязанія -- овладѣть самою душою народа или отстранять участіе духовенства въ народномъ образованіи. Онъ лишь уничтожаетъ юридическую привилегію духовенства на исключительное завѣдываніе, вмѣстѣ съ помѣщикомъ, народными школами и вообще дѣломъ народнаго образованія, и отклоняетъ отъ преподаванія въ школахъ лицъ монашескаго званія, но затѣмъ оставляетъ за духовенствомъ полную свободу оказывать вліяніе на народное образованіе въ лицѣ учителей -- приходскихъ ксендзовъ. Правительство предоставляетъ тминнымъ и сельскимъ обществамъ какъ завѣдываніе тминными и сельскими училищами, такъ и учрежденіе новыхъ, совершенно независимо отъ помѣщиковъ, духовенства и кого бы то ни было, кромѣ окружныхъ директоровъ народныхъ училищъ. Назначеніе смотрителей училищъ, а также и выборъ учителей, равно какъ и удаленіе ихъ, поручается тминнымъ и сельскимъ сходамъ, съ утвержденія тѣхъ же начальниковъ учебной дирекціи. Учителями и учительницами въ начальныхъ училищахъ могутъ быть лица всѣхъ сословій и вѣроисповѣданій (кромѣ принадлежащихъ къ монашескимъ орденамъ и обществамъ), но въ Русскихъ приходахъ Холмской Греко-уніатской епархіи учителями и учительницами должны быть непремѣнно Русскіе же и преимущественно изъ греко-уніатовъ. Избранное обществомъ лицо утверждается въ званіи учителя, если начальникъ учебной окружной дирекціи удостовѣрится, по надлежащему испытанію, что оно "обладаетъ познаніями нужными для элементарнаго образованія". "Никакихъ особыхъ за тѣмъ аттестатовъ или квалификацій не требуется". За благонадежность избраннаго учителя или учительницы отвѣчаютъ, какъ гминный войтъ, такъ и солтысы подлежащихъ сельскихъ гминъ. Если училище посѣщается дѣтьми, принадлежащими къ разнымъ племенамъ, то преподаваніе производятся на языкѣ большинства учениковъ или ученицъ. Въ числѣ предметовъ курса начальныхъ училищъ значатся: 1) Законъ Божій по катихизису соотвѣтственнаго вѣроисповѣданія, молитвы, священная исторія; 2) чтеніе печатныхъ книгъ и рукописи за природномъ языкѣ съ необходимымъ притомъ объясненіемъ; 3) чистописаніе; 4) основныя правила ариѳметики, съ понятіями о мѣрахъ, вѣсахъ и деньгахъ, употребляемыхъ въ Имперіи и Царствѣ. Это предметы обязательные. Затѣмъ, по желанію подлежащихъ обществъ, прибавляется чтеніе и письмо по Русски, практическія свѣдѣнія въ ремеслахъ, сельскомъ хозяйствѣ, счетоводствѣ и проч.
Вотъ главныя основанія этого указа. Постановленіе о начальныхъ учебныхъ окружныхъ дирекціяхъ, которыхъ всѣхъ учреждается 10,-- не предлагаетъ никакихъ особенныхъ данныхъ, по которымъ можно было бы сдѣлать заключеніе о качествѣ надзора, порученнаго начальникамъ дирекцій надъ школами. Кажется въ этомъ отношеніи нѣтъ особенной разности между Польскими и нашими, недавно въ Россіи учрежденными директорами народныхъ училищъ. Нѣтъ сомнѣнія, что должность директора училищъ въ Царствѣ Польскомъ представляется чрезвычайно трудною въ настоящее время, но все будетъ зависѣть отъ того, какъ гг. директора поймутъ свое назначеніе. Было бы несправедливо полагать, что указъ объ училищахъ заключаетъ уже въ себѣ полнѣйшее ручательство въ томъ, что народное образованіе пойдетъ непремѣнно въ "достодолжномъ" направленіи и будетъ совершенно ограждено отъ вредныхъ вліяній. Такой гарантіи не можетъ никогда представить никакой законъ, регламентирующій народное образованіе, какъ бы онъ усердно ни регламентировалъ. Это вполнѣ доказано опытомъ, и правительство едвали и задавалось такою неудобоисполнимою задачею. Доказано, напротивъ, что всѣ правительственныя попытки подобнаго рода приводили къ послѣдствіямъ самымъ неблагопріятнымъ и неожиданнымъ для правительства, и что стремленіе уловить и направить самый духъ образованія -- дискредитировало самое образованіе, налагало на него несочувственную печать казенности и производило въ учащихся или естественное чувство противорѣчія, или полнѣйшее безразличное, пассивное отношеніе къ преподаванію -- слѣдовательно самое безплодное, чтобъ не сказать болѣе. Въ Польшѣ -- нѣтъ элемента вреднѣе для Русскаго правительства (да и для самой Польши), какъ латинство. Не будь Польша католическою, не было бы вѣроятно и Польскаго вопроса. Поэтому, съ точки зрѣнія нѣкоторыхъ нашихъ публицистовъ, стремящихся обрусить Польшу, слѣдовало бы, поступая логически, уничтожить и самый католицизмъ въ Польшѣ. Однако же это вещь нравственно невозможная, да и никто никогда въ Россіи не рѣшался объ этомъ и помыслить, не исключая и самихъ публицистовъ. Нельзя же не допустить учителемъ закона Божія въ народномъ училищѣ -- служителя храма того вѣроисповѣданія, къ которому принадлежитъ народъ! Но допустивъ, по необходимости, преподаваніе латинскимъ ксендзомъ латинскаго катихизиса, вы тѣмъ самымъ допускаете, въ области народнаго образованія, участіе такого элемента духовнаго, противъ вредныхъ дѣйствій котораго нѣтъ никакихъ вн ѣ шнихъ формальныхъ, доступныхъ свойству правительства гарантій. Очевидно, что излишняя забота о гарантіяхъ является не только напрасною, но и положительно вредною, ибо она можетъ стѣснить свободу преподаванія и лишить его всякаго довѣрія со стороны Польскаго населенія. Едвали поэтому не слѣдуетъ признать лучшимъ обезпеченіемъ въ этомъ случаѣ -- полную свободу обученія и нравственное отношеніе правительства къ дѣлу образованія, такъ какъ съ преобладаніемъ вліянія Польскаго духовенства, эта свобода, которою не могутъ же, конечно, не дорожить и Поляки, неминуемо должна была бы исчезнуть. Нѣкоторые наши публицисты, обращающіе особенное вниманіе на гарантіи для Русскаго господства, возлагаютъ всю свою надежду на начальниковъ учебныхъ дирекцій... Но мы полагаемъ, что будущіе директора едвали захотятъ быть чѣмъ-то въ родѣ католическихъ directeurs de concience, т. е. директорами народной совѣсти,-- особенно же помня требованіе рескрипта, что учебныя начальства не должны обращать разсадники наукъ въ орудія для достиженія политическихъ цѣлей...