Или хитрость нѣмецкихъ выдумокъ, пріютившихся въ заграничной журналистикѣ, перейдетъ наконецъ въ явную ложь, дойдетъ до увѣреній, что и не нѣмецкое населеніе плачетъ о нѣмецкомъ языкѣ, котораго не понимаетъ? Не угодно ли поборникамъ оффиціальности нѣмецкаго языка прочесть хоть корреспонденцію, помѣщаемую нами ниже въ областномъ отдѣлѣ: факты повидимому ничтожные, мелочные, но они потому то и важны, что рисуютъ намъ бытовую изнанку оффиціальной дѣйствительности въ ежедневной жизни крестьянъ. Конечно, такое непониманіе, послѣ 600лѣтняго безграничнаго владычества меченосцевъ и культуроносцевъ, пришедшихъ изъ Германіи съ просвѣтительною и христіанскою миссіею, немного говоритъ въ пользу просвѣтительной способности нѣмецкихъ витязей и ихъ потомковъ, равно какъ немного говоритъ въ пользу ихъ политической мудрости соціальное неустройство крестьянскаго населенія, которое они держали подъ своею просвѣщенною опекой столько вѣковъ "сряду, -- но объ этомъ подробнѣе мы поговоримъ когда- нибудь послѣ. Для насъ важенъ теперь тотъ несомнѣнный фактъ, что десять десятыхъ туземнаго населенія почти вовсе не понимаютъ того языка, который одна десятая хочетъ сдѣлать господствующимъ въ краѣ и ради котораго она -- эта десятая -- неволитъ приходить въ смятеніе, аппеллировать къ Германіи, класть на вѣсы свою династическую вѣрность, и наконецъ... Но здѣсь смѣлость выдумокъ доходитъ до дерзости: прибалтійскіе корреспонденты обѣихъ названныхъ нами газетъ позволяютъ себѣ оглашать по всей Европѣ, будто бы нѣмецкое населеніе края намѣревается отправить депутацію къ Государю Императору и надѣется непосредственнымъ предстательствомъ достигнуть отмѣны указа о русскомъ языкѣ. (Такъ говорится въ "Ostsee-Zeitung;" то же самое читаемъ и въ корреспонденціи "Bank- und Handßlszeitüag": Sie (die deutsche Berölkerung) beabsichtigt zunächst ein Immedihtgesuch an den Kaiser zu richten und hofft von demselben günstigen Erfolg). Мы не вѣримъ такому намѣренію. Мы не думаемъ, чтобы достало дерзости у просвѣщеннаго высшею культурой населенія сомнѣваться въ твердой и неуклонной волѣ правительства -- привести въ точное исполненіе тѣ мѣропріятія, о которыхъ Государь Императоръ возвѣстилъ въ своей послѣдней, русской рѣчи, произнесенной въ Ригѣ. Его Величество выразилъ при этомъ надежду, что эти мѣропріятія встрѣтятъ содѣйствіе именно въ нѣмецкомъ населеніи, къ представителямъ котораго были обращены императорскія слова. Это "вѣрное и преданное" населеніе поспѣшитъ, конечно, оправдать такую лестную для него надежду. И во имя чего стало бы ходатайствовать нѣмецкое населеніе? Во имя какого начала высшей и политической справедливости? Во имя меньшинства, желающаго навязать свой языкъ большинству мѣрами принудительными, для которыхъ потребно содѣйствіе русской государственной власти? Другими словами, депутація намѣревается просить верховную русскую государственную власть содѣйствовать русскими силами, согласно съ желаніемъ двухъ сотъ тысячъ Нѣмцевъ, -- насильственному онѣмеченію полутора милліона русскихъ подданныхъ, не нѣмецкаго происхожденія и испрашивающихъ у русскаго правительства, какъ милости, обязательнаго обученія русскому языку!!
Конечно, протестовать противъ всякой, болѣе или менѣе либеральной, мѣры, нарушающей средневѣковой строй прибалтійскаго нѣмецкаго населенія, вошло, какъ свидѣтельствуетъ исторія, въ его плоть и кровь, даже въ какую-то привилегію, освященную обычаемъ. Противъ чего не протестовали "мирные жители изъ Нѣмцевъ прибалтійскихъ береговъ", по выраженію графа Уварова?
Протестъ при Сигизмундѣ III, въ 1604 г., противъ Северинскаго договора, стѣснившаго самоуправство магистратовъ; протестъ при шведской королевѣ Христинѣ противъ ея требованія представить на разсмотрѣніе грамоты и привилегіи; протестъ въ 1786 г., при введеніи новаго городскаго положеніе; протестъ въ 1811 г. противъ приказанія вести правильную денежную отчетность; протестъ въ 1827 и въ 1841 г. противъ обязанности составлять правильные городскіе бюджеты; протестъ въ 1845 г. противъ свода мѣстныхъ узаконеній, ограничивавшаго возможность своеволія; Протестъ въ 1864 г. противъ промышленнаго устава, даровавшаго свободу промысловъ; протестъ противъ гласнаго судопроизводства, уравнивающаго права сословій; протестъ противъ надѣленіи крестьянъ землями; постоянный, непрерывный протестъ противъ права Русскаго -- быть одинаково Русскимъ во всей имперіи, не исключая Риги и Ревеля; постоянный, непрерывный протестъ противъ полноправности гражданской и человѣческой Латыша и Эстонца; протестъ противъ всего посягающаго на цѣлость стѣснительныхъ для края привилегій, противъ всякаго юридическаго равенства сословій, противъ всего полезнаго, благотворнаго и желаннаго для 9/10 туземнаго населенія!... Какое неистощимое обиліе протестовъ, а также и депутацій! Не всѣ, но нѣкоторые изъ послѣднихъ занесены на страницы не одной тайной, но и явной исторіи. Такъ въ "Рижскихъ письмахъ", напечатанныхъ въ 1865 г. въ "Московскихъ Вѣдомостяхъ", мы читаемъ даже, что одной изъ депутацій, по возвращеніи въ Ригу, публично графомъ Буксгевдевомъ заявлено (въ 1806 г.) неудовольствіе императора Александра I за пріѣздъ въ Петербургъ съ нѣсколько грубыми, неблаговидными пособіями для успѣха ходатайства.... Но нынче не тѣ времена: нынѣ депутаціи опираются единственно на "вѣрность и преданность нѣмецкаго населенія династіи". Но именно поэтому мы и хотимъ думать, что извѣстія, сообщенныя въ прусскихъ газетахъ корреспондентами, ни болѣе ни менѣе какъ клевета на вѣрное и преданное населеніе. Мы не отрицаемъ, что такою клеветою корреспонденты надѣялись принести пользу защищаемому ими дѣлу, не мы полагаемъ, что хитрые Нѣмцы оказали въ этомъ случаѣ медвѣжью услугу своимъ соотечественникамъ... Впрочемъ ихъ услужливость идетъ дальше и переходитъ въ положительную угрозу... Мы разскажемъ о ней въ слѣдующемъ No.