Общественные вопросы по церковнымъ дѣламъ. Свобода слова. Судебный вопросъ. Общественное воспитаніе. 1860--1886
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886
"День", 15-го мая 1865 г.
Новые уставы судоустройства и судопроизводства представляютъ двѣ категоріи, двѣ системы суда, разграниченныя между собою объемомъ судебной власти и свойствомъ дѣлъ, къ нимъ приписанныхъ. Мы разумѣемъ: 1) учрежденіе такъ называемыхъ общихъ судовъ или судебныхъ мѣстъ (окружныхъ судовъ, палатъ и пр.) и 2) учрежденіе мировыхъ судей съ ихъ съѣздами. Общія судебныя мѣста запечатлѣны характеромъ чисто-государственнаго учрежденія; здѣсь судъ является какъ обязанность и право государства, какъ одно изъ отправленій государственной власти Учрежденіе мировыхъ судей вноситъ въ сферу государственнаго суда иное начало,-- такъ сказать земское, и присутствіемъ-то этого земскаго начала и обусловливается цѣлый рядъ тѣхъ особенностей, которыми институтъ мировыхъ судей отличается отъ системы "общихъ судовъ". Такъ напр. мировые судьи назначаются по выбору земства или всѣхъ сословій (на земскихъ собраніяхъ), тогда какъ члены окружныхъ судовъ и палатъ служатъ по назначенію отъ правительства; жалованье мировымъ судьямъ и самое одобреніе дается имъ земствомъ, которое избираетъ ихъ на извѣстный срокъ (три года) и въ правѣ подтвердить этотъ выборъ и на слѣдующее трехлѣтіе. Судебные же чины государственнаго суда подчинены, за нѣкоторыми изъятіями, дѣйствію общихъ законовъ о государственной службѣ. Власть мировыхъ судей одноличная; власть общихъ судовъ -- коллегіальная. Мировой судья полагаетъ рѣшеніе, руководствуясь "внутреннимъ своимъ убѣжденіемъ, основаннымъ на совокупности обстоятельствъ" (ст. 119 уст. угол. судопр.); окружные суды и палаты -- "по точному разуму существующихъ законовъ", предоставляя рѣшеніе вопроса о виновности и невинности въ дѣлахъ уголовныхъ -- внутреннему убѣжденію и совѣсти лицъ постороннихъ суду и не принадлежащихъ къ его личному составу (т. е. присяжныхъ). Мировой судья, живя на мѣстѣ, завѣдывая небольшимъ пространствомъ, стоитъ, такъ-сказать, лицомъ къ лицу съ мѣстною жизнью, видитъ дѣло во всей его живой обстановкѣ, знаетъ всѣхъ и знаемъ всѣми въ своемъ участкѣ, и если намъ нѣтъ дѣла до личныхъ свойствъ предсѣдателя и членовъ судебныхъ мѣстъ, какъ скоро они обладаютъ гражданскими качествами, необходимыми для ихъ званія,-- то напротивъ -- личность мироваго судьи имѣетъ великое значеніе для всего его околотка. Личному его вліянію данъ широкій просторъ, и когда мы сообразимъ, какой немалый объемъ власти предоставленъ мировому судьѣ и ввѣренъ его личной совѣсти и внутреннему убѣжденію (которыя, на этой ступени суда, замѣняютъ ему и общественное мнѣніе и соборную совѣсть, выражаемую въ лицѣ присяжныхъ -- въ высшей сферѣ суда государственнаго), мы поймемъ всю важность учрежденія мировыхъ судей,-- важность, какъ намъ кажется, недостаточно у насъ оцѣненную. Оно именно тѣмъ и важно, что соприкасается непосредственно съ жизнью, захватываетъ область тѣхъ ежедневныхъ житейскихъ отношеній, тѣхъ мелочныхъ жизненныхъ отправленій, изъ которыхъ собственно и сплетается ткань общественной гражданской жизни. Для народа мировой судъ, по нашему мнѣнію, едвали не важнѣе окружнаго суда, и кредитъ судебной реформы едвали не всего болѣе будетъ зависѣть отъ успѣшнаго введенія въ дѣйствіе института мировыхъ судей. Неудача въ этомъ послѣднемъ отношеніи можетъ имѣть послѣдствія самыя невыгодныя,-- и на нашъ взглядъ несравненно легче устроить, властію правительственною, порядочные окружные суды и палаты даже на пространствѣ всей Россіи, нежели ввести повсемѣстно съ надлежащимъ успѣхомъ мировыя судебныя установленія, съ тремя или четырьмя тысячами мировыхъ судей.-- Между тѣмъ нашимъ экспертамъ это дѣло представляется едвали не самымъ легкимъ, и преобладающее между ними мнѣніе клонится, кажется, именно къ тому, чтобы осуществленіе судебной реформы начать съ немедленнаго повсемѣстнаго введенія мировыхъ установленій,-- этихъ "первыхъ ступеней суда", какъ они ихъ называютъ, не въ смыслѣ первенства, а въ смыслѣ малозначимости. Поводомъ къ такому соображенію служитъ, главнѣйшимъ образомъ, то, что выборъ мировыхъ судей (а равно и содержаніе ихъ) предоставлены земству, что учрежденіе это не повлечетъ за собою никакихъ новыхъ расходовъ для государственнаго казначейства и что правительство, провозглашеніемъ принципа "всесословнаго избранія" гарантируя правильность выбора, въ то же время слагаетъ съ себя нравственную отвѣтственность за успѣхъ этой части реформы -- на само общество или земство.
Мы охотно готовы были бы и сами присоединиться къ этому мнѣнію, еслибъ жизнь земства совершалась у насъ вполнѣ нормально и правильно, еслибъ были убѣждены, что достаточно одного правительственнаго провозглашенія принципа, для того чтобъ этотъ принципъ зажилъ полною могучею жизнью. Дѣйствительно, въ такомъ случаѣ самый просторъ, даруемый земской жизни, самое уже предоставленіе земству новыхъ правъ и расширеніе его власти -- вполнѣ обезпечивали бы успѣхъ и дѣлали бы совершенно излишнею всякую постепенность, всякое ограниченіе территоріи при введеніи этой части судебной реформы. Правительству оставалось бы только ввѣрить это дѣло контролю и опекѣ самого земства -- и сосредоточить свое вниманіе на устройствѣ "общихъ судебныхъ мѣстъ". Но къ сожалѣнію наша земская жизнь еще не находится въ тѣхъ условіяхъ, при которыхъ дѣло реформы, и именно на первыхъ ея ступеняхъ, можетъ быть ей безоглядочно ввѣрено. И именно потому, что Институтъ мировыхъ судей захватываетъ непосредственно область самой земской жизни,-- именно потому, при введеніи его въ дѣйствіе, и возникаютъ тѣ затрудненія, которыя не существуютъ для учрежденія общихъ судебныхъ мѣстъ. Такъ напр. устройство окружнаго суда или палаты можетъ быть произведено въ любомъ округѣ -- совершенно независимо отъ соображеній о ходѣ и положеніи нашей крестьянской реформы: ни окружный судъ, ни палата не находятся ни въ какой непосредственной связи съ крестьянскимъ дѣломъ. Не то съ мировыми судебными установленіями: они не только не могутъ находиться внѣ общихъ условій мѣстной жизни, но непремѣнно должны быть поставлены въ гармоническое, согласное съ нею соотношеніе, идти съ нею рука объ руку: въ этомъ только и лежитъ залогъ ихъ успѣха. Что же представляетъ теперь наша земская жизнь, что характеризуетъ ее и такъ сказать окрашиваетъ всѣ ея отправленія? Именно крестьянское дѣло,-- тотъ соціальный и политическій переворотъ, вами еще не пережитый, а только переживаемый, который измѣнилъ всѣ отношенія сословій между собою, всѣ бытовыя условія нашей внутренней жизни -- измѣнилъ и еще продолжаетъ измѣнять, но "еще не опредѣлилъ окончательно новыхъ,-- все сдвинулъ съ мѣста, но еще ничего новаго не установилъ прочно на мѣстѣ. Крестьянское дѣло -- это (по выраженію одного писателя, употребленному въ другомъ случаѣ и по другому поводу) -- живая точка начала, къ которому примыкаетъ вся наша дѣятельность, современно являющаяся и имѣющая явиться.
Въ чемъ же затрудненіе, какое же именно отношеніе имѣетъ къ вопросу о мировыхъ судьяхъ -- этихъ "первыхъ ступеняхъ судебной реформы" -- положеніе крестьянской реформы?
Дѣло въ томъ, что мировыя установленія у насъ уже существуютъ, конечно не судебныя, но не лишенныя въ извѣстной степени и судебной власти: крестьянская реформа уже вызвала у насъ учрежденіе мировыхъ посредниковъ и мировыхъ съѣздовъ. Имъ ввѣренъ ходъ крестьянскаго дѣла, они были его воспріемниками, такъ сказать;-- ими оно начато и до сихъ поръ ведется. Теперь, когда приходится вводить мировыя судебныя установленія согласно уставамъ 1864 года, само собою возникаютъ слѣдующіе вопросы:
1) Можно ли уничтожить должность мировыхъ посредниковъ, какъ уже не требуемую настоящимъ положеніемъ крестьянскаго дѣла? Таково ли положеніе этого дѣла? Если же нельзя, то
2) Можно ли допустить совмѣстное существованіе мировыхъ судей и мировыхъ посредниковъ?
3) Если и этого нельзя, то можно ли произвести "сліяніе мировыхъ крестьянскихъ учрежденій съ мировыми судебными установленіями" и какимъ образомъ? На теперешнихъ ли мировыхъ посредниковъ возложить обязанности мировыхъ судей или же на будущихъ мировыхъ судей возложить обязанности мировыхъ посредниковъ?