Вот уже почти полтора года, с памятной эпохи "либеральных веяний, как наша печать ведет если не бурные, то по крайней мере запальчивые споры политического содержания; как выкинуто знамя какого-то "либерализма" и целый сонм газет и журналов с самодовольной осанкой возглашает про себя: "Мы, либеральная печать!". Противники их не величались никаким именованием, не принимали ни одной из кличек, расточаемых им из враждебного лагеря, даже клички серьезного свойства, в роде "охранительной" или "консервативной печати", - вообще не заключали между собою никакого союза, не обнаружили никакой попытки сложиться в какую-либо "партию". По крайней мере газета "Русь", имеющая честь подвергаться едва ли не более всех дружному натиску "либеральной прессы", может сказать про себя прямо, что никакой "партии" органом не состоит и что, по ее мнению, для того направления, которого она держится, - направления русского, национального или народного, самое понятия о партии слишком узко...
Но так как враждующая с "Русью" печать постоянно украшает себя названием "партии либеральной", щеголяет им открыто, причем даже исключительно этой партии присваивает и титул "интеллигенции", то самое это притязание невольно вызывает нас на серьезные требования и вопросы. Что же такое написано на знамени этой партии? Какие именно начала, политические или социальные (о нравственных говорить неуместно), она проповедует, проводит в сознании и в жизни? Какие по крайней мере главные положения, за которые она ратует?... Вопросы, по-видимому самые естественные, простые, законные... Но вообразите, читатель, что отвечать на них не только мудрено, проще сказать - ровно нечего! Как бы вы ни вникали, ни вдумывались в словоизлияния писателей этой партии, вам не удастся уловить, особенно в настоящую пору, никакого определенного содержания. Ничего, кроме разных почтенных слов, в роде: "прогресс", "культура", "цивилизация", "гуманность", - слов, обратившихся от частого, неуместного и неумелого повторения в общее место, - недомолвок, да намеков, тонких намеков на то,
Чего не ведает никто,
и ведает менее всех сама "партия..." Напрасно старались бы вы разобрать, что написано на знамени. Было что-то написано на знамени. Было что-то написано, да частью выцвело, полиняло, частью стерто, переправлено, заменено какими-то новыми письменами, но краски не вышли... Однако же, так как знамя все же стоит и литературный лагерь, именующий себя "либеральным", все существует, - напряжем усилия и попытаемся, с своей стороны, возобновляя в памяти все это недавнее прошлое и сличая его с настоящим, выяснить себе, по возможности, чего он хотел или еще хочет, чего ради шумит и суетится и чего именно чает...
В деятельности наших "либеральных" газет необходимо различать две стороны: положительную и отрицательную. Займемся пока последней. По части отрицания мы и не думаем умалять их заслуги, но отрицание отрицанию рознь. "Отрицательное" направление не составляет исключительной привилегии этого лагеря. Самыми могучими выразителями отрицательного отношения к русским административным и общественным нравам, казенщине и пошлости русского внутреннего строя явились в нашей литературе Грибоедов и Гоголь, но никто, однако же, не зачислит их в один стан с "Голосом", "Порядком" или "Русским Курьером"! Ибо у обоих писателей рядом с отрицанием слышатся идеалы положительного свойства, не имеющие ничего общего с идеалами современного европействующего "либерализма": у Грибоедова (осмеявшего между прочим и "либералов" своей эпохи, "либералов Английского клуба", от которых недалеко ушли "либералы" нашей поры) выступает, как противоположение отрицанию, идеал народности, а у Гоголя - идеал религиозно-нравственный. У наших же "отрицателей", "Голоса" и Кo, никакого положительного идеала не слышится и не чувствуется, никакой твердой основы для него ни в жизни, ни в сознании не указывается, - оттого и самое отрицание представляется односторонним и в известной степени тенденциозным. Иное дело - обличение прискорбных фактов нашей административной практики и общественной жизни, - обличение, бесспорно, нужное и полезное; иное дело - выводы из фактов и обобщение их в связи с мнимо-либеральными теориями. Эти выводы большею частью или просто несостоятельны сами по себе, или же переходят в грубое отрицательное отношение ко всем проявлениям русского народного духа, - в проповедь об его беспомощности и бессилии - вне "европейской культуры" и всего, что мыслится в связи с нею. Покойный "Порядок" так-таки прямо и называл, даже с некоторым наивным самодовольством, направление "либеральное" - направлением по преимуществу "отрицательным"! "Либеральная" печать раскрыла, например, множество случаев хищения, между прочим, земель в Уфимской губернии, очень негодовала по этому поводу и восставала на нашу администрацию за ее бездействие: все это было вполне основательно и полезно; чувства или воззрения, выраженные при этом "либеральною" печатью, весьма, конечно, похвальны и весьма благородны, - в этом мы отдаем им полную справедливость, хотя позволительно думать, что подобные хорошие чувства одушевляют всех русских литераторов и публицистов без различия лагерей и направлений. Но в "либеральной" печати к этому обличению примешивалось и некоторое злорадство, так как все эти факты могли по-видимому служить на пользу ее "либеральной" политической проповеди: вот почему, почти всегда минуя явления добрые или умаляя их значение, эта пресса с особенным тщанием подбирала и при сей верной оказии обобщала всякие случаи отрицательного оттенка. Они были ей на руку; она немедленно обращала их в посылку, на которой и строила силлогизм - именно такого смысла: что все зло - в отсутствии "европейского правового порядка" - или "европейских либеральных учреждений", в "недовенчании здания по образцу Европы", и все спасение - в европеизме. Повторялось, одним словом, только в форме более современной и ученой то, что давно выражено стихом Грибоедова: "что нам без немцев нет спасенья"; умнее этого ничего не придумала и не высказала наша "либерально-отрицательная пресса"... Заметим уж кстати, что в Северо-Американской республике, где "культура" достигла высшей степени своего развития, а "правовые порядки" представляются идеалом даже и для доктринеров либерализма в самой Западной Европе, "хищение" доросло до таких размеров, пред которыми почти бледнеют хищения российские, возведено на степень такого могущества, пред которым бессильна верховная власть. Но это мимоходом, а мы, рассуждая о нашей "либеральной печати", не можем не обратить внимания на следующую странность: когда наконец хищения земель в России навлекли на себя грозную правительственную кару и власть твердою рукою положила им предел, "Голос" заголосил вдруг языком мира и любви, запел о необходимости устранять теперь всякую вражду и рознь, о необходимости снисхождения, забвения, чуть не прощения... Что же из всего этого можно вывести? То, очевидно, что обличение зла вызвано было не одним желанием устранить его и покарать виновных на страх другим, а надеждою послужить этим обличением успеху "либеральной программы"... Кажется, этого примера из сотни других достаточно для определения характера обличений и вообще отрицательной деятельности "либеральной печати"... Наоборот, когда дело касалось таких прискорбных явлений нашей жизни, в которых замешаны были национальности, покровительствуемые "либералами", например, евреи или поляки, симпатии "либералов" были на стороне этих национальностей, а гнев обрушивался, как водится, на варварство одичавшего от недостатка "культуры" и "правового порядка" русского народа. Так было, например, с народным движением против евреев - движением, несомненно, беззаконным, требовавшим усмирения и усмиренным нашею властию (причем наши русские пострадали не менее, даже гораздо более, чем евреи). Вместо того, чтобы в таком повальном движении стараться усмотреть его истинные причины, которые, впрочем, даже без малейшего старания были очевидны всякому непредубежденному взору и заключались в кастическои организации евреев, приспособленной к одной цели - к самой наглой эксплуатации христиан, наши "либеральные газеты" с "Порядком" во главе, стали ревностнейшими адвокатами иудаизма. "Голос", который в то время не издавался, поспешил немедленно по возобновлении, ввиду английских бессмысленных демонстраций против России и в защиту угнетенной еврейской невинности, заявить, в извинение, что "мы, русские, еще не доросли до уважения чужих профессий " - другими словами, называл еврейскую эксплуатацию русских крестьян не более как профессией!...
Наконец, множество темных явлений чисто общественного характера, неизвестно почему, постоянно пристегиваются нашими "либеральными" газетами к их политическим либеральным теориям. Кулаки и ростовщики в народе, Разуваевы, Колупаевы, Дракины и т.п., обличая которых, значительная часть этой печати словно поет какую-то победную песнь, без сомнения, отвратительны, но они суть продукта нашего общества, нашей общественной порчи; поэтому и удары обличителей совершенно неверно направляются по адресу "администрации", а должны падать не на кого другого, как на нас самих (заметим кстати, что типы эксплуататоров - своеобразные, но не менее безобразные, имеются во всех "просвещенных" странах). Странное дело: вздумает власть, ввиду таких обличений, усилить административную опеку, - ей тотчас же начнут проповедовать об оздоровляющем свойстве жизни, предоставленной самой себе, и указывают на вред вмешательства внешней власти в дело быта. Попробуйте, ради помощи народу в его борьбе с кулаками и ростовщиками, предложить возобновление чего-нибудь в роде бывшего института мировых посредников, либеральная печать хором обвинит вас в крепостничестве!... Чего же собственно нужно, в чем целение? Никакого путного ответа от "либералов" добиться нельзя: виновато все-таки не общество само, а администрация или отсутствие "правового порядка"!... Но излюбленные ими парламентарные формы уже преподаны и земскому и городскому самоуправлению, однако же не избавили ни земство от Дракиных, ни города от вопиющих злоупотреблений... Кто же тут-то виноват? Казалось бы, мы сами... Нет, по мнению "либералов", виновато... Что? Кто? Начальство?!.. Добраться толку невозможно: слышатся только опять восхваления европейскому правовому порядку и тонкие речи об увенчании здания...
Много нужно терпения, чтоб разобраться во всем этом заносчивом пустословии нашей "либеральной" печати, чтобы отыскать в нем какое-нибудь определенное положение, способное хоть по-видимому стать объектом обсуждения и спора. Постараемся же теперь сами исследовать - где и в чем ее "положительная программа", так как "либеральная" печать все еще не соглашается чистосердечно признать, что в настоящую пору таковой, в сущности, и не имеется.
Шибко жило общественное сознание в эти прошлые 18, 16 месяцев, но в особенности в течение последних 12-ти. Для "либерализма" наших газет или их "либеральных" политических теорий была в этот короткий период времени и своя весна, когда публика упивалась либеральными терминами и тешилась туманными призраками в неясной дали, даже не подвергая их пристальному рассмотрению, тем менее строгому исследованию, - и своя осень. Юношеская пора этого "либерализма", даже минуя период возмужания, перешла быстро в старость и одряхление. Термины износились, опошлились, призраки, при первом прикосновении с действительностью, рассеялись, истаяли на дневном свете жизни. Чувствуя, что почва ускользает у них из-под ног, наши остроумные "либералы" стали менять и термины, и отчасти понятия, но вышло только, что совершенно сбились со своих позиций и теперь болтаются ногами по воздуху, тщетно отыскивая себе твердую точку опоры. Все это совершилось даже без всякой поверки опыта, хотя, может быть, и не без вразумления событий и явлений текущей жизни, - и в этом, точно, можно признать действительный и утешительный для нашего общества шаг вперед, хотя наши "либералы" (которые теперь, по почину "Голоса", начинают менять эту свою кличку на "прогрессистов") и кричат, что наше общество только попятилось...
За что же стоит "либеральная партия"? За "прогресс", говорят нам, за "цивилизацию", за "культуру", за "развитие и процветание науки и знаний в нашем отечестве, на степени равной с Европой", тогда как противники этой партии стоят-де за возвращение к временам татарщины, за изгнание наук и знаний из России, за невежество. Прекрасно. Вычеркнем слово прогресс, как не имеющее само по себе определенного смысла, ибо прогресс бывает и при дифтерите, при всякой болезни, при всяком зле: так прогрессивный ход материализма, например, ведет к отрицанию всякого идеализма, всякой обязательности нравственного закона, к одичанию; так, герои динамита, анархисты-сокрушители, несомненно, прогрессисты по отношению к нигилистам в роде Базарова. О цивилизации, в смысле смягчения грубости нравов, никто, кажется, никогда и не спорил; но о цивилизации в смысле замены добрых, чистых нравов - развратом или благочестивых занятий, скажем, хоть лучших наших сектантов (благо они у нашей либеральной печати внезапно теперь стали в почете) - слушанием каскадных певиц в кафешантанах, думаем, возможны и законны разные точки зрения. Что же касается "культуры", то если отождествлять понятие о ней с воздействием наук и знаний и домогаться такого же ее процветания, как в Европе, то нельзя не поразиться странным недомыслием наших "либералов". Основанием научного развития на Западе служила и служит строгая классическая школа: кто же является ее врагом в России и кто ее защитником? Врагом, самым ожесточенным, является русский "либерализм" в лице большей части своих печатных органов, - главным защитником и сподвижником насаждения настоящей классической системы в России - ненавистнейший "либералам" орган печати, "Московские Ведомости"! "Русь", как известно, также стоит за строгую классическую школу и, не отрицая необходимости школ реальных, настаивает, с своей стороны, на том, чтобы "храм науки" - университет - не обращался в условие карьеризма или легкого доставления житейских профессий и выгод, ибо тогда только, по мнению "Руси", и можно поднять уровень науки и возвысить до крайних пределов строгости требования подготовительных знаний.
Кто хочет результата ("культуры"), тот, казалось бы, должен логически признать и самое основание. Наши же наивнейшие из людей, "либералы" требуют от России процветания науки наравне с Европой, но без той школы, которою обусловлено это процветание, требуют развития, по выражению Герцена, "науки прикладной - без науки научной"! В результате всей этой якобы либеральной защиты высшей научной культуры выходит лишь то, что благодаря нашим "либералам", уважение к строгой школе в обществе и среди молодежи постоянно колеблется, нововозникающие на Западе гипотезы пускаются в оборот под видом научных аксиом или "последнего слова науки", ученики мнят себя быть и нашими "либералами", чествуются чуть ли не полноправными учителями, призванными и способными решить и вершить величайшие вопросы нашего отечества!...