Пойдем далее. Либеральные газеты превозносятся, что на их знамени начертано: "свобода печати", "религиозная веротерпимость", твердость "личных и имущественных прав". Но едва ли кто в нашей печати ратовал за ее свободу сильнее редактора "Руси", защищавшего эту свободу даже пред лицом Правительствующего Сената, как о том свидетельствует напечатанный в "Руси" прошлого года процесс "Москвы". Не "Русь" ли также, по поводу прошлогодней приостановки "Голоса", вновь выступила поборницей широкого простора слова? Разумеется, в ее понятиях свобода слова не есть свобода злословия и срамословия; да и вообще эта свобода состоит, очевидно, в зависимости не столько от внешнего закона (трудно поддающегося формуле), сколько от общественных нравов... Опять же не редактор ли "Руси" еще в "Дне", а потом в "Москве", не говоря уже о самой "Руси", отстаивал свободу верующей совести и терпимость по отношению к расколу? Не он ли и защищал это свое мнение и пред Сенатом? Следовательно, и этот пункт программы вовсе не составляет исключительной собственности или особенности лагеря так называемых "либералов" и гораздо раньше их проповедовался во всеуслышание теми самыми, которых они клеймят названием "ретроградов", за то, что они стремятся согласить разумный прогресс свободы с основными историческими началами политической и религиозной жизни русского народа! Заметим при этом, что расположение, которое с недавнего времени стала выражать старообрядчеству и сектантству в России "либеральная печать", грешит сильною односторонностью и оказывает им большею частью медвежьи услуги. Так, одною из главных причин симпатии к расколу и сектам выставляется, например, политическая якобы подкладка этих вероучений, так что вероучение отодвигается на задний план, а политические идеалы (очень прикрашенные и перекрашенные к тому же) выдаются на первый, что существенно противоречит действительности, как это между прочим отлично доказано в журнале "Дело", кажется, уж вовсе не "консервативном", при разборе трудов гг. Юзова и Пругавина... Что же остается затем? "Личные и имущественные права"?
Про имущественные права говорить нечего, ибо они достаточно ограждены и приплетаются к "личным", если не из особых непонятных соображений, то ради украшения слога. Вопрос же о личных правах, независимо от прав на свободу печати и вероисповедания, сводится на практике, в сущности, лишь к вопросу об административной ссылке. Но в таком случае, так бы и надобно ставить этот вопрос прямо, не спрыскивая его духами triple-essence "либерализма". При прямой постановке можно будет и спросить себя по совести: удобно ли поднимать этот вопрос в такое время, когда исключительные обстоятельства требуют, к несчастию, исключительного расширения пределов административной власти, подобно тому как в Великобритании - этой "любимой дочери свободы" - упраздняются в наше же время для Ирландии то habeas corpus'act, то суд присяжных или же предоставляется местным властям неограниченное право ареста? Наконец, вопрос этот и сам по себе не так уж прост: вспомним хоть о праве ссылки без формального суда, принадлежащем издревле у нас крестьянским общинам, относительно своих порочных членов...
Итак, ничего своеобразного и оригинального не нашли мы пока в либеральной программе, ни в отрицательной, ни в положительной, чего бы не было в программе газет иного и преимущественно русского национального направления. Своеобразного и оригинального у "либералов" лишь то, что все эти "либеральные" отрицания и требования выражены у них с большею односторонностью, поверхностно, неопределенно, и притом взлелеяны и повиты духом отвлеченного европеизма и отрицательного отношения к русским историческим принципам...
А "правовой порядок"? Вот, возразят нам, основное положение "либерализма", le fin mot, по необходимости более подразумеваемое, чем вполне ясно высказываемое. Выпуская от времени до времени в свет это словечко, заменяя его иногда словом "европейские политические учреждения" или "венец здания", "либеральная печать" обыкновенно дает чувствовать, что не договаривает свою мысль по цензурным соображениям. Никто более нас не сожалеет о том, что цензура дает нашим "либералам" такой выгодный для них повод плакаться на угнетение либеральной мысли, заслоняться цензурой от стрел противников и таким, по-видимому основательным объяснением уклоняться от полного изложения своих мнений. Не будь этой непрошеной услуги нашему "либерализму" со стороны цензуры, давно нищета и убогость его понятий и вожделений сама собою вышла бы на свет Божий. В самом деле: предположим, что под словом "правовой порядок" на манер европейских политических учреждений следует понимать конституцию и что толковать о конституции, заявлять ей сочувствие - нет запрета. Тогда тем поборникам "правового порядка", которые разумеют под ним именно конституцию, пришлось бы натолкнуться на вопрос: "конституция? но какая? французская? английская? немецкая?" - и стать пред этим вопросом в тупик! Очевидно, что ни одна из поименованных для Русской земли не годится, потому что английская - словно кожа на теле и отъята от самого тела быть не может (к тому же, и основа ее - земельная аристократия); французская и немецкая - это пока еще более или менее неудачные и нисколько не завидные эксперименты... "Конечно, ни одна из них!" - ответили бы нам эти господа. Так какая же? - "Какая-нибудь. Надо сочинить!" - Сочинить! Сдвинуть громаднейшее в мире государство с его политической многовековой, исторической основы на путь сочинительства! На путь нескончаемый, к тому же, ибо нет основания, почему бы сегодняшнее сочинение не заменить завтра же новым, остроумнейшим, по-видимому, сочинением! Не ясно ли, что с такими, можно сказать, детски либеральными рассуждениями невозможно было бы и выступить в печати даже при полной свободе слова? Бумага бы покраснела от стыда! Спешим, однако, оговориться, что увлечение чистым конституционализмом было явно только на заре дней нашего новейшего "либерализма", в так называемую "эпоху веяний". И вовсе не цензурные строгости заставили "либералов" несколько изменить свою позицию, - а отчасти "внушительный язык событий", отчасти же, полагаем, поставленный им в упор вопрос (между прочим, "Русью"): "На чьей стороне будет народ, или 80% населения?"... В самом деле, если б охотники до конституционализма не только были безопасны от цензурных преследований, но питали уверенность, что им за публичное предложение конституции повесят Владимира на шею, - и тогда едва ли бы у них достало решимости явиться пред лицом народа с предложением заменить исторический принцип русской власти результатами парламентского голосования и самодержавием парламентского большинства!... Мы должны, однако, сказать правду, что до сих пор не встретили ни одного "либерала" (из лиц, удостаивавших нас личной беседы), который бы ни старался нас разуверить, что он никогда и не помышлял о конституции в роде западноевропейской, а подразумевал лишь "совещательное начало"... Если так, то зачем же пускать туману в глаза, зачем морочить людей выражением в роде "правового порядка", кивать на Европу, тонко намекать на что-то, чего никто в сущности не ведает и в то же время, отчураясь с неистовством от своей истории и даже народности, сбивать еще пуще понятия и общества и молодежи?...
Итак, что же остается от этого пресловутого "правового порядка"? В сущности, ничего. Исторического грубого факта, ставшего поперек платоническому влечению к государственному строю культурной Европы и с младых ногтей вкоренившемуся в нашу "интеллигенцию" обаянию иностранных авторитетов, отрицать или не признавать нельзя. Этот грубый факт - 80% населения... И вот - опять volte-face в "либеральном лагере": во имя "культуры", во имя прав "интеллигенции", во имя этих именно остальных 20%, раздается вдруг "либеральная" проповедь: "взнуздайте зверя!"... Да, если б его держать хорошенько взнузданным, как советует "Голос", "интеллигенция" могла бы, пожалуй, точно сдвинуть Россию с ее исторического пути и вести путем Западной Европы, отбросив в сторону всякое презренное притязание на "русскую национальную самобытность в сфере политических и нравственных идей"!...
Что касается до "совещательного начала", то и тут не обошлось без диковинок и переодеваний. Читателям "Руси" известно, что мы с самого начала нашего издания вступили в ожесточенную борьбу с модной идеей - признавать, во-первых, наши земские собрания настоящим народным представительством у себя на местах и, во-вторых, учинить представительство, хотя бы даже только совещательное, всей Русской земли из гласных губернских земских собраний, по их выбору. В то время все беды России приписывались именно тому, что правительство не дает нашим земствам раздвинуться вширь, не снабжает их политическими государственными правами, не позволяет им соединиться во всероссийское земское собрание и т.д. и т.д. Мы уже с первого номера "Руси" советовали земствам распространяться "не вширь, а вглубь, около себя", установить наперед тесную связь с народом и крестьянскими учреждениями, одним словом - заняться реформою земских учреждений, не имеющих теперь в народе никакого авторитета и вообще реформою всего уездного управления. Насмешки, брань, ругательства были нам ответом, посыпались на нас со всех сторон, не исключая и газеты "Земство": "Русь - со своим уездом, когда следует реформировать самые политические основы!". "Русь", которая хочет запрятать интеллигенцию в уездную кутузку!"!! и т.д., и т.д. Правительство, однако же, со своей стороны, признало необходимым задать земствам вопрос, весьма для них важный и существенный, именно о преобразовании учреждений крестьянских... С явным неудовольствием отнеслись сначала земства к такой мелкой, "мескинной", по их мнению, задаче... Но увы! оказалось, что земства - не все, положим, но в весьма значительном числе, - по свидетельству газеты "Земство", даже и с этой задачей не сладили! Некоторые почти совсем отказались от решения задачи, на том основании, что придумать решение они сумеют только во всероссийском земском собрании, а сами по себе они безыдейны; другие отнеслись к ней с пренебрежением, намекая, что желательно было бы наперед получить право обсуждения государственного бюджета...
И вот, одновременно с тем, как по счету "Голоса" - 9, а по счету газеты "Земство" - 12 губернских земских собраний вошли с ходатайством о том, чтобы в число "сведущих людей" правительство назначило лиц лишь по избранию и по уполномочию земских собраний, так как только земские гласные могут считаться представителями земской мысли, - в это-то самое время газета, держащая знамя земства, и люди самые авторитетные по части "либерализма" земских учреждений возвещают громогласно, что было бы именно ошибочно и преждевременно признавать представителей земств истинными не только народными, но даже общественными представителями!... Редактор газеты "Земство" так-таки прямо заявляет, что, хотя "ходатайство 12 земств является вполне разумным выводом из современных наших условий" (?), однако ж представители земских собраний, избранные в сведущие люди "по существу представителями народными или общественными не будут "... Достопочтенный А.И. Кошелев также напечатал в той же газете, что " при имеющемся настроении земских собраний, нельзя ожидать беспристрастных мнений и выборов, и необходимо прибегнуть на сей раз к иному способу узнания общественного мнения"!... Да ведь только именно это и требовалось доказать, только об этом и твердили обоим земским авторитетам и "Русь", и "Новое Время" в течение целых полутора года! Никогда на самый принцип земства мы и не нападали, а именно во имя этого принципа доказывали нашим противникам несостоятельность современного земства быть истинным общественным представителем народной мысли! Что же мешало им, несмотря на свою опытность, видеть 18 месяцев назад то, на что мы тогда же указывали, а они увидели только теперь?
Из-за чего спорили так яростно с нами и "Земство", и вся эта "либеральная печать", сбивали так долго с толку общественное мнение, увлекли целые 12 земств и поставили их в такое странное, если не комическое положение?! Кого же слушаться правительству - ввиду заявленного ходатайства 12 "либеральных" земств, с одной стороны, и с другой - авторитетных голосов газеты "Земство", причисляющей себя в то же время и к "либеральному лагерю"?!!
Итак, повторяем, что же остается от всех положений "либеральной программы"? При малейшем прикосновении действительности и критического анализа, она разлетелась в пух. Как ни меняли "либералы" позиций, но сбились со всех. Что же знаменует собою "либеральное знамя", которое все-таки еще стоит? Не мысль, не определенную формулу, а какое-то смутное, неясное, "либеральное" вожделение, в сущности, вожделение следующего властолюбивого свойства: так или иначе, по праву "интеллигенции" (за которую признает себя только "либеральный" лагерь), мудрит над 80% населения (по исчислению "Голоса"), - именно мудрит, доктринерствовать, без точной программы и цели, если не просто ораторствовать и восседать "во имя народа" на манер европейский... А рядом с этим вожделением - отвращение не только к существующей "казенщине" (в чем не уступит им "Русь!"), а отвращение к самой русской народности, к русской народной самобытности, к русскому народному направлению во внешней и внутренней политике, вместе с душевным подобострастием, каким-то служебным чувством к авторитету, хотя и враждебной, зато "культурной" Европы! Сюда же, к бессмыслию "либеральной" программы и к "либеральному" лагерю примыкает и неудовольствие последних могиканов бюрократизма, предчувствующих скорый конец своего владычества, и неудовольствие тех русских иностранцев по духу и воспитанию, которыми кишат общественные петербургские светские сферы, которые чуют наступление нового времени и страшатся, как огня, возобладания в русской жизни национальной стихии... И при всем том нельзя, однако, не видеть, что этот бессодержательный "либерализм" представляет некоторую силу в нашем обществе - силу, которой нельзя отрицать... Какую же?
Силу банальности, иначе, по-русски, пошлости. Это ведь целая общественная стихия - "бессмертная", по выражению поэта; с нею приходится подчас и считаться. Мы когда-нибудь возвратимся к этой теме, а теперь заметим, что серьезная сторона газеты "Голос", с его подголосками, именно в том и заключается, что он стал органом той общественной банальности или пошлости, которая, скрасив себя ореолом "либерализма", является существенным выродком быстро клонящегося к концу петербургского периода нашей истории...