"Вы не пренебрегали первоначальною скромною дѣятельностью Комитета, относившеюся къ образованію славянской молодежи, къ поддержанію дружескихъ сношеній съ Славянскими землями и къ передачѣ имъ разныхъ пособій. Но когда обстоятельства измѣнились и оказалась необходимою дѣятельность иная, Вы стали въ уровень съ потребностями нашей страны и нашего времени. Вы вѣрно повяли наши народныя чувства и стремленія относительно возникшей борьба Босняковъ, Герцеговинцевъ, Болгаръ, Сербовъ и Черногорцевъ противъ мусульманскаго ига; своими воззваніями Вы пробудили то, что лежало въ душѣ каждаго изъ насъ; своими неутомимыми трудами, своею распорядительностью и своею добросовѣстностью Вы привлекли не только массу небывалыхъ, едва ожидавшихся пожертвованій, но и предложеніе услугъ вполнѣ безкорыстныхъ, даже съ самопожертвованіемъ сопряженныхъ. на пользу Славянства.-- Ваша рѣчь 6-го марта никогда не изгладится изъ нашей памяти, ибо Вы вѣрно и съ жаромъ высказали то, что всѣ мы чувствовали, чѣмъ мы болѣли. Вы оказали дѣйствительную и великую услугу славянскому и собственно русскому дѣлу, и, высказывая Вамъ нашу признательность, мы чувствуемъ -- насколько еще остаемся у Васъ въ долгу.
"Мы вполнѣ увѣрены, что и при новыхъ обстоятельствахъ Вы поставите Общество на высоту его призванія и тѣмъ утвердите за нимъ то значеніе, которое Вы ему доставили. 1-го мая 1877 г. Москва".
(Слѣдуютъ подписи.)
7. Рѣчь предсѣдателя Московскаго Славянскаго Благотворительнаго Общества въ общемъ собраніи членовъ 26 сентября 1877 г.
Мм. гг.! Въ послѣдній разъ, бесѣдуя съ вами по поводу объявленія Россіею войны, мы привѣтствовали ее какъ наступленіе историческаго дня -- великаго, бодраго, трудоваго...
Россія на работѣ. Мы взошли въ самую знойную п о ру страды. Понадобился трудъ -- тяжкій, упорный, исполинскій трудъ, соотвѣтственный исполинской задачѣ. Еще не видать ему конца, еще не скоро отдохнутъ труженики.
Какъ предсѣдателю Славянскаго Общества, мнѣ слѣдовало бы представить вамъ обзоръ общаго положенія Славянскаго міра. Но все его вниманіе приковано теперь къ театру войны, и весь онъ, съ волненіемъ и тревогой, живетъ изо дня въ день вѣстями съ Кавказа и изъ-за Дуная. Тамъ сосредоточены всѣ его самые существенные, самые кровные интересы, тамъ рѣшается вопросъ его бытія., т. е. тамъ, гдѣ бьется съ врагами наша Россія, гдѣ потоками льется наша, русская кровь... О чемъ же иномъ и мы въ настоящую минуту можемъ мыслить, заботиться, говорить...?
Еще не пришло время подводить итоги. Война въ самомъ разгарѣ, со всѣми своими случайностями и превратностями, и -- сознаемся въ томъ прямо, безъ малодушія,-- насъ не балуетъ пока военное счастіе... Не на счастіе, впрочемъ, и возлагала Россія свои надежды. Наше утѣшеніе, наша радость покуда не въ результатахъ войны, а въ изумительной, дивной доблести нашихъ воиновъ. Никогда еще не выступало ихъ мужество въ такомъ озареніи святости. Это по истинѣ христіанское войско. Надъ всѣмъ этимъ, накопленнымъ войною хламомъ разнорѣчивыхъ толковъ, сплетенъ, интригъ, клеветъ, пререканій, въ безспорномъ величіи воздвигается лишь свѣтлый образъ русскаго солдата -- съ его добродушіемъ и простотою, съ несокрушимою мощью вѣрующаго, смиреннаго духа. Онъ препобѣдилъ всѣ пристрастія, всѣ предубѣжденія ненавистниковъ, и Европейскій міръ съ почтеніемъ преклонился предъ его воинскою твердостью и человѣческимъ сердечнымъ незлобіемъ.
Уже полсотни тысячъ этихъ героевъ, въ непрестанныхъ битвахъ, выбыло изъ строя... Но что же добыто ихъ сверхъестественнымъ напряженіемъ, ихъ драгоцѣнною кровью?... Не намъ, не отсюда, а можетъ быть еще и не время судить объ искусствѣ и способности вождей, о знаніи и умѣлости военноначальниковъ, о вѣрности и пригодности ихъ военныхъ соображеній. Мы можемъ говорить лишь о томъ, что чувствуетъ, что испытываетъ въ настоящую пору вся Россія -- въ виду такой траты усилій и крови, и такой, сравнительно, ничтожности добытыхъ результатовъ...
Россія недоумѣваетъ.