Польскій вопросъ и Западно-Русское дѣло. Еврейскій Вопросъ. 1860--1886
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Статьи из газеты "День" (1863)
Москва, 22-го іюня 1863 г.
Ноты иностранныхъ державъ получены и уже переданы Русскому вице-канцлеру; содержаніе ихъ болѣе или менѣе извѣстно, но въ дипломатическихъ бумагахъ не одно содержаніе имѣетъ важность, но и форма, въ которую оно облечено, тонъ, которымъ бумаги написаны. Мы надѣемся, что отвѣтъ Россіи будетъ твердъ, рѣшителенъ и чуждъ всего, что было бы "похоже на какую-либо несовмѣстную съ ея достоинствомъ уступку, но считаемъ излишнимъ толковать о нотахъ до обнародованія ихъ,-- и переходимъ къ тому, что ни въ какомъ случаѣ, никакимъ исходомъ дипломатическихъ переговоровъ не можетъ быть ни устранено, ни отложено. Дипломатическіе переговоры могутъ касаться единственна Царства Польскаго. Затѣмъ, внѣ территоріи Царства, отданнаго Вѣнскимъ конгрессомъ, все, что совершается въ Литвѣ и Бѣлоруссіи, точно также мало представляетъ поводовъ къ вмѣшательству Западныхъ державъ и точно также мало можетъ составлять предметъ ихъ заботливости, какъ и происшествія въ Пермской или Пензенской губерніяхъ! Толковать о дѣйствіяхъ генерала Муравьева въ Западно-Русскомъ краѣ Англійскій парламентъ имѣетъ не болѣе законнаго основанія, какъ я препираться, еслибъ ему это видумалось, о распоряженіяхъ генерала Тимашева въ Казани, дѣйствительнаго статскаго совѣтника Лерхе въ Калугѣ. Поэтому мы съ удивленіемъ прочли въ газетахъ обѣщанія, данныя лордомъ Росселемъ парламенту: "попросить объясненій", или "сдѣлать представленіе" Русскому правительству о дѣйствіяхъ Русскихъ войскъ и властей вн ѣ; предѣловъ "Конгрессовки", какъ называютъ Поляки Царство Польское. Никакихъ подобныхъ представленій мы принимать не можемъ, и тѣмъ менѣе можемъ удостоивать ихъ отвѣтомъ. Намъ кажется, что никоимъ образомъ не слѣдуетъ упускать это обстоятельство изъ виду, и предметъ переговоровъ, если уже они разъ допущены, долженъ, быть строго "локализированъ",-- т. е. ограниченъ мѣстностью одного Царства Польскаго, никакъ не дальше.
Какая бы ни была судьба этого Царства, она состоитъ вбѣ всякого отношеніи къ судьбѣ Западнаго края Россіи. Здѣсь предстоитъ и будетъ предстоять обширное поле для дѣятельности Русскаго правительства и Русскаго общества,-- для общества еще болѣе, чѣмъ для правительства. Намъ предстоитъ вновь отвоевать Литву и Бѣлоруссію у враждебныхъ стихій латинства и полонизма. Правительство, безъ всякаго сомнѣнія, скоро возстановитъ внѣшній порядокъ на всемъ протяженіи края,-- но этого еще мало: есть цѣлыя области, куда не можетъ проникать дѣйствіе государства, гдѣ необходима дѣятельность чисто общественная. Сколько бы Русскихъ чиновниковъ ни наполнило Западный край, все же это будутъ чиновники, начальство, а начальство никогда не замѣнитъ собою общества, да и не въ этомъ его призваніе. Мы недавно помѣстили въ своей газетѣ замѣчательную статью г. Кояловича, подъ заглавіемъ: " Встрѣча народности въ Западномъ краѣ Россіи съ Русскою государственностью и Великорусскою народностью, по случаю формированія народныхъ карауловъ". Г. Кояловичъ справедливо озабочивается мыслью: какъ совершится эта встрѣча? не превратится ли она въ непріятное столкновеніе? не подастъ ля повода къ множеству печальныхъ недоразумѣній, вслѣдствіе строгой требовательности съ одной стороны, т. е. съ нашей, я неспособности удовлетворить этимъ требованіямъ со стороны туземнаго сельскаго населенія?... "Какъ бы вмѣстѣ съ народными Русскими орлами, летящими для защиты роднаго гнѣзда, не налетѣли и народные коршуны!" Таковъ невольный крикъ опасенія, вырвавшійся изъ груди страстно преданнаго своей родинѣ -- Бѣлоруссіи, ея почтеннаго дѣятеля. Мы съ своей стороны считаемъ не лишнихъ прибавить, что встрѣча Русской государственности съ "народностью и туземнымъ обществомъ Западно-Русскаго края уже происходила и прежде,-- и къ несчастію -- мы должны въ томъ сознаться, не обинуясь, чтобы не впасть въ прежнія ошибки -- Русская государственность вообще, независимо отъ частныхъ дѣйствій того или другого лица, отрекомендовалась при этой встрѣчѣ не съ самой выгодной стороны. Былъ бы въ высшей степени полезенъ и поучителенъ тщательный, подробный и безпристрастный анализъ прежней системы Русскаго управленія въ Западномъ краѣ. Впрочемъ, въ утѣшеніе и въ оправданіе себѣ мы можемъ сказать, что пава дѣйствовало крѣпостное право,-- народъ отъ непосредственнаго воздѣйствія на него правительства -- былъ заслоненъ обществомъ, которое, хотя большею частью туземнаго происхожденія, однакоже вполнѣ Польское по духу, нраву, языку, вѣрованіямъ и стремленіямъ. Только теперь, съ освобожденіемъ крестьянъ отъ всякихъ обязательныхъ отношеній къ помѣщикамъ, простой народъ въ Западномъ краѣ можетъ стать и становится лицомъ къ лицу съ Русскою государственностью. Нельзя не пожелать, вмѣстѣ съ г. Кояловичемъ, чтобъ при такомъ личномъ непосредственномъ знакомствѣ, новые знакомцы полюбили другъ друга, поняли другъ друга, и чтобы сильнѣйшій изъ нихъ уважилъ слабость другого, почтилъ его мѣстныя особенности и не слишкомъ бы ужъ чувствительно опекалъ его своею могучей опекой!..
Три элемента въ Западно-Русскомъ краѣ являются представителями Русской народности и православія: простой народъ, духовенство, начальство -- или чиновники.. Общество, т. е. та туземная среда, независимая по положенію, поднимающаяся надъ общимъ уровнемъ населенія своими матеріальными средствами и образованіемъ, и называемая обыкновенно "интеллигенціей края" -- общество, вмѣстѣ съ многочисленнымъ, богатымъ и образованнымъ католическимъ духовенствомъ, служитъ представителемъ Польскаго вѣроисповѣданія, Польской цивилизаціи, Польскихъ стремленій, Польской народности. Это общество старое, туземное, крѣпкое, тѣсно сплоченное, богатое деньгами, образованностью, преданіемъ и опредѣленными тенденціями. Будучи естественнымъ врагомъ Русской государственности и Русской народности, оно нравственнымъ своимъ могуществомъ долго парализировало могущество Русской власти, опиравшейся только на немощь крестьянства, бѣднаго, забитаго, загнаннаго, невѣжественнаго, томившагося въ крѣпостной неволѣ; на безсиліе православнаго сельскаго духовенства, также бѣднаго, также мало образованнаго, поставленнаго въ зависимость отъ Польскихъ пановъ, запуганнаго церковною бюрократіей, только что перешедшаго изъ уніи и еще не свыкшагося съ порядками оффиціальнаго православія; наконецъ -- на равнодушіе, нев ѣ жество и даже продажность многихъ чиновниковъ, изъ которыхъ одна треть -- была наѣзжею, чуждою края, а двѣ трети были Поляки, тянувшіе къ Польскому обществу. Вотъ каковы были общественныя силы, которыми располагала Русская власть, вотъ каково было положеніе дѣлъ въ Западной Россіи почти до самаго послѣдняго Польскаго возстанія (мы имѣемъ въ виду преимущественно Западный, а не Юго-Западный край). Прибавимъ къ этому, что Великорусское общество знало о Бѣлоруссіи едвали не меньше, чѣмъ о Японіи, и гораздо меньше, чѣмъ о Саксенъ-Гвльдбурггаузенѣ; что оно чуть ли не воображало себѣ Бѣлоруссію Польшей! Несмотря на почти столѣтнюю драму "Польскаго вопроса",-- въ нашемъ обществѣ, къ стыду нашему, человѣкъ, знающій Польскій языкъ и Польскую исторію, а съ нею и исторію Западной Россіи, до сихъ поръ составляетъ замѣчательную и дорогую рѣдкость; мало того: онъ рѣдкость не только въ обществѣ, но и между записными, цеховыми "учеными". При такомъ всеобщемъ невѣжествѣ и равнодушіи къ Русской народности, Русская общественная почва естественно не могла подготовлять и дѣятелей, какихъ было бы нужно для Западнаго края, и само правительство не находило "себѣ въ общественномъ мнѣніи ни опоры, ни руководства. Напротивъ того, общественное мнѣніе, подкупленное блестящимъ лоскомъ Европейской образованности Польскаго общества, всегда склонялось на сторону пановъ, пользовавшихся моднымъ сочувствіемъ Европы, и либерально приносило имъ въ жертву несчастную Русскую народность. Рѣдкій начальникъ и въ особенности начальница въ Западномъ краѣ могли устоять противъ ежедневнаго натиска Польскихъ просьбъ и домогательствъ, предъявляемыхъ панами -- грабями и грабинями -- большею частью на Французскомъ языкѣ, съ пріемами настоящихъ Европейцевъ: да и вообще извѣстное дѣло, что Русскій, когда говоритъ объ Россіи по Французски, чувствуетъ себя будто отрѣшеннѣе отъ національныхъ предразсудковъ, будто выше народнаго пристрастія, ощущаетъ себя будто въ общеніи со всей интеллигенціей человѣчества и относится къ своему, Русскому, какъ-то извнѣ, свысока, со стороны,-- дѣлается, однимъ словомъ, податливѣе въ охраненіи Русскихъ интересовъ. Французскія просьбы Польскихъ пановъ не могли, разумѣется, не перевѣшивать грубаго дзяканьи Бѣлорусскаго просящаго народа...
Таково было положеніе дѣлъ до благод ѣ тельнаго Польскаго мятежа, вспыхнувшаго въ началѣ текущаго года. Сей благод ѣ тельный мятежъ, грянувъ громомъ, заставилъ насъ, по пословицѣ, перекреститься, сдернулъ пелену съ нашихъ глазъ, вызвалъ изъ нутра земли "громовые ключи" свѣжей цѣлебной воды,-- и разбилъ, какъ мы думаемъ, навѣки -- старое зданіе Польскаго общества. Если мы уже теперь не надоумимся, дадимъ засориться ключамъ и на мѣстѣ разрушившагося зданія не построимъ новаго, изъ матеріаловъ чисто своихъ, Русскихъ,-- то намъ придется, безъ сомнѣнія, подать въ отставку изъ службы человѣчеству или быть уволенными исторіею за штатъ, по негодности! Но ничего подобнаго, конечно, случиться не можетъ съ народомъ, у котораго на дняхъ прибыло двадцать милліоновъ новыхъ человѣческихъ силъ, и который тысячу лѣтъ сряду только готовился къ жизни и теперь только что еще собирается жить.
Что же теперь дѣлать намъ съ Западнымъ краемъ? На этотъ вопросъ трудно отвѣтить въ краткой журнальной статьѣ, да и самому отвѣту слѣдовало бы предпослать, во первыхъ, такое изученіе края въ историческомъ, статистическомъ, религіозномъ и этнографическомъ отношеніяхъ, котораго именно недостаетъ Русскому обществу; а во вторыхъ, какъ мы уже сказали, безпристрастную критику всей прежней правительственной системы дѣйствій. Мы надѣемся, что правительство не воспрепятствуетъ такому критическому изслѣдованію и само признаетъ его необходимость; а что касается до перваго, то хорошо было бы, еслибъ многіе изъ нашей учащейся молодежи сдѣлали для себя, по окончаніи курса наукъ, знакомство съ Западнымъ краемъ, да и вообще дѣятельность въ Западномъ краѣ на пользу Русской народности -- спеціальною цѣлью въ жизни: поле богатое и работа благодарная! За всѣмъ тѣмъ мы позволимъ себѣ сказать нѣсколько словъ въ отвѣтъ на поставленный нами вопросъ.
Элементы, представляющіе Русскую народность и православіе, остаются пока тѣ же: начальство съ чиновниками, духовенство и крестьянство, при отсутствіи общества. О начальствѣ мы покуда распространяться не будемъ. Пожелаемъ только, чтобъ при теперешней замѣнѣ, совершенно основательной, Польскихъ чиновниковъ Русскими, при наплывѣ чиновниковъ изъ Россіи, выборъ должностныхъ лицъ, и преимущественно въ самыхъ низкихъ сферахъ, непосредственно соприкасающихся съ народомъ, производился съ строгою осмотрительностью: "чтобы, вмѣстѣ съ орлами, не налетѣли и коршуны", по выраженію г. Кояловича. Намъ казалось бы, что къ числу главныхъ заботъ, по усмиреніи края, должно бы принадлежать, по возможности, матеріальное обезпеченіе крестьянства и духовенства, оплодотвореніе духовной народной почвы духомъ безпритязательности и свободы, возвышеніемъ значенія такъ-называемаго народнаго самоуправленія, привлеченіемъ Великорусскаго населенія -- крестьянъ и помѣщиковъ изъ Россіи. Если бы были обѣщаны значительныя льготы всѣмъ крестьянамъ, которые бы желали переселиться въ Западный край изъ Россіи, на казенныя или конфискованныя земли, то, нѣтъ сомнѣнія, значительная масса крѣпкаго Русскаго народонаселенія заложила бы тамъ такой прочный фундаментъ Русской народности, какой не своротить никогда ни Польскимъ ксендзамъ, ни Польскому панству. Если бы также, вмѣсто раздачи земель въ Самарской губерніи и вообще по Волгѣ и въ Заволжьѣ въ награду за службу государству, государство отдавало бы этимъ заслуженнымъ лицамъ з е мли или конфискованныя имѣнія въ Бѣлоруссіи, Украйнѣ, Литвѣ, а также бы объявило продажу этихъ земель и имѣній исключительно Русскимъ, но отнюдь не Евреямъ и не католикамъ, то вскорѣ бы могло зародиться въ томъ краѣ основаніе новаго Русскаго общества, которое было бы огромною подпорой мѣстной Русской народности.