"Русь", 1-го февраля 1884 г.
Самымъ выдающимся явленіемъ въ послѣднія двѣ недѣли была безспорно статья "Московскихъ Вѣдомостей" въ No отъ 12 января, какъ сана по себѣ, такъ и но тому впечатлѣнію, которое она произвела на общество, по тѣмъ толкамъ, которые возбудила въ нашей печати. Послѣдніе впрочемъ,-- какъ хвалебные, такъ и критическіе, какъ "консервативнаго", такъ и "либеральнаго" лагеря,-- ничего не разъясняли, ничего не опровергли въ главныхъ положеніяхъ московской газеты, и только, можно сказать, пуще развили, каждый лагерь въ свою сторону, то недоразумѣніе, которымъ у насъ словно туманомъ одѣяно самое понятіе объ основномъ историческомъ принципѣ государственнаго строи Россія. Это недоразумѣніе не устраняется однако нисколько и, самою статьею "Московскихъ Вѣдомостей": она представляется вамъ "бы недосказанною... Между тѣмъ вопросъ ею теперь поставленный давно уже намѣченъ самою русскою жизнью " несомнѣнно наиболѣе важный изъ всѣхъ русскихъ вопросовъ; статья касается самыхъ существенныхъ началъ нашего политическаго и общественнаго бытія, а русская мысль не можетъ, не должна успокоиться пока не дастъ на него отвѣта, пока не достигнетъ возможной опредѣленности въ разъясненіи этихъ напалъ. Вотъ почему и мы съ своей стороны находимъ нужнымъ заняться подробнымъ разсмотрѣніемъ главныхъ теоретическихъ. основаній упомянутой статьи, оставляя пока въ сторонѣ практическіе выводы ея второй половины.
Точкой отправленія для "Московскихъ Вѣдомостей" служатъ недавнія, сдававшіяся въ заграничной печати вздорны" изъ Россія вѣсти о готовящихся будто бы, измѣненіяхъ ея государственнаго устройства. Газета съ недоумѣніемъ спрашиваетъ -- что могло дать поводъ къ такимъ слухамъ именно теперь, когда "на правительственныхъ высотахъ все спокойно", и приходитъ къ заключенію, что поводъ -- "именно въ томъ затишьѣ, которое водворилось у насъ послѣ бурныхъ вѣяній: теперь страну сверху не будоражатъ, но за то и не видно, куда направляются ея дѣла, какой порядокъ утверждается я будетъ господствовать въ ней". Эта неопредѣленность положенія, безъ сомнѣнія вредная, должна быть прекращена, но прекратить ее можно только опредѣленностью направленія въ самомъ образѣ дѣйствій высшей государственной власти. "Надо,-- поясняетъ газета,-- чтобы страна знала, какое начало управляетъ ея судьбою, въ какомъ направленіи предстоитъ ей далѣе строиться",-- а главное: "въ какую систему должны войти всѣ тѣ новыя учрежденія, которыми было такъ обильно минувшее царствованіе, какъ правительство понимаетъ себя и свои задачи среди новаго положенія, созданнаго двадцатилѣтіемъ реформъ", измѣнившихъ всѣ прежнія условія быта Россіи дореформенной или императора Николая. "На результатахъ, завѣщанныхъ этимъ двадцатилѣтіемъ, остановиться нельзя: дѣло преобразованіе должно идти впередъ -- продолжаетъ газета -- но куда, въ какую сторону?" въ этомъ и необходимо дать себѣ точный отчетъ, потому что обильныя нововведенія "все подвергли вопросу, оставили много недоразумѣній".. И существеннѣйшее изъ нихъ, по словамъ "Московскихъ Вѣдомостей", заключается въ фальшивой мысли, будто "реформы прошлаго царствованія вели къ ограниченію верховной власти, къ лишенію ея свободы, къ тому, что на языкѣ политической доктрины называется конституціей... Распространилось мнѣніе, будто ужъ дѣло почти сдѣлано, только слово не произнесено",^-- оставалось только "увѣнчать" совсѣмъ почти воздвигнутое зданіе, да произошла задержка!.. Отсюда и чувство нетерпѣнія, и досада, и большая часть переживаемыхъ въ настоящее время затрудненій: "ложная мысль сбиваетъ съ толку умы, портитъ самыя лучшія учрежденія"....
Ложная же она потому,-- толкуютъ "Московскія Вѣдомости",-- что противорѣчитъ "господствующему у васъ положительному государственному праву", въ основаніи котораго лежитъ завѣщанное намъ исторіею монархическое начало. "Реформы Петра Великаго",-- приводимъ подлинныя слова статьи,-- "еще глубже измѣнили Россію его времени, чѣмъ реформы Александра II, однако историческое существо ея перешло въ новую фазу своей жизни не потрясенное, не ослабленное, напротивъ усиленное". Газета надѣется, что въ наши дни переходъ изъ одной фазы существованія въ другую только возвысилъ наше отечество, что вообще которыя народъ нашъ вынесъ изъ своей исторіи, способны къ развитію, что они, и только они, могутъ удовлетворить наши народныя потребности, обезпечить порядокъ и свободу внутри государства", но -- прибавляетъ газета-такъ думаемъ мы, а другіе думаютъ иначе, думаютъ, будто "государственное начало, завѣщанное намъ исторіей, отжило свой вѣкъ", и это мнѣніе "какъ призракъ носится надъ Россіей и мѣшаетъ ей жить". Надо же наконецъ рѣшить споръ -- заявляютъ "Московскія Вѣдомости": или этотъ призракъ долженъ исчезнуть, или же, напротивъ, слѣдуетъ признать такое мнѣніе справедливымъ, т. е. отречься отъ упомянутаго государственнаго начала и "отдать себя въ руки политическихъ шарлатановъ".... Но это начало, возражаетъ газета,-- "росло одновременно съ Русскимъ народомъ: оно собирало землю, собирало власть; въ истребленіи многовластія состоялъ весь трудъ, вся борьба русской исторіи", пока наконецъ "тяжкій процессъ совершался, все покорилось одному верховному началу" -- верховной власти, олицетворяемой Монархомъ. "Въ его единовластіи Русскій народъ видитъ завѣтъ всей своей жизни, въ ней полагаетъ всѣ свои чаянія"... поэтому,-- "нѣтъ и не можетъ быть въ Русскомъ народѣ никакой параллельной ей силы, которая могла бы ограничить ее. Самъ Монархъ не могъ бы умалить полноту своихъ нравъ": гарантія противъ его произвола заключается въ "совѣсти Монарха, въ томъ, что называется страхомъ Божіимъ, въ силѣ вещей, въ логикѣ событій,-- въ положеніи Самодержца возвышенномъ надъ всѣми сословіями и партіями, въ совершенной общности его интересовъ съ государственною пользой и благомъ народнымъ". И съ развитіемъ этого монархическаго начала,-- продолжаютъ "Московскія Вѣдомости"," -- "отечество наше завило великое положеніе въ мірѣ, въ немъ открылась возможность гражданственности, законности, обезпеченія личности, благоустройства"....
"Таково наше дѣйствительное положеніе",-- возглашаетъ газета,-- "таково господствующее у носъ положительное государственное право!" Съ нимъ бы, казалось, и должны быть согласованы, но однако же, по ея мнѣнію, не согласованы вполнѣ, реформы прошлаго царствованія, или но крайней хѣрѣ искажены даже лучшія его нововведенія вслѣдствіе фальшиваго представленія, "будто всѣ преобразованія клонились къ ограниченію верховной власти". Благодаря этой смутѣ понятій, возникли у насъ, какъ стараются доказать "Московскія Вѣдомости", удивительныя аномаліи: самодержавіе какъ бы разбилось на множество самодержавій, вмѣсто единовластія явилось многовластіе, созданы "корпораціи съ государственными функціями, но не регулируемыя государственною властью и мнящія себя отъ нея независимыми"; подъ самоуправленіемъ разумѣется "право распоряжаться участью и дѣлами другихъ" и т. д.. и т. д. Мы не послѣдуемъ далѣе за газетой въ пространномъ разоблаченіи всѣхъ аномалій, усматриваемыхъ ею въ университетскихъ корпораціяхъ, даже въ Государственномъ. Совѣтѣ, но особенно въ нашихъ судебныхъ учрежденіяхъ (о послѣднихъ мы поговоримъ въ другой ровъ),-- и остановимся на общихъ тезисахъ ея политическаго вѣроисповѣданія.
Мы конечно не можемъ не сочувствовать со всѣмъ, тѣмъ, что высказано "Московскими Вѣдомостями" о происхожденіи и значенія у васъ монархическаго начала или единодержанія. Все это читателямъ "Руси" вполнѣ знакомо, такъ какъ неоднократно, на разные лады, налагалось, развивалось и истолковывалось на страницахъ нашего изданіе въ продолженіи трехъ лѣтъ его постоянной борьбы съ конституціонными "вѣяніями" въ русскомъ обществѣ. Въ 10-мъ No прошлаго года, по случаю вѣнчанія на царство въ Успенскомъ Соборѣ Государя Императора Александра III, мы также очертили взглядъ нашъ на русскую форму правленія. Учено-историческое и философское объясненіе этого нашего исконнаго "государственнаго начала" дано было впервые въ нашей литературѣ еще почти 40 лѣтъ назадъ Ю. Ѳ. Самаринымъ, Хомяковымъ, K. С. Аксаковымъ, затѣмъ возобновлялось ими нѣсколько разъ и позднѣе -- именно въ "Русской Бесѣдѣ", и особенно въ оживленной полемикѣ съ "Русскимъ Вѣстникомъ" конца 50-хъ годовъ... Но статья "Московскихъ Вѣдомостей" требуетъ дополненія...
Да, монархическое начало росло у насъ одновременно съ Русскимъ народомъ, единодержавіе выработано тяжкимъ процессомъ, трудомъ и борьбой всей русской исторіи, такъ что коренится не только въ инстинктахъ народа, но и въ его сознаніи какъ народа историческаго, какъ политическаго организма. Другими словами: это учрежденіе въ Россіи вполнѣ національное,-- оно не мыслится внѣ народности, которая въ свою очередь не мыслится внѣ Православной церкви. Не бездушнымъ, искусно сооруженнымъ механизмомъ является (по народнымъ понятіямъ) верховная власть въ Россіи -- выразились мы однажды въ "Руси",-- а съ человѣческою душою я сердцемъ... "Въ" томъ*то вся и сущность союза Даря съ народомъ, что божественная нравственная основа жизни у нихъ едина, единый Богъ, единый Судія, единъ Господень законъ, единая правда, единая совѣсть. На совѣсти, на вѣрѣ въ Бога и на страхѣ Божіемъ утверждаются ихъ взаимныя отношенія... Русское гражданское общежитіе не только не отвергаетъ высшаго, божественнаго надъ собою начала, а напротивъ, носитъ его въ себѣ какъ душу въ тѣлѣ. Понятно поэтому, что и Самодержецъ -иновѣрецъ, Самодержецъ -Нѣмецъ въ Русской землѣ немыслимъ"....
Положимъ, таковыхъ и не бывало, таковые и невозможны, но приведенный нами примѣръ можетъ быть вонять не только буквально... Если самодержавіе -- учрежденіе вполнѣ народное, то отрѣшенное, отдѣленное отъ народности, оно уже перестаетъ быть русскимъ самодержавіемъ, какъ понимаетъ его народъ, а становится -- не то нѣмецкимъ абсолютизмомъ или вообще абсолютизмомъ западно-европейскихъ монархій былыхъ временъ, не то азіатскимъ деспотизмомъ. Однимъ словомъ: внѣ національной стихіи это "русское государственное начало" необходимо должно переродиться въ своего рода аномалію. Самъ Монархъ лично можетъ оставаться вполнѣ вѣренъ истинному разуму своего великаго призванія и сана, но тѣмъ не менѣе, если среда его окружающая; та, чрезъ которую онъ дѣйствуетъ, которая приводитъ въ исполненіе его повелѣнія, которая его именемъ правитъ и непосредственно распоряжается страной.-- если эта среда сама будетъ проникнута духомъ отчужденія отъ русской народности,-- русскій государственной строй придетъ мало-помалу неминуемо въ противорѣчіе. съ своимъ основнымъ національнымъ "государственнымъ началомъ". А чѣмъ же представляется наша общественная среда, отъ которой неотдѣлима и среда правительственная? Вотъ уже свыше полутораста лѣтъ воспитывается она въ этомъ духѣ отчужденія, въ невѣдѣнія основъ, потребностей и чаяній русской народности, въ презрѣніи къ ея " самобытности сферѣ политическимъ идей ", къ ея историческимъ преданіямъ и завѣтамъ! Подъ такимъ непрестаннымъ воздѣйствіемъ могло ли русское государственное историческое начало остаться чистымъ, отъ всякаго искаженія, если не въ формулѣ и въ абстрактномъ принципѣ, то въ практическомъ примѣненіи къ жизни? Да и самый принципъ -- удержался ли онъ "въ понятіяхъ образованнаго класса въ своей живой связи съ русской исторіей и народностью?...
"Московскія Вѣдомости" спрашиваютъ: "должна ли Россія оставаться Россіей съ ея церковнымъ и съ ея государственнымъ правомъ, въ которыхъ состоитъ ея существо, или же вмѣсто извѣстной нимъ Россіи должно явиться нѣчто новое, намъ неизвѣстное и чуждое"... Въ противорѣчіи этому существу и обличаетъ газета разныя позднѣйшія нововведенія...
Но это противорѣчіе явилось не со вчерашняго для, и не съ реформъ только икнувшаго царствованія. "Извѣстная намъ Россія",-- которую упомянутая газета противополагаетъ неизвѣстному будущему, насъ ожидающему,-- также болѣе или менѣе пребываетъ въ разладѣ съ "историческимъ существомъ Россіи", состоящимъ, по справедливому выраженію "Московскихъ Вѣдомостей", въ ея церкви и въ ея государственномъ правѣ... Нововведенія прошлаго двадцатилѣтія были лишь логическимъ послѣдствіемъ предшествовавшаго періода, а разладъ начинается... съ самыхъ преобразованій Петра.