Впрочемъ, и съ точки зрѣнія нашихъ государственныхъ мужей консервативнаго пошиба -- Иванъ IV и всѣ послѣдовавшіе за нимъ Московскіе цари вплоть до Петра -- такіе "либералы", что ихъ въ наши дни слѣдовало бы подвергнуть чуть не административной ссылкѣ или отдать подъ надзоръ полиціи. Однако, въ то же время, это такіе "либералы", съ которыми истые западники ужились бы не долго, такъ какъ этотъ русскій "либерализмъ" никакъ не заколачивается въ узкія рамки "правоваго порядка" и состоитъ въ полной гармоніи съ русскимъ государственнымъ началомъ самодержавія. Этотъ русскій якобы "либерализмъ", вмѣстѣ съ государственнымъ началомъ самодержавія, и составляетъ то "историческое существо Россіи", о которомъ говорятъ, впрочемъ не договаривая, и "Московскія Вѣдомости",-- которое не вмѣщается ни въ какую юридическую и иную научную норму, выработанную опытомъ и мыслію Европейскаго Запада,-- сбиваетъ и до сихъ поръ съ толку всякаго иностранца. Въ самомъ дѣлѣ: посмотритъ иностранецъ, настоящій или доморощенный, снизу: точно "республиканскій" слой,-- крестьянскія общины, мірское самоуправленіе, сходки безъ всякаго присутствія "полицейскаго коммиссара", которое требуется даже самыми либеральными конституціями Европы: сверху -- самодержавіе! Западу, а слѣдовательно и западникамъ -- соблазнъ и безуміе!... А вотъ недавно академикъ Калачовъ читалъ въ Императорской Академіи Наукъ сообщеніе о своихъ розыскахъ въ архивѣ до-Петровской Боярской Думы (ссылаемся на это сообщеніе, какъ на оффиціальное). И гласитъ это сообщеніе -- напечатанное въ "Правительственномъ Вѣстникѣ", вѣроятно для общаго назиданія,-- что Московскіе цари, одинъ за другимъ, нисколько не опасаясь уронить "престижъ власти", признавали нужнымъ (о чемъ и возвѣщали іо всеуслышаніе) дать народу гарантіи противъ "самовластія и произвела воеводъ", и требовали настоятельно, чтобы народъ посылалъ въ воеводскіе суды, производившіеся именемъ Царя, своихъ судей или "судеекъ" -- отъ себя и назначалъ своихъ же цѣловальниковъ (т. е. присяжныхъ уполномоченныхъ) для участія въ разныхъ мѣстныхъ административныхъ дѣйствіяхъ, касающихся народа. Боярская Дума, обсуждавшая всѣ дѣла въ присутствіи Царскаго Величества, никогда не рѣшала (да очевидно не могла тогда и вмѣстить, какъ бы можно было рѣшать иначе) дѣла соприкосновенныя съ интересами той или другой части общества или группы людей, и не сочиняла для нихъ уставовъ (торговыхъ, служебныхъ и иныхъ), не опросивъ напередъ тѣхъ, до кого рѣшенія или предполагаемый проектъ закона относились. Съ этою цѣлью вызывались уполномоченные отъ сихъ классовъ или общественныхъ группъ, иначе "свѣдущіе люди" въ Москву, гдѣ и давали отвѣты въ "Отвѣтной Палатѣ... Въ важныхъ случаяхъ, когда требовался Царю совѣтъ всей русской земли, или ея сознательное, общее правительству содѣйствіе, созывались Земскіе Соборы, причемъ не происходило никакого баллотированія, никакого счета голосамъ или мнѣніямъ, и вопросъ рѣшался единоличною волею Самодержца, всегда нравственно отвѣтственною предъ совѣстью, предъ народомъ, предъ судомъ исторіи,-- а не самодержавнымъ большинствомъ или ариѳметическимъ перевѣсомъ десятка подобранныхъ и вполнѣ безотвѣтственныхъ голосовъ....
Главныя положенія первой половины статьи "Московскихъ Вѣдомостей" совершенно вѣрны, но, по нашему убѣжденію, статья эта, оставаясь недоговоренною, могла бы, въ случаѣ практическаго примѣненія, привести, пожалуй, къ результатамъ -- едвали желаннымъ и для самого автора: къ пущему усиленію бюрократическаго самовластія и "многихъ административныхъ самодержавій"... Уже и теперь нѣкоторыя газеты, ликуя, пророчатъ, напримѣръ, въ скоромъ времени чуть ли не возвращеніе къ судебной тьмѣ временъ императора Николая... Ничего этого не сбудется, конечно; но повторяемъ: говоря о русскомъ самодержавіи, необходимо прежде всего у разумѣть вполнѣ его историческое существо, отсѣчь отъ него все наносное -- все что принадлежитъ теоріи и практикѣ чуждаго Россіи не только "либерализма", но и "консерватизма".
Если мы всею душою враждебны конституціонализму, то именно потому, что видимъ въ русскомъ самодержавіи, въ полнотѣ нашего русскаго христіанскаго историческаго существа -- залогъ лучшихъ, разумнѣйшихъ формъ политическаго бытія и такой истинной гражданской и соціальной свободы, создать которую не способны никакія конституціи Запада....