Въ великихъ реформахъ Императора Александра II (не объ освобожденіи крестьянъ здѣсь рѣчь) надо различать двѣ стороны: истинную и лживую. Восколько въ нашу жизнь, съ этими реформами, привносилось началъ общечеловѣческой правды, востолько онѣ и благи; восколько онѣ являлись къ вамъ рабскимъ сколкомъ или спискомъ съ самихъ учрежденій западно-европейскихъ, лоскутьями вырванными какъ бы живьемъ изъ чуждой жизни, преимущественно французской,-- принадлежностью или частью, и притомъ неотъемлемою, общей западно-конституціонной правительственной системы,-- востолько онѣ замутили нашу жизнь фальшью, стало-быть были нашей странѣ во вредъ. Онѣ и пришли, да и не могли не придти, въ столкновеніе -- и съ господствующимъ у насъ историческимъ принципомъ власти, и съ коренными основами народнаго строя. Въ этомъ отношеніи онѣ несомнѣнно подлежатъ пересмотру и передѣлкѣ. И въ какое время вошли онѣ къ намъ? Въ то время, какъ самая та система на Западѣ (обрывками которой онѣ у насъ явились) начала уже колебаться какъ устарѣлая, терять у себя доха и обаяніе, и авторитетъ! Вся Европа озабочена теперь перевѣркою своего политическаго катихизиса; всѣ серьезные умы заняты этою работою: парламентаризмъ все болѣе и болѣе дискредитуется,-- а наши либеральные доктринеры -- истинные ретрограды въ наукѣ -- продолжаютъ лепетать, какъ затверженные уроки, ея когда-то "послѣднія слова", ея зады, и отъ науки-то отставъ, и въ русской жизни продолжая ничего не признавать и не смыслить! Но если прошлыя реформы должны подвергнуться передѣлкѣ, то ужъ конечно не для того, чтобъ вновь доставить торжество той самой правительственной у насъ системѣ, которая имъ непосредственно предшествовала и противоядіемъ относительно которой онѣ въ свое время явились или предназначались быть. Эта система, въ свою очередь, противорѣчила и противорѣчитъ русскому народному идеальному понятію о верховной власти, и вообще русскому національному духу. На этой системѣ удержаться было нельзя. Тотъ путь, которымъ шло наше государство до временъ Александра II, съ его полновластной, канцелярско-полицейской опекой, отвергавшей свободную дѣятельность самой народной жизни -- былъ путь нерусскій и такой, которому не было и нѣтъ другаго логическаго исхода, кромѣ пресловутаго "правоваго порядка". Если кто не желаетъ послѣдняго -- долженъ, поэтому, отречься и отъ перваго пути; если кто стоитъ за этотъ первый, тотъ силою логики сойдетъ, рано или поздно, на путь конституціонный. Выходъ изъ этой дилеммы одинъ: отречься отъ обоихъ путей и стать на путь новый, онъ же и древній, историческій и народный, государственно-земскій. Но, какъ мы сказали, самое понятіе о народномъ и народности требуетъ еще работы сознанія, которая, впрочемъ, въ наши дни уже значительно облегчается самою практикою.
Возьмемъ, какъ примѣръ, реформы извѣстныя подъ названіемъ "городскаго и земскаго самоуправленія". Ужъ конечно, что касается самоуправленія, такъ не можетъ, повидимому, быть начала болѣе свойственнаго нашему народному строю. На самоуправленіи искони стояла Россія. Да и теперь верховная власть правитъ верховно милліонами русскаго сельскаго населенія чрезъ самоуправляющіеся безчисленные крестьянскіе міры. Вѣче, міръ, соборъ, городское и сельское самоуправленіе проходятъ сквозь всю русскую исторію. Позднѣе оно вводится Иваномъ Грознымъ въ составъ русской государственной системы, не только признается, но и получаетъ болѣе широкое развитіе по почину самой самодержавной власти; учреждаются и мѣстные суды съ выборными или излюбленными судьями Да и послѣ Петрова преобразованія, когда стихія земской жизни, казалось, сохранилась только въ средѣ податныхъ сословій,-- что же, какъ не та же идея мѣстнаго самоуправленія -- только въ искаженномъ, исключительно сословномъ видѣ -- выразилась въ привилегіяхъ, данныхъ Екатериною дворянству и предоставлявшихъ ему мѣстныя судебныя и правительственныя функціи? Понятое дѣло, что когда съ паденіемъ крѣпостнаго нрава стала наконецъ возможною полнота русской земской жизни,-- мысль о землѣ и земствѣ, равно какъ и самое слово, должны были воскреснуть снова. И точно, какъ бы въ отвѣтъ на этотъ запросъ предъявленный жизнью, являются, черезъ три года послѣ освобожденія крестьянъ, такъ-называемыя земскія учрежденія. Повидимому мы вступили на путъ вполнѣ національный! Но только невидимому,-- да иначе едвали бы эта реформа вызвала къ себѣ такое сочувствіе со стороны людей, которымъ до русской исторіи и національности не было ни малѣйшаго дѣла. Эти послѣдніе усмотрѣли въ "земскихъ учрежденіяхъ" нѣчто либерально-иностранное, именно -- учрежденія "представительныя", каковыми они въ сущности и были, каковыми и назывались, хотя неоффиціально. Въ сущности произошла подтасовка разныхъ понятій и идеаловъ, народныхъ и нисколько не народныхъ. Подъ русское старинное названіе и начало подведены были болѣе или менѣе близкія подражанія французскимъ conseils municipaux и прусскимъ Landsordnungen, только въ духѣ еще болѣе "либеральномъ". Но вѣдь не одно и то же "парламенты" -- и вѣча, міры или соборы! Общаго между ними мало. Понятно однако, что система мѣстныхъ "представительныхъ учрежденій" съ парламентами подъ видомъ "собраній" -- многимъ логическимъ умамъ должна была казаться лишь этапомъ въ общей іерархіи "представительства" и возбуждать аппетитъ къ "докончанію начатаго", къ достройкѣ зданія -- вѣнцомъ "правоваго порядка"...
Ну, и пошла гулять ложь! И завелись говорильни, и началась нескончаемая болтовня вмѣсто дѣла, и водворилась въ либеральныхъ представительныхъ мѣстахъ своего рода бюрократія не хуже петербургской,-- и захватили уже по мѣстамъ вемекое самоуправленіе въ свои руки,-- и совершенно легально,? большинствомъ голосовъ", подкупомъ и иными электоральными пріемами, не хуже чѣмъ въ чужихъ краяхъ,-- богачи-кулаки, да проходимцы. Конечно, высокія личныя достоинства нѣкоторыхъ дѣлателей помогаютъ имъ иногда, тамъ и сямъ, выносить на своихъ плечахъ къ благому исходу земское дѣло, но это заслуга не столько самого учрежденія, сколько ихъ самихъ,-- но это случайность! Нѣтъ подобныхъ дѣятелей, и выйдетъ то же, что и у насъ въ Москвѣ, гдѣ городская Дума можетъ теперь служить отличнымъ образцомъ такого на русской почвѣ самоуправленія -- въ аппретурѣ иностранныхъ "представительныхъ" учрежденій!.. И не потому наше самоуправленіе городское и земское представляетъ такой жалкій видъ чего-то несостоятельнаго, что (какъ говоритъ органъ "либеральный" печати) "кругъ для самоуправленія остается доселѣ неподвижнымъ", т. е. не расширяется. Да куда же ему еще расширяться, и въ ракомъ смыслѣ? Въ томъ ли, какъ однажды печатало (мы это сами читали) одно изъ земствъ, въ отвѣтъ на запросъ о реформѣ сельскаго и уѣзднаго управленія, что мѣстное земство не можетъ де интересоваться однимъ тѣснымъ кругомъ мѣстныхъ дѣлъ, но что ему необходимо обсуждать и государственные расходы, вѣдать и государственный бюджетъ?.. Не въ томъ также бѣда, по крайней мѣрѣ не только въ томъ, что въ правительствѣ замѣчается "недовѣріе къ самоуправленію", выразившееся недавно въ какомъ-то циркулярѣ (на что указываетъ тотъ же солидный органъ либерализма, какъ на признакъ наступившей реакціонной поры). Горе въ томъ, что это недовѣріе оправдано самою дѣйствительностью, и пуще всего -- всеобщимъ (нечего этой бѣды таить) недовѣріемъ самого населенія! Если нѣсколько лѣтъ назадъ еще могли нѣкоторые идеалисты, въ своей любви къ "представительству", обманывать себя объясненіемъ, будто плохіе результаты самоуправленія происходятъ исключительно отъ вины высшей администраціи, то теперь это объясненіе никуда уже не годится, и для уразумѣнія причинъ достаточно прочесть протоколы многихъ думскихъ и земскихъ засѣданій, или извѣстія о земствахъ, помѣщаемыя въ разныхъ газетахъ, въ томъ числѣ и въ нашей...
Что же, уничтожить, похерить земство? Сохрани Богъ.-- образуется пустота или замѣна -- чиновниками. Не уничтожить слѣдуетъ его, а преобразить,-- одновременно съ преобразованіемъ сельскаго управленія,-- въ смыслѣ требованій народной жизни, согласно съ народнымъ духомъ, позабывъ о всякихъ иностранныхъ либеральныхъ доктринахъ. Въ земскомъ началѣ,-- не какъ началѣ оппозиціонномъ русскому принципу верховной единоличной власти, но какъ неизбѣжно входящемъ въ самую систему государственнаго строя и управленія,-- кроется для насъ залогъ самаго широкаго, здороваго, истинно-либеральнаго развитія мѣстной, а потому и общей государственной жизни...