Такъ напримѣръ, нельзя отрицать, что даже во времена уніи, при русскомъ владычествѣ (особенно въ началѣ), уніатское духовенство, несмотря на всѣ гоненія отъ католиковъ, пользовалось во многихъ отношеніяхъ большею свободой, чѣмъ нынѣ, представляло больше жизни, владѣло большими нравственными средствами для борьбы съ латинствомъ, занимало даже высшее общественное положеніе, измѣрявшееся не столько внѣшнею обстановкой, сколько политическимъ значеніемъ. Духовенство Сѣверозападнаго края и теперь, сколько намъ извѣстно, благодаря именно этой политической борьбѣ, стоитъ на высшемъ уровнѣ развитія, чѣмъ наше сельское духовенство. Между тѣмъ, по присоединеніи къ православію, оно должно было воспринять въ свою жизнь не только весь внѣшній и бытовой, но даже и внутренній складъ великорусскаго духовенства, съ такою же безграничною зависимостью отъ епархіальной власти, съ такимъ же стѣсненіемъ въ дѣлѣ проповѣди,-- со всѣми мертвящими порядками и послѣдствіями нашей церковной администраціи... Если мы жалуемся на мертвенность въ нашей церковной жизни", объясняя ее именно вторженіемъ въ эту жизнь начала казенности, то тѣмъ достойнѣе сожалѣнія эта мертвенность въ той странѣ, гдѣ духовенство составляло и составляетъ до сихъ поръ единственную мѣстную русскую интеллигентную силу. Такимъ образомъ -- недостаточно только скрутить польскихъ ксендзовъ и запрещать публичныя католическія процессіи,-- нужно призвать къ живой самодѣятельности мѣстную русскую православную силу; эту же силу нельзя призвать къ самодѣятельности посредствомъ " обрусѣнія * ея на тамбовскій или всероссійскій ладъ: такое обрусѣніе было бы умерщвленіемъ мѣстной силы. Обрусѣніе въ настоящемъ случаѣ должно значить не что иное, какъ оживленіе мѣстнаго русскаго элемента, сообразно съ его свойствами.
Нельзя упускать изъ виду также, что этотъ край имѣлъ свою умственную жизнь, богатую жизнь науки и литературы. Въ немъ былъ знаменитый университетъ, множество ученыхъ обществъ; онъ прославился поэтами, писателями во всѣхъ родахъ словесности; сотни типографій едва успѣвали работать. Правда, вся эта интеллигенція -- была польская.-- всѣ эти ученые, писатели, общества, работали для польской цивилизаціи и для польской идеи, но, тѣмъ не менѣе, этой жизни было причастно и православное мѣстное духовенство и все русское, что сколько-нибудь поднималось надъ уровнемъ простаго народа. Мы нисколько не сожалѣемъ, что остановились и заржавѣли колеса всѣхъ типографскихъ машинъ въ Сѣверозападномъ краѣ, печатавшихъ польскія книги; что закрылся и Виленскій университетъ и другія польскія ученыя общества; что прекратилась вся прежняя, довольно обильная, дѣятельность польской интеллигенціи въ краѣ. Но нельзя не догадываться, что вслѣдствіе этой нѣмоты и бездѣйствія край долженъ ощущать очень тягостную пустоту,-- и не только одинъ польскій, но и русскій его элементъ, остающійся съ неудовлетворенными потребностями интеллектуальной жизни. Если, напримѣръ, виленскія типографіи ничего не станутъ печатать кромѣ казенныхъ циркуляровъ да календарей, то такой контрастъ не можетъ не отзываться невыгодно для русскаго народнаго дѣла. Пензенская губернія,-- та, пожалуй, можетъ обойтись одною казенною губернскою типографіей, печатающей Пензенскія губернскія вѣдомости; образованные люди этой губерніи питаются умственною производительностью столицъ, но пріемъ, складъ, вѣковыя привычки и запросы Сѣверозападнаго края -- иные. Ему нуженъ высшій мѣстный уровень просвѣщенія,-- и "обрусѣніе" должно себѣ поставить первою задачей удовлетвореніе именно этой потребности.
Но какъ быть? Образованные классы края,-- всѣ тѣ, которые двигали умственную въ немъ жизнь,-- принадлежатъ въ польской народности. Представителями русской народности являются одни крестьяне-Бѣлоруссы, невѣжественныя массы, менѣе развитыя, чѣмъ въ великорусскихъ губерніяхъ, да духовенство. Дворяне, помѣщики, вообще классъ богатый и обезпеченный -- Поляки,-- за ничтожными исключеніями, до такой степени ничтожными, что они не измѣняютъ общаго типа этого класса. Продажа въ русскія руки 200 имѣній на 24 тысячи находящихся въ польскихъ рукахъ немного подвинула дѣло обрусѣнія въ этомъ отношеніи. Классъ торговый,-- тотъ, который вездѣ составляетъ средину между простонародьемъ и высшимъ сословіемъ,-- Евреи. Наконецъ къ представителямъ русской народности можно отнести, пожалуй, чиновниковъ -- Русскихъ, наѣзжихъ. Но эта наѣзжая, подвижная, видоизмѣняющаяся среда не пускаетъ корней, не составляетъ общественной туземной русской силы, а это-то и есть на потребу.
Въ созданіи этой-то силы и должна заключаться вся задача е обрусѣнія". Обрусѣніе не значитъ, поэтому, ни уподобленіе края, по внѣшности, великорусскому типу, ни наполненіе его чиновниками изъ Великоруссовъ; оно не заключается также въ однѣхъ отрицательныхъ мѣрахъ относительно польскаго населенія,-- а должно состоять, повторяемъ, въ # подъемѣ и развитіи мѣстнаго русскаго народнаго элемента, въ призваніи его къ самобытной жизни въ духовномъ, равно и въ соціальномъ и экономическомъ отношеніяхъ,-- въ созданіи изъ него общественной туземной силы. Поэтому-то нигдѣ не имѣетъ такой политической важности для Россіи просвѣщеніе, какъ именно въ этомъ краѣ, и нигдѣ округу Министерства просвѣщенія не предстоитъ такой важной дѣятельности, какъ именно этому округу. Нельзя не упомянуть съ признательностью о заслугахъ бывшихъ попечителей округа, князя Ширинскаго-Шихматова и И. II. Корнилова: они много сдѣлали для простонароднаго образованія, они не оставили ни одного Поляка преподавателемъ въ своемъ округѣ. Но этого мало. Необходимо доставить краю способы просвѣщенія не только въ томъ объемѣ, какой представляютъ народныя школы, но и въ самомъ высшемъ,-- не только для чиновниковъ и русскихъ и польскихъ помѣщиковъ, но именно для дѣтей духовнаго русскаго сословія и для крестьянъ. Желательно было бы, чтобъ именно изъ этихъ духъ туземныхъ русскихъ элементовъ выдѣлилась и выработалась не малая часть въ высшій, интеллигентный классъ общества.
Проводникомъ такого высшаго образованія въ Сѣверозападномъ краѣ для русской туземной народности могла бы быть только одна православная духовная академія, основанная, напримѣръ, въ Вильнѣ. Университетъ тотчасъ бы наводнился дѣтьми польскихъ помѣщиковъ и подчинился бы вліянію ихъ тѣсно-сплоченной дружины. Но православная. духовная академія не можетъ подвергнуться этой опасности. Она бы должна была быть открыта для православныхъ всѣхъ сословій; она не должна была бы ограничиваться одними спеціальными богословскими курсами; окончившимъ ученіе въ академіи слѣдовало бы предоставить право избирать любой родъ жизни. Такимъ образомъ сѣверозападное духовенство -- этотъ единственный носитель въ томъ краѣ народнаго самосознанія -- могло бы удовлетворить -свои духовныя потребности и вооружиться полною силою знанія; оно же, это сословіе, дало бы и контингентъ мѣстныхъ дѣятелей для службы государственной и общественной. Сюда же могли бы поступать и крестьяне для полученія высшаго образованія -- путемъ ли семинаріи или прямо изъ гимназій. Наконецъ для крестьянъ же могъ быть бы устроенъ какой-нибудь технологическій институтъ.
Итакъ, насажденіе способовъ къ высшему русскому православному просвѣщенію для туземнаго русскаго населенія, воспитаніе туземной общественной умственной силы,-- созданіе "интеллигентнаго" класса изъ м ѣ стныхъ русскихъ элементовъ,-- наконецъ предоставленіе русскому духовенству большей независимости, большей свободы, однимъ словомъ -- животворящихъ, а не мертвящихъ условій жизни,-- вотъ въ чемъ, по преимуществу, кажется намъ, должна состоять задача обрусѣнія Сѣверозападнаго края и къ чему должны быть направлены усилія высшей мѣстной администраціи. Само собою разумѣется, что мы только намекаемъ на мысль, а не развиваемъ ее вполнѣ, и само собою разумѣется, что этимъ нисколько не устраняется необходимость и польза другихъ административныхъ мѣръ,-- преимущественно государственнаго, органическаго, а не случайнаго, полицейскаго свойства.