Но благодареніе Полякамъ! Они сослужили вновь великую службу русскому государственному и національному самосознанію. Черезъ 30 слишкомъ лѣтъ по усмиреніи бунтовавшей Варшавы, она "отбунтовала вновь", по выраженію Пушкина. Запылалъ мятежъ 1863 года (впрочемъ разными крамольными дѣйствіями уже предвозвѣщавшій себя заранѣе, въ теченіи цѣлыхъ трехъ лѣтъ), запылалъ въ Царствѣ Польскомъ и въ Западномъ краѣ. Но условія жизни были не прежнія, да и Россія была уже не та. Съ наступленіемъ новаго царствованія, съ окончаніемъ Крымской войны, она вся преобразилась, затрепетала порывами пробудившейся жизни, и именно около этого времени, когда Поляки въ своемъ роковомъ, неисправимомъ легкомысліи признали нанудобнѣйшимъ поднять знамя бунта, посягнуть на достоинство и цѣлость Россіи, она находилась въ порѣ наивысшаго нравственнаго одушевленія.
Она только-что совершила великій міровой подвигъ -- уничтоженіе крѣпостнаго рабства 20 милліоновъ Русскаго народа съ надѣленіемъ ихъ землею, и ставъ разомъ на небывалую высоту въ семьѣ общечеловѣческой, смѣло глядѣла въ глаза міру. Въ ней пробудилось, по крайней мѣрѣ на время, то самомн ѣ н і е, то сознаніе собственной личности и достоинства, безъ котораго ни одинъ народъ въ свѣтѣ не въ состояніи совершить великихъ дѣлъ.-- Всѣмъ еще должна бы быть памятною пора послѣдняго польскаго возстанія,-- этотъ эпизодъ русской исторіи, въ которомъ именно русскому обществу пришлось принять самое дѣятельное участіе, а русскому правительству опереться преимущественно на содѣйствіе русскаго общества и русской печати... Кромѣ патріотическаго возбужденія, печать обогатила тогда русскую мысль и положительными знаніями, дотолѣ ей недостававшими. Словно Америку, открыло тогда для себя русское общество Бѣлоруссію!... На послѣдней и сосредоточилось главнымъ образомъ общественное вниманіе, такъ какъ Украйна, благодаря населенію, живо хранившему память о своемъ казачьемъ прошломъ, мигомъ управилась съ бунтовщиками. (О Царствѣ Польскомъ, куда вскорѣ направилась дѣятельность Н. А. Милютина, кн. Черкасскаго и отчасти Ю. Ѳ. Самарина, говорить намъ теперь не зачѣмъ)... Казалось, для СѣвероЗападнаго края наступила година возрожденія и обновленія. Неохотно, правда, согласились въ Петербургѣ на назначеніе генералъ-губернаторомъ М. Н. Муравьева, но край оказался -- въ смыслѣ русскихъ интересовъ -- до того загаженъ и обезсиленъ, необходимость энергической русской руки, одушевленной русскимъ чувствомъ, русскою мыслью и волей, представилась съ такою очевидностью, что назначеніе наконецъ послѣдовало. Мятежъ былъ подавленъ, мятежная крамола усмирена,-- русское знамя надъ краемъ взвилось высоко и поставлено твердо; всякіе остатки крѣпостибй зависимости крестьянъ отъ помѣщиковъ, вмѣстѣ съ тою неопредѣленностью положенія, которая истекла отъ недовершенной или неправильной разверстки земель и угодій, устранены; латинское духовенство обуздано,-- и Бѣлорусскій народъ, забитый, а уничижепный, смятый, ожилъ, впервые вздохнулъ вольною грудью, воскреснулъ духомъ. Все это было дѣломъ двухлѣтней не болѣе дѣятельности Муравьева. Оставалось вѣнчать его подвигъ мѣрами организаторскими, въ томъ же смыслѣ и направленіи, созидать новую или обновленную Бѣлоруссію систематическою, мудрою, творческою національною политикою...
Какимъ же образомъ могло случиться то, что случилось, т. е. что Сѣверо-Западный край въ двадцать лѣтъ не только почти не двинулся впередъ, а даже, во многихъ и многихъ отношеніяхъ, попятился назадъ? Одушевленіе смѣнилось уныніемъ, народъ упалъ, поникъ духомъ, латинство подняло голову и дерзновенно издѣвается надъ русскимъ правительствомъ, польская пропаганда, опираясь на преимущество экономическихъ и соціальныхъ условій для пана и ксендза, смущаетъ крестьянъ, плодитъ тайныхъ адептовъ. Что за позоръ?!.. Увы, мы забываемъ, что взрывы патріотическаго и національнаго духа въ моменты опасности не одно и то же, что постоянное дѣйствіе пребывающаго, яснаго и отчетливаго національнаго самосознанія, которое и до сихъ поръ еще не стало достояніемъ всей правительственной, и даже всей общественной русской среды! Мы находимся въ положеніи того строителя, у котораго стройка вдругъ останавливается благодаря отвсюду явившимся кредиторамъ и предъявленнымъ ими векселямъ: надавалъ ихъ строитель въ юности, да о нихъ и забылъ. Вотъ и намъ на каждомъ шагу предъявляетъ наши векселя исторія: расплачивайся! Слишкомъ уже много выпустилъ ихъ въ теченіи полутора вѣка петербургскій періодъ нашего государственнаго и общественнаго развитія! Вѣрно или невѣрно сравненіе, но намъ на каждомъ шагу приходится платиться за старые грѣхи нашего фальшиваго воспитанія... Вотъ-вотъ -- повидимому -- все зацвѣло бодрою, могучею жизнью, уже назрѣваетъ плодъ, скоро бы и сорвать его,-- не тутъ-то было: повѣяло вдругъ мертвымъ духомъ,-- все мигомъ поблекло, увяло, и на мѣстѣ жизни -- пустыня! Такъ случилось съ нами въ Сѣверо-Западномъ краѣ черезъ нѣсколько лѣтъ послѣ польскаго мятежа,-- да не то же ли "лучилось и послѣ великаго, святаго народнаго одушевленія, послѣ достопамятной, побѣдоносной, славной войны 1877 года, вѣнчавшейся, благодаря Петербургу, Берлинскимъ трактатомъ?... Но Петербургъ на то и Петербургъ, городъ вачатый въ духѣ національнаго самоотреченія (можетъ-быть въ Свое время и необходимаго), его пребывающій символъ. Въ этомъ самоотреченіи смыслъ его бытія, не только какъ центра дминистративнаго, но и общественнаго: онъ и остается ему упорно вѣренъ, чуя, что иначе онъ обратится въ безсмыслицу. И еще силенъ онъ, силенъ, но уже не живымъ духомъ...
Такъ ли, не такъ ли, но и до сихъ поръ, когда требуется усиленный контингентъ дѣятелей государственныхъ, думавшихъ и мыслящихъ по русски, таковыхъ въ достаточномъ числѣ у насъ въ Петербургѣ не оказывается, да ихъ и всѣхъ можно перечесть по пальцамъ. "Русское направленіе" въ политикѣ и даже въ литературѣ и до сихъ поръ стоитъ особнякомъ. Такъ-называемый у насъ "либерализмъ" тѣмъ особенно и замѣчателенъ, что относится съ высокомѣрнымъ пренебреженіемъ къ русскимъ народнымъ, духовнымъ и политическимъ идеаламъ и историческимъ преданіямъ, и желалъ бы, "вэнуздавъ звѣря", т. е. народъ, приставивъ къ нему поводыремъ особенный разрядъ людей, себѣ исключительно присвоившихъ въ литературѣ кличку "интеллигенціи", тащить его, ввѣря, насильно, на цѣпи, по пути западноевропейскаго просвѣщенія, на высоту западно-европейской культуры, цивилизаціи и правовыхъ порядковъ.... Что за дѣло нашимъ "либераламъ" до интересовъ русской національности въ борьбѣ съ полонизмомъ! Какъ безчувственны остаются они къ эксплуатаціи русскаго мужика Евреемъ, хотя всюду и вездѣ гремятъ проповѣдью объ освобожденіи "меньшей братіи", "народа", отъ ига эксплуататоровъ,-- такъ и относительно борьбы съ Поляками -- сочувствіе ихъ не на сторонѣ крестьянина-Бѣлоруса, а на сторонѣ угнетателя, польскаго пана или кознодѣя-ксендза....
Напечатанныя въ прошломъ году записки Муравьева разоблачаютъ съ безпощадною правдою всѣ интриги, которыми опутывалась его дѣятельность изъ Петербурга, всѣ каверзы, пущенныя въ ходъ для ослабленія его авторитета и того довѣрія, которымъ почтилъ его Государь Александръ Николаевичъ,-- всю антипатію къ національному ("московскому"!) направленію правительственной политики въ краѣ,-- все потворство, которое чинилось, въ ущербъ русскому, дѣлу, польской знати! Выходило, что во имя гуманизма, либерализма, европеизма, слѣдовало держать русскаго крестьянина подъ ярмомъ чуждой и враждебной ему народности! Особенно отличался такимъ гуманнымъ относительно Поляковъ и не гуманнымъ, а жестокимъ относительно русскаго населенія образомъ дѣйствій одинъ изъ бывшихъ министровъ внутреннихъ дѣлъ. Противодѣйствіе оказанное Муравьеву изъ нѣдръ петербургской администраціи было несравненно могущественнѣе, чѣмъ противодѣйствіе митрополиту Сѣмашку,-- что объясняется различіемъ эпохъ и характеровъ царствующихъ лицъ. При Государѣ Александрѣ II мнѣнія высказывались открытѣе и вольнѣе, какъ приближенныхъ совѣтниковъ, такъ и всей близкой къ Престолу петербургской общественной среды... Да и самое антинаціональное направленіе стало проявляться и съ большею страстностью и ожесточенностью чѣмъ прежде, когда не знавало оно борьбы съ направленіемъ противоположнымъ. Теперь же, одерживая по временамъ побѣду, оно какъ бы мстило за временное свое пораженіе или уступки въ пользу русской народности...
Кауфманъ и графъ Э. Т. Барановъ -- въ кратковременное. свое управленіе одинъ послѣ другаго, вслѣдъ за Муравьевымъ -- не уронили русскаго дѣла въ Сѣверо-Западномъ краѣ; оно еще продолжало держаться на той высотѣ значенія, на которую поставилъ его Муравьевъ. Этимъ въ Петербургѣ довольны не были, и словно бы на погубленіе, дѣло было передано новому генералъ-губернатору -- А. Л. Потапову. Вмѣстѣ съ нимъ настала для края новая эра -- потаповская, мрачной памяти. Задачей Потапова было раздѣлывать все то, что успѣлъ сотворить Муравьевъ. Его девизъ былъ -- тотъ извѣстный, пошлый и въ то же время лицемѣрный девизъ, которымъ многіе администраторы любятъ извинять противорусскій характеръ своей дѣятельности: "не признавать въ краѣ ни Русскихъ, ни Поляковъ, да и никакого различія національностей,-- существуютъ-де лишь вѣрноподданные Его Величества". Какъ будто Россія лишена того національнаго характера, которымъ опредѣляется ея имя, ея бытіе, ея призваніе въ мірѣ! какъ будто внѣшнимъ, формальнымъ, пассивнымъ вѣрноподданничествомъ исчерпывается все содержаніе гражданской жизни и дѣятельности! какъ будто истинное вѣрноподданничество для Русскаго состоитъ не въ служеніи интересамъ русской народности и государства! Прикрываясь своимъ девизомъ, генералъ Потаповъ оживилъ вновь и вновь окрылилъ надеждами польскую стихію въ Западномъ краѣ: она снова интригуетъ, пропагандируетъ, дѣйствуетъ, снова исполняется духомъ дерзкой самонадѣянности. Всѣхъ Русскихъ, которые на службу свою смотрѣли какъ на миссію, какъ на призваніе трудиться для возрожденія въ краѣ русскаго національнаго духа, генералъ Потаповъ тѣмъ или другимъ способомъ изъ края выгналъ, оставивъ при себѣ лишь тѣхъ, которые были ему сподручны. Законъ 10 декабря, имѣвшій цѣлью водворить въ краѣ русское землевладѣніе и ослабить силу землевладѣнія польскаго, былъ обойденъ: по рекомендаціи генерала, нѣкоторымъ знатнымъ Полякамъ разрѣшена была покупка имѣній, и благодаря ихъ фиктивнымъ покупкамъ польское землевладѣніе de facto удержалось въ силѣ. Пять милліоновъ пожертвованныхъ русскимъ правительствомъ для облегченія перехода польскихъ имѣній въ русскія руки -- попали въ Главное Общество Взаимнаго Поземельнаго Кредита, и ни къ чему, сколько извѣстно, не послужили... Народная русская школа, которая пошла было такъ успѣшно, которой оставалось только роста и множиться, которая была и есть самый могучій двигатель возрожденія русскаго народнаго духа въ населеніи,-- упала въ своемъ значеніи, не подвиглась впередъ,-- за то возстала тайная польская школа, только на дняхъ замѣченная правительствомъ и вызвавшая противъ себя нѣкоторыя мѣры...
Центральная администрація, назначивъ генералъ-губернаторомъ Потапова, какъ будто свалила съ себя тяжкій грузъ несвойственныхъ ей и мало симпатичныхъ національныхъ хлопотъ и ваботъ, и вполнѣ довѣрилась сему генералу. Горячо сначала вступились было нѣкоторые органы печати за несчастную Бѣлоруссію, но принятыя администраціей мѣры заставили ихъ примолкнуть. Всякія сообщенія изъ края подвергали корреспондентовъ преслѣдованію; изъ края неслось -- лишь вынужденное молчаніе. Цензура приняла генерала Потапова подъ особое свое покровительство. Едвали справедливо, при такихъ услов і яхъ, обвинять русское общество, какъ это дѣлаютъ нѣкоторые, "въ слабости общественной самодѣятельности", или даже утверждать, будто самая стихія русской народности лишена силы ассимиляціи, нравственнаго воздѣйствія, устойчивости въ борьбѣ и т. д. Русское Общественное сочувствіе не могло же, разумѣется, пребывать постоянно въ томъ состояніи напряженія, въ которомъ находилось въ 63 и 64 годахъ; естественно было -- дальнѣйшій трудъ и заботу о краѣ, гдѣ къ тому же русское общество могло дѣйствовать только издали, предоставить самому правительству. Тѣ же (изъ общества), которые пошли добровольцами работать на мѣстѣ, были самимъ правительствомъ во образѣ генерала Потапова лишены возможности продолжать свое дѣло...
О преемникѣ г. Потапова; генералѣ Альбединскомъ можно и не упоминать: онъ не имѣлъ, къ счастію, иниціативы своего предшественника и старался лишь поддерживать потаповскій status quo, соображаясь съ петербургскими вѣяніями. О графѣ Тотлебенѣ также сказать нечего: дѣло при этомъ знаменитѣйшемъ инженерѣ не подвинулось ни къ добру, ни къ худу... Непомѣрное усиленіе полонизма, произведенное усиленіемъ католическаго церковнаго элемента, т. е. назначеніемъ католическихъ епископовъ изъ Поляковъ, не можетъ быть поставлено въ вину графу Тотлебену: это даръ петербургскій, это плоды конкордата или договора нашей центральной администраціи съ Римскою куріей.
Времена какъ будто настаютъ иныя. Вѣрить ли? Несомнѣнно однако, что съ недавнимъ назначеніемъ генерала Каханова, край, сколько извѣстно, нѣсколько оживился. Дай Богъ ему успѣха и мужества. Но не странно ли, что стоитъ только главному правителю въ Варшавѣ или Вильнѣ заявить себя русскимъ,-- тотчасъ же возникаютъ въ Петербургѣ слухи, что онъ "не усидитъ", получитъ другое поприще и т. д.,-- и это несмотря на личное одобреніе его дѣятельности высшею властью?!
Главная существенная задача русскаго правителя въ Сѣверо-Западномъ краѣ, и безъ сомнѣнія въ высшей степени трудная, это -- постепенное созданіе русской общественности. Низменный народный русскій слой, вслѣдствіе несчастнаго стеченія обстоятельствъ, исторически воспитанъ въ самоуничиженіи, забитъ нравственно, не довѣряетъ и имѣетъ, къ сожалѣнію, полное основаніе не довѣрять прекращенію польскаго нравственнаго и соціальнаго господства въ краѣ. Безъ сомнѣнія, крестьянину и теперь приходится слышать отъ пана,-- когда подобострастно цѣлуя, по польскому обычаю, панскую руку, съ низкими поклонами молитъ онъ его объ отдачѣ клочка земли въ аренду или о какой работѣ,-- панское поученіе такого рода: "ну что взяли? что выиграли вы тѣмъ, что отступили отъ насъ и предались Москалямъ? Думаешь, что начальство и теперь будетъ держать вашу сторону? Ты весь мой... Мировые судьи -- это все паша рука. А станешь служить пану и слушаться, будешь въ прибыли"!... Мужику до представителя высшей власти въ губерніи и высоко и далеко,-- а между ними, на этомъ пространствѣ, есть ли кто настолько властный или авторитетный, чтобъ служить подпорою мужику противъ козней ксендза и пана?... Недавно, намъ лично пришлось ходатайствовать у высшей епархіальной власти о переводѣ одного православнаго сельскаго священника Гродненской губерніи изъ занимаемаго имъ прихода въ другой, Виленской губерніи,-- о чемъ родственникъ его въ Москвѣ просилъ насъ по слѣдующему поводу. Взрослые сыновья мѣстнаго помѣщика-Поляка, князя Любецкаго, тѣшились тѣмъ, что, прогуливаясь около усадьбы "русскаго попа", били изъ ружья его собакъ, сколько бы ихъ "попъ" ни заводилъ, пугая къ тому же выстрѣлами его семью. Наконецъ, одинъ изъ нихъ, на лично обращенную къ нему жалобу священника, обругалъ его самымъ оскорбительнымъ образомъ... Таковы вообще культурныя за машки польскаго панства! Попробуй сдѣлать что-либо подобное русскій помѣщикъ съ ксендзомъ: какой гвалтъ подняли бы польскіе епископы и чуть не сама Римская курія! Фактъ оказался совершенно вѣренъ, и мы опоздали съ нашимъ ходатайствомъ: Преосвященный благоволилъ увѣдомить насъ, что во избавленіе священника отъ оскорбленій польскаго князя -- онъ уже перевелъ священника въ другой приходъ. И только! Жаль, что въ Вильнѣ не издается газеты, которая тотчасъ бы предавала гласности всѣ подобныя дѣянія польскихъ пановъ и создавала хоть какое-либо русское независимое общественное мнѣніе въ краѣ... Нужна такая газета. Нѣтъ сомнѣнія, что необходимъ также строгій пересмотръ личнаго состава и самаго института мировыхъ судей въ Западныхъ губерніяхъ. Но независимо отъ возстановленія довѣрія къ русской власти въ русскомъ и особенно православномъ населеніи, было бы особенно полезно содѣйствовать образованію, поверхъ этого угнетеннаго русскаго крестьянскаго слоя, русскаго же средняго слоя,-- нѣкоторой русской, ближайшей къ народу интеллигенціи. Эта цѣль можетъ быть достигнута введеніемъ въ край мелкаго личнаго русскаго землевладѣнія. Безплодный результатъ указа 10 декабря происходитъ именно отъ того, что онъ имѣлъ въ виду русское землевладѣніе крупное. Мало охоты помѣщику Великорусу, непривычному ни къ еврейству, ни къ полыцвзнѣ, переселяться на Западъ; такой покупатель имѣнія жить въ Бѣлоруссіи самъ не будетъ, а станетъ лишь держать управляющаго или арендатора. Но малое русское землевладѣніе вѣроятно возм9жно будетъ устроить при непремѣнномъ условіи личнаго управленія и запрещенія продажи своего участка. Отставные солдаты, мелкіе чиновники, сельскіе учителя, да и крестьяне позажиточнѣе, думаемъ, съ готовностью пріобрѣли бы въ личную собственность или въ долговременную аренду, особенно при помощи разныхъ льготъ, участки казенной земли... Впрочемъ намъ извѣстно, что въ канцеляріи Кіевскаго генералъ-губернатора давно выработанъ проектъ образованія мелкаго русскаго замлевладѣнія, пригодный для югозападныхъ нашихъ губерній, и находится теперь на разсмотрѣніи высшаго правительства въ Петербургѣ: не будетъ, безъ сомнѣнія, труда приспособить его и къ Сѣверо-Западному краю... Вполнѣ было бы желательно открыть тамъ во всѣхъ губерніяхъ Отдѣленія Крестьянскаго банка: учрежденіе для края особенно благодѣтельное. Но намъ пишутъ оттуда, что и этимъ благодѣяніемъ воспользуются по всей вѣроятности, преимущественно крестьяне католическаго испов ѣ дан і яу благодаря руководству и протекціи-ксендзовъ и польскихъ помѣщиковъ; къ тому же крестьяне католики стали въ послѣднее время, покровительствуемые и тѣми и другими, вообще зажиточнѣе православнаго населенія!..