Да проносится шумъ непогоды,
Гдѣ рычаніемъ тигръ нарушаетъ покой
Да змѣя шелеститъ пересохшей листвой.
И отшельникомъ кроткимъ онъ зажилъ въ лѣсахъ,
Въ позабытой звѣрями берлогѣ;
Тамъ душѣ его мощной невѣдомъ былъ страхъ,
Были чужды и скорбь и тревоги,
Тамъ весь день проводилъ онъ въ горячихъ мольбахъ,
Были постъ и труды его строги;
И хоть неба лазурь сводъ древесный сокрылъ,