Гдѣ быстрый катится Уралъ,
Подъ тѣнію Рифейскихъ скалъ!...
Вотъ вамъ и стихи, мой возлюбленный. Весною такъ стало грустно мнѣ по деревнѣ, что я написалъ строкъ десятокъ и одну вамъ сообщилъ.
Словесность наша въ самомъ отвратительномъ положеніи:, это рынокъ, торгъ, казенная палата! Все для видовъ, нѣтъ искренняго слова, мнѣнія, взгляда. Полемика -- гнусна.
Романъ Загоскина имѣетъ большое достоинство: воображеніе, жизнь, теплоту и веселость, но часть художническая -- въ младенческомъ положеніи, глубины также нѣтъ.
Загоскинъ пишетъ другой романъ: Славской (или Славинъ) или Русскіе въ 1812 году. Это предпріятіе весьма трудное. Я читалъ эпизодическіе разсказы военныхъ пріятелей и -- восхитился! Это прелесть: смѣшно, любопытной страшно; но частная красота можетъ составлять даже безобразную черту въ цѣломъ уродѣ.-- Что вы думаете о нашемъ предпріятіи на счетъ журнала? Правда, вы не знаете Надеждина; это драгоцѣнный камень, но чертъ знаетъ, не лопнетъ-ли онъ отъ шлифовки, выдержитъ-ли грань? Въ добавокъ мы всѣ четверо не журналисты. Впрочемъ я не отвергаю успѣха и охотно буду дѣйствовать, если должность не помѣшаетъ. Не могу утерпѣть и сообщу вамъ одну мою мысль. Театръ Русскій оставленъ публикою совершенно: никто не ѣздитъ, никакія піесы, никакая игра, никакія приманки не дѣйствуютъ. Между тѣмъ много есть доказательства, что не недостатокъ денегъ тому причиной. Что же? По моему надобно создать новый театръ, народный. Всѣ рамки и условія къ чорту! Начать съ низкаго рода, съ низшаго сословія (ибо нѣтъ еще актеровъ для хорошаго тона). Нашъ репертуаръ -- Лоскутный рядъ; свое тоже выкроено по чужой мѣркѣ- разныхъ опытовъ (кромѣ народнаго) было много, большая часть неудачныхъ... Только, Христа ради, забудьте Нѣмецкій мистицизмъ: онъ противенъ Русскому духу.
...Всѣ наши Субботники вамъ кланяются и обнимаютъ васъ. Погодинъ теперь у насъ владѣтельный герцогъ въ княжескомъ сво емъ домѣ {М. П. Погодинъ купилъ тогда домъ князя Тюфякина на Мясницкой (противъ Фуркасовскаго переулка, нынѣ Новосильцева).}.
...Другъ Видока-Булгарина, его достойный, Адольфь Жермани изъ третьяго дѣйствія Жизни Игрока, и наружностью и душою, однимъ словомъ Ушаковъ, написалъ на меня такой гнусный пасквиль за переводъ Скупаго, котораго я не желаю читать вамъ, ибо вы, любя меня, оскорбитесь. Естьлибъ не куча дѣтей, то надобно бы драться съ нимъ, или просто бить его. И въ добавокъ никто изъ журналистовъ ни слова!
Прошло много лѣтъ. С. П. Шевыревъ отдался совершенно своей наукѣ, и сношенія его съ, С. Т. Аксаковымъ сдѣлались рѣже и холоднѣе. Уже гораздо позднѣе общая дружба къ Гоголю снова нѣсколько сблизила ихъ. Нижеслѣдующія письма относятся къ тому времени, когда издавались посмертныя сочиненія Гоголя.
4.