Если бы он действительно хотел бороться за их освобождение, он должен был бы совершенно отказаться от своего привилегированного положения, от своего класса, отвернуться от своих ближайших родных, от своей веры и душой и телом слиться с христианами. Народовольцы из высших слоев в России были отделены от народной массы культурной и социальной пропастью, которая не менее глубока и широка, чем пропасть между господствующими турками и порабощенными ими христианами. Для освобождения народных масс в России от их угнетателей идеально настроенные круги буржуазной интеллигенции должны были последовать гипотетическому примеру турка, симпатизирующего угнетенным христианам. Понятно, что только в среде интеллигентной молодежи, а не в рядах отцов ее могли находиться люди, способные вступить на этот путь.

Необходимое для этого настроение, своего рода религиозный энтузиазм среди этой интеллигенции воспитывались, крепли и достигали высшей степени развития лишь благодаря непрерывной революционной пропаганде. Литературные вожди радикальной интеллигенции в 60-х годах немало сделали в этом отношении. Но наиболее сильный толчок в этом направлении был дан лишь бакунизмом, который дал этим революционным стремленьям, настроениям и склонностям концентрированное, отчетливое и яркое выражение. Бакунин формулировал непосредственную цель и программу действий народнического революционного движения. Его идеализация революционных и социальных инстинктов крестьянства, его жизнь и борьба на жизнь и на смерть против всего буржуазного общества и государства, его революционный утопизм и его опьяняющая революционная фразеология чрезвычайно повышали энтузиазм способных на одушевление и на жертву элементов интеллигенции. Он стал благодаря этому почти на целое десятилетие самым популярным вождем русской революционной интеллигенции. Он в известной степени подвел итог подготовительному периоду ее развития к партии революционного действия и в его учении революционная интеллигенция нашла в сжатой, концентрированной форме идеологию, которая скрывала от нее исторические пределы революционного движения на почве старого режима и культурные и социально-политические препятствия, которые стояли на его пути. Этот самообман и эти иллюзии были, однако, необходимы для того, чтобы сделать для интеллигенции психологически возможным совершение той исторической подготовительной работы, которая расчистила путь для социал-демократического движения и для непосредственной подготовки революции.

К концу 70-х и к началу 80-х годов русский бакунизм начал быстро разлагаться. Но и тогда еще не прекратилось его положительное влияние на наше движение. Кучка героев-террористов, начавших единоборство со всемогущим абсолютизмом при политическом индифферентизме4 и полном бессилии общества, вербовалась из лучших и наиболее выдающихся представителей того революционного поколения, которое психологически и теоретически находилось под влиянием и господством бакунизма. Но почти в то же самое время, когда эта борьба достигла своего апогея, в головах других русских бакунистов начался процесс дальнейшего развития к социал-демократизму. Это, может быть, звучит странно, но это факт: это развитие первоначально совершалось не в сознательном принципиальном противоречии с бакунизмом, но скорее логически примыкая к некоторым идеям и положениям Бакунина, правда, в то же время и под влиянием международного рабочего движения. Этот путь был потому логически возможен, что Бакунин сам электрически и в непереваренном виде усвоил себе некоторые марксистские идеи.

Автор этих строк в 70-е годы сам был бакунистом и испытал на себе захватывающее влияние произведений Бакунина на революционно настроенные круги учащейся молодежи. Мне довелось проделать и эволюцию от бакунизма к марксизму и я еще живо вспоминаю, как я находил в бакунизме исходные точки зрения для моего развития в социал-демократическом направлении.

В Западной Европе бакунизм организовал и руководил сопротивлением отсталых, находящихся во власти сектантских социалистических и утопических революционных традиций, элементов рабочего движения против нарождающейся международной социал-демократии. В России он, помимо своей воли, стал провозвестником социал-демократического движения. На Западе он тормозил движение, вносил в него дезорганизацию, в России, напротив, он сыграл бывшую положительную роль.

Аксельрод Павел Борисович (1850-1928) -- участник революционного движения в России, социал-демократ, один из лидеров партии меньшевиков. Учился в Киевском университете. В 1870-е гг. -- народник. В 1874 г. уехал за границу, где сотрудничал в газете "Работник" и был одним из редакторов журнала "Община". В 1879 г. вернулся в Россию. После раскола "Земли и воли" примкнул к "Черному переделу". В 1880 г. эмигрировал в Швейцарию. В 1880-1882 гг. сотрудничал в "Вольном слове". В 1883 г. участвовал в образовании Группы "Освобождение труда". После II съезда РСДРП (1903) стал одним из лидеров меньшевизма. В годы реакции Аксельрод -- идейный вдохновитель ликвидаторства, один из активных деятелей II Интернационала. Во время Первой мировой войны -- центрист. В 1917 г. -- член исполкома Петроградского совета, активно поддерживал Временное правительство. После Октябрьской революции -- эмигрант; выступал за вооруженную интервенцию против Советской России.

1[Каутский (Kautsky) Карл (1854-1938) -- ведущий теоретик (до 1914) германской Социал-демократической партии. Вместе с Эд. Бернштейном был автором Эрфуртской программы (1891), принявшей марксизм в качестве официальной идеологии партии. Прозванный "(Его Святейшество) Папа социализма", Каутский после смерти Ф. Энгельса стал ведущим истолкователем учения К. Маркса,]

2["Die Neue Zeit" ("Новое время") -- марксистский теоретический журнал Социал-демократической партии Германии, издававшийся в Штутгарте с 1883 по 1923 г. Его редакторами были Карл Каутский и Эмануэль Вурм.]

КОММЕНТАРИИ