Печатаемая ниже статья "О задачах еврейско-социалистической интеллигенции" была задумана П. Аксельродом в начале 1882 г. под впечатлением прокатившихся по югу России еврейских погромов и тех откликов, которые были вызваны этими погромами в еврейской радикальной среде.
Погромы начались вскоре после дела 1-го марта и не без внутренней связи с этим делом (см. в примечании 57-ом к 3-му письму П. Лаврова выдержки из "письма крестьянина", помещенного в "Отечественных Записках"). В апреле 1881 г. еврейские погромы имели место в Елисаветграде, Голте, Знаменке, Киеве, Кишиневе и. др. местах; в мае - в Николаеве, Одессе, Смеле, и др.; в июне - в Нежине, Лубнах; в ноябре - в Одессе (вторично); в декабре - в Варшаве. Всего за время от 15 апреля до конца 1881 г. было отмечено свыше 200 погромов (см. "Матерьялы для истории антиеврейских погромов в России", т. II, Госиздат, 1923 г.). В 1882 г. погромы произошли в Балте, Дубоссарах, Летичеве, Межибужье, Березновятке, Пирятине и др. городах и местечках.
Для революционных кругов русского общества это широкое и бурное движение явилось совершенной неожиданностью, и они не сразу определили свое отношение к нему. Вначале значительная часть революционеров склонялась к положительному, сочувственному отношению к погромам. Это отношение не имело, впрочем, ничего общего с антисемитизмом: большинством революционеров погромы воспринимались не как проявление национальной вражды, не как насилие над людьми определенной национальности, а как широкое народное социальное движение, как выступление массы бедняков против угнетателей-эксплуататоров, за которым должны последовать другие выступления, разрастающиеся в социальную революцию. Действия полиции и властей против погромщиков рассматривались, как произвол и насилие. "Жертвами погромов" представлялись не подвергшиеся погрому евреи, а погромщики, пострадавшие при вмешательстве полиции или воинской силы. Эта точка зрения, вытекавшая из сохранившихся еще в то время в русской революционной среде остатков бакунистских взглядов, в первое время объединяла народников-евреев с народниками других национальностей. Она определяет поражающий современного читателя тон сообщений об еврейских погромах в революционной печати начала 80-ых годов. Из революционных органов того времени решительно против погромов выступило лишь "Зерно" (чернопередельческая газета для рабочих), писавшее: "Между евреями не все богаты, не все кулаки... За что разорены бедные лачуги ремесленников-евреев?... Отбросьте вражду к иноплеменникам и иноверцам. Помните, что все трудящиеся, какой бы религии и нации они ни были, должны соединиться, чтобы действовать против общего врага".
Да еще южно-русский рабочий союз в Киеве (П. Орлов, Н. Щедрин, Е. Ковальская-Солнцева и др.) в самом начале погромов выпустил такую прокламацию:
"Братья рабочие. Бьете вы жидов, да не разбираючи. Не за то надо бить жида, что он жид и по своему Богу молится, - Бог ведь один для всех, - а за то его надо бить, что он грабит народ, что он кровь сосет из рабочего человека. Судя по совести, иной наш купец или фабрикант хуже жида грабит и разоряет рабочего, высасывает из него последние соки и сколачивает себе капитал, да растит свое брюхо толстое. Так неужели же такого кровопийцу оставлять в покое, а жида иного, который, может, не легче нашего добывает насущный хлеб тяжким трудом, ремеслом каким или черной работой - ужли его и грабить? Если уж бить, так бить зауряд всякого кулака грабителя... бить всякое начальство, что грабителей наших защищает, что стреляет в народ за какого-нибудь подлого миллионщика Бродского и убивает невинных..." (Матерьялы", стр. 225).
Но это был единичный голос своеобразно настроенного чернопередельческого кружка, связанного с рабочими. В руководящих органах (в газете "Народная Воля", в "Листке Народной Воли" и даже в "Черном Переделе") преобладала иная точка зрения на погромы. В приложении к "Листку Народной Воли" No 1 была даже помещена статья "По поводу еврейских беспорядков", в которой высказывалась мысль, что существует "какой-то печальный фатум, которого, повидимому, не избежишь", и в силу которого революции начинаются с избиения евреев. Исполнительный Комитет "Народной Воли" выпустил 30 августа 1881 г. обращение ("Объяснение") к украинскому народу, прямо оправдывавшее и восхвалявшее погромы. Я. Стефанович отмечает, что эта прокламация была написана Р-о (Гер. Романенко-Тарновским, позже ставшим черносотенцем и сподвижником кишиневского Крушевана) и что горячим сторонником выраженной в ней точки зрения был Л. Тихомиров ("Дневник карийца", стр. 59).
Правда, эта прокламация вызвала сильное неудовольствие со стороны части народовольцев, и были даже случаи отказа от распространения ее. Но в No 6 "Народной Воли" (октябрь 1881 г.) мы находим ссылку на прокламацию 30 августа 1881 г., как на официальное выражение взгляда Исполнительного Комитета на еврейские погромы, и здесь же читаем: "Относиться не только отрицательно, но даже индифферентно к чисто народному движению мы не в праве", причем под "чисто-народным движением" автор понимает погромы. И еще осенью 1882 г. Л.Тихомиров продолжал отстаивать выраженную в "Объяснении" точку зрения против нападок Г. Плеханова, В. Засулич, Н. Жуковского и Эльсница (см. статью Г. Плеханова "Неудачная история партии Народной Воли" в "Современном Мире", 1912 г., No 5).
Характерно, что и само правительство в первое время не знало, как относиться к погромам, считать ли их за проявление бунтарского духа, или, наоборот, за выражение антиреволюционных, охранительных настроений в народных массах. Этим определялись резкие колебания правительственной политики. 9 августа 1881 г. гр. Кутайсов, производивший расследование по поводу еврейских погромов на юге России, писал гр. Н. П. Игнатьеву: "Антиеврейское движение проявилось вследствие различных экономических причин, и если оно, с одной стороны, показало, что народ русский вполне предан царю, то, с другой стороны, оно выяснило, до какой степени легко самыми нелепыми рассказами вызвать народное движение. Социально-революционная партия, по счастью, не сумела и не успела вмешаться в антиеврейское движение, но если допустить ее существование, то нельзя не предположить, что, увидав на деле, до какой степени легко поднять народные массы, и насколько администрация и войска неопытны в предупреждении и пресечении беспорядков, партия эта может воспользоваться существующею ненавистью к евреям и снова произвести народное волнение" ("Матерьялы", стр. 385).
Лишь с осени 1881 г. по учреждении "комиссий по еврейскому вопросу" началось систематическое использование реакцией антисемитизма и погромов. Но и после этого органы прогрессивной печати, касаясь вопроса о погромах, старались сохранить видимость нейтралитета между погромщиками и громимыми евреями, - см. статью -ова (по-видимому, Южакова) в мартовской книжке "От Зап." за 1883 г.
Между тем, в еврейском обществе, в особенности, среди еврейской интеллигентной, радикально настроенной молодежи, погромы и отношение к погромам русских кругов вызвали небывалое обострение национального чувства. Возникло движение в пользу выселения евреев в Палестину или в Америку.