Въ настоящій моментъ этотъ лозунгъ сталъ реальнымъ фактомъ. Недавно состоявшійся второй съѣздъ Россійской Соціалдемократической Рабочей Партіи осуществилъ объединительное стремленіе огромнаго большинства нашихъ товарищей. Теперь, казалось бы, можно намъ, если и не успокоиться на лаврахъ, то, по крайней мѣрѣ, хоть отдохнуть отъ самокритики и всецѣло предаться "положительной работѣ". Къ сожалѣнію, дѣло не совсѣмъ такъ обстоитъ. Съѣздъ долженъ былъ радикально ликвидировать пассивы, оставленные предшествующими періодами. Для этого ему необходимо было бы ясно опредѣлить тѣ задачи, которыя объединенная партія должна будетъ преслѣдовать, и намѣтить тѣ пути, которыми она должна ихъ осуществлять. Дѣло съѣзда было также выработать директиву или указанія центральнымъ учрежденіямъ насчетъ предварительныхъ работъ, необходимыхъ для подготовленія Партіи къ расширенію круга ея задачъ и арены дѣятельности. Но ничего подобнаго сдѣлано не было. Съѣздъ удовлетворился обсужденіемъ и утвержденіемъ программы, выработкой устава и выборомъ членовъ въ Ц. О. и Д. К. Затѣмъ, большинство делегатовъ разъѣхалось, въ наивной увѣрена ноете, что они радикально покончили съ ликвидаціей періода младенчества нашего движенія, не подозрѣвая даже, что теперь-то именно, послѣ формальнаго объединенія Партіи, передъ нами во всей своей исторической конкретности и сложности выдвигается на очередь вопросъ: "Что дѣлать"? Делегаты проявили чрезвычайно много страстности, когда рѣчь шла о деталяхъ устава, о составѣ, іерархіи и взаимныхъ отношеніяхъ нашихъ партійныхъ учрежденій, но большинство изъ нихъ, повидимому, и не догадывалось, что жизнеспособность новой организаціи будетъ прямо пропорціональна объему и значенію того содержанія, которое она внесетъ въ движеніе. Торжество централизма въ нашемъ организаціонномъ механизмѣ кажется имъ, очевидно, само по себѣ равносильнымъ устраненію всѣхъ изъяновъ и недочетовъ въ россійской соціалдемократіи; въ централизмѣ они видятъ нѣчто самодовлѣющее, родъ всеспасающаго, чудеса творящаго талисмана.
Это идолопоклонство передъ формальнымъ, механически" централизмомъ приходится также поставить на счетъ недавнему прошлому нашей Партіи, оно есть также наслѣдіе, хотя и косвенное, этого прошлаго.
II.
Въ періодъ "экономизма" борьба рабочихъ съ предпринимателями признавалась классической формой пролетарской борьбы или "чисто" рабочимъ движеніе". Агитація политическая представлялась тогда большинству товарищей, какъ антиподъ этого движенія, и откладывалась ими до того времени, когда профессіональная борьба поставитъ рабочія массы лицо"" лицу съ самодержавіемъ, какъ съ изъ непримиримы" враго". Содержаніе предстоявшей пролетарской политической борьбы въ самодержавной Россіи исчерпывалось для нихъ задачей борьбы съ абсолютизмомъ, точно такъ же какъ содержаніе экономической борьбы ограничено было фактами и вопросами, не выходящими изъ конкретныхъ рамокъ повседневнаго антагонизма отдѣльныхъ группъ и профессій съ непосредственными эксплуататорами. Но исторія не ждала того момента, когда пролетаріатъ, подъ непосредственнымъ давленіемъ своего антагонизма съ "хозяевами", самъ вступитъ въ борьбу съ самодержавіемъ; наоборотъ, она совершенно неожиданно толкнула въ эту борьбу и пролетаріатъ, и самиихъ соціалдемократовъ, и при томъ воспользовалась для этого не рабочимъ движеніемъ, а студенческимъ. Прямой импульсъ для первыхъ взрывовъ массового политическаго недовольства данъ былъ студенческими волненіями, и студенчество же явилось застрѣльщикомъ и знаменоносцемъ въ нихъ. Соціалдемократы оказались, такимъ образомъ, стихійно вовлеченными" политическую борьбу, а не иниціаторами ея. Это обстоятельство наложило особый отпечатокъ на послѣдующій періодъ нашего движенія, Благодаря ему, мы оказались вынужденными выступить политическими руководителями рабочихъ массъ при полной дезорганизаціи нашихъ силъ и идейномъ разбродѣ, имѣя въ запасѣ одну только положительную, но абстрактную формулу: "соціалдемократія должна руководить пролетаріатомъ въ борьбѣ съ абсолютизмомъ". Въ примѣненіи на практикѣ формула эта означала: "необходимо вовлекать все болѣе и болѣе широкія массы" въ эту борьбу. Но "вовлекать" ихъ въ политическую борьбу можно различнымъ образомъ. Соціалдемократическая практика должна, очевидно, и въ данномъ случаѣ принципіально отличаться отъ практики буржуазныхъ партій. Но эта сторона вопроса о политическомъ руководствѣ пролетаріатомъ какъ бы и не существовала для массы нашихъ практиковъ. Съ перемѣщеніемъ центра нашей партійной дѣятельности въ сферу агитаціи на почвѣ общедемократическаго антагонизма пролетаріата съ самодержавіемъ, всякое революціонизированіе рабочихъ массъ, съ цѣлью "вовлеченія ихъ въ борьбу" съ нимъ, пріобрѣло въ кругу многихъ соціалдемократовъ такое же значеніе универсальнаго средства классоваго воспитанія этихъ массъ, какимъ прежде для нихъ была агитація узко-экономическая.
Между нашими политическими задачами въ современной Россіи и общедемократической злободневной задачей борьбы съ абсолютистскимъ рожимомъ -- лишь бы во главѣ массъ въ этой борьбѣ шла соціалдемократія -- поставленъ былъ знакъ равенства. Но если послѣднимъ словомъ соціалдемократическаго трэдъюніонизма была пропаганда политической опеки либеральной интеллигенціи надъ пролетаріатомъ, то послѣднимъ словомъ увлеченія "политикой" въ указанномъ одностороннемъ смыслѣ была бы отдача рабочихъ массъ подъ команду революціонныхъ элементовъ буржуазіи, хотя бы по обстоятельствамъ мѣста и времени элементамъ этимъ и приходилось бы осуществлять свою миссію подъ флагомъ соціалдемократіи.
Эта "конечная" тенденція увлеченія "политикой" въ томъ упрощенномъ смыслѣ, въ какомъ ее понимали "экономисты", довольно отчетливо проявилась наружу въ 1901 г., когда подъ впечатлѣніемъ бурныхъ событій этого года, отовсюду въ нашемъ лагерѣ и въ лагерѣ нашихъ демократическихъ противниковъ началъ раздаваться кличъ: "долой всякія разногласія и междоусобія среди революціонеровъ изъ-за теорій, доктринъ, разныхъ догмъ, и да здравствуетъ объединеніе всѣхъ революціонныхъ силъ для борьбы за свободу". Соціалдемократъ Нестяжатель наивно спрашивалъ на страницахъ "Вѣстника Русск. Рев.": "что же насъ разъединяетъ?" "Насъ" -- т. е. соціалдемократовъ разныхъ оттѣнковъ между собою, и ихъ всѣхъ въ совокупности, съ одной стороны, и соціалистовъ-революціонеровъ, съ другоЗ. Явное сочувствіе террору, увлеченіе которымъ грозило ослабленіемъ агитаціонной и организаціонной дѣятельности въ рабочихъ массахъ, призывы къ коренному измѣненію "въ 24 часа" нашей обычной тактики, разсчитанной на медленный эволюціонный ростъ сознательности рабочей массы, на систематическое воспитаніе ея, и къ такому же скоропалительному созданію боевой организаціи, "способной повести массу на немедленную атаку противъ самодержавія", атаку, осуществимую -- при тогдашнихъ условіяхъ -- только путемъ быстраго подбора и сплоченія чисто боевыхъ, т. е. военныхъ силъ революціи,-- все равно, къ какой бы партіи онѣ ни принадлежали, на почвѣ какихъ бы принциповъ онѣ ни стояли -- въ особую, т. е. сверхпартійную организацію -- наконецъ, въ логической или психологической связи со всѣмъ этимъ ослабленіе принципіальной противоположности между воззрѣніями соціалдемократіи и другихъ революціонныхъ элементовъ -- таковы симптомы и проявленія того крупнаго поворота въ настроеніи товарищей, которое вызвано было стихійнымъ вовлеченіемъ нашей партіи на арену непосредственной борьбы съ абсолютизмомъ. Этотъ поворотъ грозилъ намъ ни болѣе, ни менѣе, какъ принципіальнымъ и политическимъ обезличиваніемъ соціалдемократическаго и всего рабочаго движенія въ Россіи.
Революціонная соціалдемократія рѣзво выступила противъ этихъ тенденцій, опираясь при этомъ на такіе реальные факты, какъ громадный ростъ массоваго рабочаго движенія и тѣсная связь -- практическая и идеальная,-- создавшаяся между ними и нашей партіей въ періодъ экономизма. Немало благопріятствовали ей и несостоятельность такъ называемыхъ "соціалистовъ-революціонеровъ" и пропасть, раздѣлявшая ихъ отъ тѣхъ принциповъ пролетарскаго соціализма, которые, худо ли, хорошо ли, вошли въ предыдущій періодъ въ плоть и кровь большинства практиковъ-соціалдемократовъ. Наконецъ,-- и это очень существенное обстоятельство -- провозвѣстникомъ крутого поворота въ "политикѣ", въ духѣ буржуазнаго революціонизма, явились представители того же самаго лагеря, который еще наканунѣ новаго революціоннаго подъема стоялъ на почвѣ крайней постепеновщины.
Событія, которыми ознаменовался новый революціонный періодъ, наглядно подтвердили основательность опасеній, высказывавшихся въ изданіяхъ революціонныхъ марксистовъ по поводу тяготѣнія нашихъ практиковъ къ трэдъ-юніонской тактикѣ уже въ то время, когда она еще не была возведена въ систему, извѣстную подъ названіемъ"экономизма". Какъ разъ наканунѣ этого періода революціонная соціалдемократія выступила съ самостоятельнымъ органомъ, съ газетой "Искра", въ которой она объявила войну на жизнь и на смерть экономизму, идейнымъ шатаніямъ и организаціонной анархіи, какъ элементамъ, несовмѣстимымъ съ историческими задачами нашего движенія. А стремительный поворотъ оппортюнистическихъ элементовъ въ сторону "политики", съ готовностью пожертвовать настроенію минуты основными интересами пролетарскаго движенія, явился прямымъ оправданіемъ для этой войны, такъ какъ сами событія, вызвавшія его, наглядно иллюстрировали справедливость того, что уже прежде говорила "Искра" о полномъ несоотвѣтствіи между идейнымъ и организаціоннымъ разбродомъ партіи, съ одной стороны, и революціонностью рабочихъ массъ, съ другой. Борьба не могла не окончиться побѣдой революціонной соціалдемократіи надъ; ея сознательными и полусознательными противниками въ партіи. Бериштейніанство, оппортюнизмъ, экономизмъ и организаціонная анархія хронологически и фактически такъ ассоціировались другъ съ другомъ, что ни одинъ изъ этихъ элементовъ не могъ быть компрометированъ, не компрометтируя остальныхъ, и банкротство одного изъ нихъ не могло не сопровождаться или не совпадать съ банкротствомъ другихъ. И въ то время, какъ слова "оппортюнизмъ", "ревизіонизмъ" и "экономизмъ" стали сиеонимами всѣхъ недочетовъ нашего движенія и названіями для первоисточника всѣхъ его бѣдъ, съ именемъ революціонной соціалдемократіи все болѣе и болѣе неразрывно сливалось представленіе объ якорѣ спасенія, чуть не о мессіи, явившемся для того, чтобы избавить движеніе отъ всѣхъ его грѣховъ и вывести его на широкую арену открытой борьбы съ абсолютизмомъ. Полная побѣда революціонной соціалдемократіи надъ другими теченіями въ нашей партіи оффиціально, такъ сказать, закрѣплена и провозглашена на ея второмъ съѣздѣ; но если мы теперь спросимъ себя, какими же собственно положительными результатами принципіальнаго соціалистическаго характера побѣда эта сопровождалась, то должны будемъ отвѣтить, что они ограничиваются почти исключительно областью стремленій, симпатій и идей, между тѣмъ какъ практика нашего движенія подвинулась впередъ только въ общереволюціонномъ, а а не спеціально соціалдемократическомъ смыслѣ. Подъ вліяніемъ литературной пропаганды "Зари" и "Искры" въ партіи восторжествовало убѣжденіе, что "только принципы революціоннаго марксизма опредѣляютъ насущныя задачи россійскаго пролетаріата въ его классовой борьбѣ со всѣмъ буржуазнымъ строемъ и русскимъ самодержавіемъ въ частности" {"Къ вопросу о нашихъ партійныхъ задачахъ-письмо ссыльныхъ соц.-дем. въ "Искру* (No 60).}. "Внести эти принципы въ сознаніе россійскаго рабочаго класса" -- вотъ стремленіе, воодушевляющее массу товарищей. Но, въ дѣйствительности, въ практикѣ нашего движенія оно находитъ себѣ очень слабое выраженіе. Классовую борьбу "со всѣмъ буржуазнымъ строемъ" эта практика почти что игнорируетъ и фактически исчерпывается одной только "борьбой съ самодержавіемъ", связанной съ "пролетарскимъ ученіемъ" лишь соціалдемократической фразеологіей, въ "идеалѣ", вообще -- субъективными стремленіями платоническаго свойства. Объективную же тенденцію нашей практики съ классической наивностью формулировалъ въ своемъ уставѣ, какъ субъективную цѣль, одинъ комитетъ слѣдующими словами: "Признавая, что при настоящихъ условіяхъ насильственный переворотъ въ Россіи можно пронести, лишь опираясь на готовую къ повиновенію {Курсивъ мой.} и въ открытому возстанію рабочую массу крупныхъ промышленныхъ центровъ, мы главнымъ центромъ нашей работы ставимъ организацію рабочаго класса".
III.
Между теоретическими или идейными завоеваніями революціоннаго соціалдемократизма въ нашемъ движеніи и фактическимъ содержаніемъ и объективной тенденціей нашей практики оказывается, такимъ образомъ, рѣзкій контрастъ, чтобы не сказать прямо принципіальное противорѣчіе. Но тотъ же періодъ, въ теченіе котораго оно создано было, подготовилъ элементы и для его устраненія, то есть для выступленія партіи на путь политическаго воспитанія и объединенія пролетаріата на почвѣ не одной только борьбы съ самодержавіемъ, но и принципіальнаго антагонизма рабочаго класса со всѣмъ буржуазнымъ обществомъ. Прежде всего, нужно отмѣтить прогрессивное усиленіе революціонной активности все болѣе и болѣе широкихъ массъ, ростъ и распространеніе въ нихъ политической сознательности, а, слѣдовательно, и способности къ политической сімодѣятельчости за почвѣ классовыхъ интересовъ пролетаріата. Въ то же время образовался довольно многочисленный штабъ распростившихся со своей легальностью и со своими профессіональными занятіями революціонеровъ-соціалдемократь въ, столь необходимый, при современныхъ русскихъ условіяхъ, для образованія политической партіи. Вмѣстѣ съ тѣмъ, въ рядахъ -нашихъ практиковъ имѣется и контингентъ людей съ революціоннымъ опытомъ, съ иниціативой и съ организаціоннымъ смысломъ. Наконецъ, что особенно важно -- это предрасположеніе массы товарищей въ марксизму, или, если можно такъ выразиться, ихъ психологическая подготовленность въ признанію и примѣненію на практикѣ истинно пролетарской политики въ борьбѣ съ абсолютизмомъ.