Я только что получил Ваше последнее письмо. Письма Дрезденского[xiv] еще не отобраны; пусть он их вытребует или напишет, чтобы выдали Рольнику.

Скоро пойду к Жоржу и передам ему на счет едущего на юг в Россию парня[xv]. Надо было бы знать, что он за парень, можно ли дать ему адрес, и когда он едет и куда именно, если можете, узнайте все это. Из Цюриха, вероятно, многие уедут на каникулы в Россию; следовало бы узнать, кто именно, и нельзя ли будет воспользоваться. Рабиновичи[xvi] едут, кажется, в Ковно, если они согласны будут, я бы через них послал несколько книг в Вильно для тамошних и для москвичей, также подробные письма. Узнайте и напишите мне об этом. Что слышно с барынями[xvii]? Когда я был в Берне, то они получили при мне письмо от поверенного, в котором тот сообщал, что можно продать имение, что нашелся покупатель, у которого он выпросил [запросил?] 40 000 руб., но тот столько не хочет давать, одним словом, известия довольно благоприятные, они также поговорили тогда с Reichel'ем[xviii] на счет заклада имения в Бернском Кантональном Банке; тот сказал, что можно будет; он сам считается в банке каким-то членом. Нельзя ли будет им на самом деле одолжить в Бернском банке под залог имения 1000 или 2000 фр. для группы. Обыкновенно в банках одалживают на год; если к сроку денег нет, то можно уплатить только проценты. Если в течение этого времени им удалось бы продать имение, тогда они сами могли бы уплатить этот долг; в противном случае или в случае несчастия с их имением, то группа наша обязуется уплатить этот долг. Этим путем они бы гарантировали также хоть незначительную сумму от конфискации и опекунства правительства. Будучи в Берне, мы с ними условились, что они достанут несколько денег для моей поездки в Россию, и я должен немедленно ехать в Россию по их делу, но до сих пор они мне ничего об этом не написали, т. е. получили ли деньги, не раздумали ли на счет моей поездки и т. д. Спишитесь с ними о вышеупомянутом займе; я бы сам с ними списался об этом, чтобы избавить Вас от лишнего труда, но думаю, что Вам будет удобнее. Сумма в 2000 фр. может нас теперь положительно спасти. Напомните Сабсовичу[xix] об обещании его супруги собрать в Одессе несколько денег; пусть он ей об этом напишет.

Жорж просит Вас взять у Бернштейна брошюру Ткачева "Offener Brief an Herrn Fr. Engels"[xx]. Эта брошюра ему необходима для теперешней его статьи[xxi]; получите ее, пожалуйста, поскорее и пришлите ее сюда, а то он не может продолжать свою статью.

Готовлю для Александры Ивановны[xxii] громовое письмо.

Получили ли обратно из Freiburg'a от Utza[xxiii] посланные туда 100 фр. и паспорт? Что с карточками?

Засядьте, Павел, наконец, за писание своей брошюры[xxiv].

По моему, теперь, уже совершенно бесполезны всякие конспирирования по делу брата; если оy даже в Пруссии, то мы ничего для него сделать не можем[xxv]. Могут только, и то с большим сомнением, немцы сделать для него кое-что. Пора уже нам, право, подумать о себе. Без Вашей брошюры я в Россию не поеду, хоть бы там баррикады строились. Городищу[xxvi] можете писать на наш адрес, т. е. адрес Chaussard, но пообождите маленечко своим писанием ему. Мы тоже затеваем здесь нечто подобное, так что я боюсь, чтобы мы ему не надоели больно. Я Вам сообщу, когда писать ему. Узнайте, может быть, на адрес Frau Wolf или Lübeck, получены ли какие-нибудь письма из России, на адрес Lübeck'a пишут с передачей Ferdinand'y.

Сердечный поклон Наде [Н. И. Аксельрод]. Желаю Вам всякого благополучия.

Ваш Саул.

PS. Жорж ничего не имеет против принятия Ивановой в Группу. Вчера я с ним говорил о практических делах группы; он согласился, что надо назначить администрацию, против Ивановой он имеет только то, что она женщина, и он думает, что ей неловко будет возиться с типографией. Может быть, он прав, но что ж поделаешь, когда мужчин нет.