Только вместо Шекспира мы видим Виктора Гюго, вместо Хейвуда -- Альфреда де Мюссе, а вместо Бомонта--Флетчера... Скриба и Легувэ.
Мэссинджер находит свою искаженную копию в Ростане, а Форд -- в Метерлинке (кстати, и в переводчике -- извратителе Форда).
Так можно считать, что мы получили ответ и на третий вопрос: елизаветинская драма продолжает жить и будет жить, пока существует буржуазный театр. Его традиция, как бы она ни извращалась, остается традицией елизаветинской. Она непоколебима, пока театр занимается решением проблемы личности, хотя бы в форме конфликта между любовью и долгом. Правда, ни разу буржуазная драматургия не поднималась потом до уровня Шекспира.
А дальше? Ведь на смену буржуазии уже пришел пролетариат, он несет с собой новое устройство человеческого общества и связанную с этим нсюую культуру. Есть ли в ней место театру? На этот вопрос мы можем ответить только так: есть, но только не буржуазному театру. Этот театр вымрет так же, как вымер театр средневековья, знавший в свое время и неплохие дни.
Нас это не должно смущать. Если приход буржуазии был отмечен в истории созданием великолепной драмы елизаветинцев, установление господства пролетариата развязало еще бoльшие творческие силы, и театр, создаваемый ими, будет настолько же выше театра елизаветинского, насколько Шекспир, Бен Джонсон и Бомонт -- Флетчер выше Адама де Ля Аль, Рютбефа и выше всей последующей буржуазной драматургии.
Но елизаветинская драма не останется без воздействия и здесь. Как драматургия Сенеки, а не средневековых "чудес" и "поучений", легла в основу нового по тому времени театра, так не к драматургам буржуазного упадка надо сейчас итти на выучку. Не у Островского, не у Гольдони, тем более не у Метерлинка, Ибсена и Гауптмана должна учиться драматургия пролетарского театра, а у их родоначальников, у бессмертной фаланги создателей того, что мы вообще понимаем под словом театр. Мы -- подлинные наследники этого огромного художественного богатства.
То, что будет создано на этой основе, должно, в ходе своего развития, превзойти и отменить исходный образец. Вот когда это будет сделано, -- а отчасти это уже сделано, -- тогда можно будет говорить о том, что работа елизаветинцев закончена. Пока этого нет, пока это достигнуто лишь отчасти. Она еще длится.