(V, II, ст. 336--337)
Голос Гамлета замолкает только на 375 стихе. В течение последующих сорока стихов он мог бы, конечно, поделиться с окружающими своими сведениями об убийстве отца и похвалиться честно выполненной сыновней обязанностью. Его это не интересует. Он предпочитает мириться с Лаэртом, охранять жизнь Горацио и поручает ему оправдать свое имя перед непосвященными. "Оправдать имя", а не прославить прекрасную месть. Потом он любопытствует причиной пальбы за сценой и передаст престол Фортинбрасу на тех основаниях личного изволения, на каких Александр Македонский, о котором он еще недавно вспомнил на кладбище, передавал свой трон "достойнейшему".
На всем протяжении действия своей трагедии Гамлет боролся против обязанностей наложенных тем миром, который для него безнадежно выскочил из суставов. Для того, чтобы мстить, Гамлету надо было встать полностью на почву современной ему жизни. А он ее не может принять. В ходе своей трагедии Гамлет перебирает и переоценивает все моральные ценности феодализма, до права человека лично распоряжаться длительностью своей жизни включительно, и ответы его сознания не дают ему помощи в деле, приказанном призраком старого мира, старого времени, когда-то столь крепко сколоченного.
Быть иль не быть: вот в чем теперь вопрос;
Что благороднее -- терпеть в уме
Плевки и стрелы дерзкого несчастья,
Иль мятежом восстать на море бедствий
И кончить их, противясь?..
...Когда б не страх перед чем-то после смерти,
Пред неоткрытым краем, с чьей межи