Как видим, Кид правильно полагал необходимым увеличить дозу драматического воздействия и прибегает в повторной трактовке прежнего сюжета к сильно действующим средствам. Оставалось подыскать сюжетный мотив. В хрониках Саксона Грамматика такой нашелся: это была история о мести Амлета, или Амалета, принца датского. Новая пьеса Кида и стала называться "Месть Гамлета", а покорствуя склонности зрителя к сокращению заголовка уже испытанной "Испанской трагедии", приняла в скорости обиходное наименование "Гамлета".
Она до нас не дошла. Представления ее зарегистрированы общим числом с другими заглавиями репертуара театра в Шордиче с 1587 по 1589 год. Так как от представления "Испанской трагедии" она должна быть отделена некоторым временем, правильно принять для нее последнюю дату. Дальше ее след теряется, из чего, впрочем, не следует заключить, что ее не играли вообще. Напротив, ею, повидимому, интересовались, так как всего через четыре с небольшим года после ее премьеры мы обнаруживаем ее в "пересмотренной редакции" на сцене "Ньювингтон Бетс" (Ламбес) 9 июня 1594 года. Записи представлений не отличаются регулярностью в тот период времени, да к тому же сохранились далеко не полностью, поэтому не приходится особенно считаться с фактом отсутствия дальнейших сведений о карьере кидовского "Гамлета".
Внимание он, во всяком случае, обратил на себя не малое и если не дожил до тиснения, то виной этому были привходящие обстоятельства. Мы знаем, что даже для головокружительного успеха "Испанской трагедии" потребовалось четыре года аплодисментов, чтобы дорваться до печатного станка. Возможно, что и "Гамлету" Кида была уготована столь же редкая по тому времени почесть и тоже через четыре года, в лучшем случае, но этому помешало некоторое непредвиденное обстоятельство.
А именно: не то через два, не то через четыре года после ламбетовского представления трагедии Кида "Гамлет" в том же Шордиче, который видел его премьеру, на этот раз в театре "Занавес", впервые был дан "Гамлет" молодого драматурга В. Шекспира.
Думается, что вторая цифра верней: в 1596 году Бербеджам пришлось перезаключать договор с хозяином земельного участка, на котором их отец построил театр. Дело доказало свою выгодность, земля же вообще поднялась в цене (город к тому же развивался и сливался физически с Шордичской слободой), ясно, что на прежних грошовых условиях нового договора не заключить. Бербеджи делают попытку перебраться в Блекфрайерс, и это им не удается. Землевладелец бунтует, и в этой распре проходит 1597 год. Театр не работает. В 1598 году Бербеджи, отчаявшись в мирном разрешении конфликта, разбирают "театр", перевозят материал с севера на юг, в Заречье, на Мелкую сторону (Саусуорк), и строят из перевезенного леса театр "Глобус", который и открывается в 1599 году.
За время этих происшествий их труппа продолжает играть. Где же? Очевидно, неподалеку от старого пепелища, судьба которого определяется окончательно только в 1598 году. А так как на всем северном слободском участке, кроме "театра", другого помещения, за исключением "Занавеса", не имелось, то естественно для труппы Лорда Камергера перебраться именно туда. Переселение было временное и новым реквизитом обзаводиться смысла не имелось, а начать новинкой сезон на новом месте -- необходимо. Администрация нашла выход в "обновленной" редакции "Гамлета", уже не кидовского.
Как бы то ни было, кидовский текст, в его шордичском изводе, оказался в руках Шекспира и, вероятно, в пику ламбетовскому конкуренту {В 1594 году в ламбетовском "Ньювингтон Бетс" играла и труппа Лорда Камергера и труппа Лорда Адмирала. Кто из них ставил кидовского "Гамлета в новой редакции" -- неизвестно.} был выдан ему на драматическую расправу. С ним было поступлено не по-джонсоновски. Имя автора исчезло и было заменено отметкой: "Переделанный Шекспиром" (точнее -- "заново написанный"). Если это случилось в 1598 году, то новый текст недолго игрался в Шордиче: в 1599 году, на следующий сезон, шекспировское изложение "Гамлета" перекочевало в "Глобус", а с этим переездом пропадают всяческие слухи о кидовском "Гамлете". Имя его исчезает из репертуарных списков, а рукопись, вероятно, из обращения. Конкурент был стерт с поверхности земного шара. Черный Билль любил чистую работу.
Но убиенный младенец Кида все же продолжает оказывать нам некоторые услуги, а по мнению иных исследователей -- и свою загробную месть поглотителю. О мести потом, а услуга заключается в следующем. Наличие кидовского "Гамлета" и его участь решительно утверждают, что знаменитая трагедия Шекспира возникла именно из этой трагедии Кида, а не из ее испанской предшественницы. На шекспировского "Гамлета" непосредственно влиял кидовский "Гамлет" же, а не "Старый Иеронимо". С ним, а не с "Испанской трагедией" шекспировский "Гамлет" связан и фабулой и именем действующего лица. А фабула связывает и композицию. Здесь начинается та месть, о которой говорят некоторые современные исследователи. Растянутость и путанность изложения шекспировского "Гамлета" они приписывают его происхождению от кидовского текста. Шекспир якобы начал с легкой переделки текста и повторной работой наслаивал на нее новые мотивы, не успевая окончательно развязаться с первоначальной схемой. В свое время я предлагал другое объяснение долготам шекспировской композиции; не вижу причин от него отказываться, поскольку свое объяснение я беру из существующего текста, а приводимое мнение опирается на авторитет такого явления, которое никем усложнено быть не может.
Чем бы ни был шордичский "Гамлет" Шекспира, он, несомненно, не был тем, что мы имеем в кварто и фолио. Да и для перенесения его из "Занавеса" в "Глобус", по правилам того времени, его надо было подвергнуть изменениям -- каким, мы не знаем, однако, они не были теми, которые привели к тексту кварто 1604 года и, как принято теперь считать, были закончены в течение 1602 года.
Эта вот работа была решительным разрывом с кидовским текстом, и если в недошедших до нас переделках и сохранялась еще кидовская трактовка родовой мести, то именно в указанную эпоху наиболее удобно возникали мысли о ее пересмотре.