Для всех было ясно, что королева Бетси близится к своему смертному часу. Ее наследник был известен. Между Эдинбургом и Лондоном протянулась длинная цепь вельмож и придворных, ездивших на поклон к Якову Стюарту. Над многими головами собирались темные тучи. Сын Марии Стюарт, в смерти которой были повинны столь многие именитые люди и покровители поэтов и театра, с часу на час готов был стать королем Англии. Какова будет его позиция по отношению к убийцам матери? Этот король слыл большим любителем литературы, поскольку сам был прескверным поэтом: может быть, он станет склонен к доводам художественного произведения? Может быть, под действием сценического осуждения принципа родовой мести, умело и тактично преподанного, он сменит гнев на милость? Такие мысли должны были, естественно, возникать в головах друзей сэра Уольтера Роллея, Соутхемптона и прочих великих мира того, который рукоплескал падению головы воспитанницы Гизов.
Времени для написания новой трагедии было мало, она могла потребоваться в любой момент: не знали ни дня, ни часа, пришлось подготовлять новый вариант чего-нибудь, имевшегося в запасе. Что же выбрать? Сюжет из какой области? Яков был женат на датской принцессе, ей будет любопытно посмотреть трагедию из истории своей страны, Да, но в "Гамлете" датский двор изображен достаточно непривлекательно. Не беда -- это двор гадкого Клавдия, в Клавдия сменяет незапятнанный герой Фортинбрас, открывающий новую эру в жизни этого королевства и основывающий в нем новую династию, уже не знающую кровавого наследия прошлых времен, герой, отказавшийся от родовой мести, -- да будет ему хвала!
Королева, при желании, сможет видеть в нем основателя того дома, из которого происходит (кто его знает, какие там династии вообще были в этой самой Дании), а Яков, который тоже никогда не чаял очутиться на престоле Плантагенетов, имеет полную возможность усмотреть свой портрет в Фортинбрасе. Так проступают на свет те мотивы, которые мы сейчас видим в окончательной редакции "Гамлета". Насколько они были развиты в первой редакции "Глобуса" и в начальном тексте "Занавеса", мы не знаем, но актуальность их по 1602 году говорит за то, что привнесены они или проявлены именно в нем, -- в 1603 году Яков уже короновался.
Шекспировский "Гамлет" в его теперешнем виде кончается сменой династии: одна уничтожена, воцаряется другая. Это -- финал исторической хроники. Шекспир написал их много, и система их построения все время тяготеет над его историческими драмами. Ее мы найдем и в "Антонии и Клеопатре", в "Смерти Юлия Цезаря", где понятие династии заменено понятием режима, а в чистом виде она покажется нам в "Макбете", трагедии, непосредственно примыкающей к "Гамлету".
Она писалась в своей политической части параллельно и симметрично "Гамлету". Она заканчивается воцарением новой династии, потомком которой является Яков I Английский, в маске первой сцены IV акта содержит символическое прославление родословия нового короля, с личным намеком на двойную державу и тройной скипетр ее 121 стиха, показывает муку нестираемого кровавого пятна на руке королевы-убийцы (намек тонкий и потому вдвойне ценный) и говорит даже о прирожденном праве английских королей прикосновением своим исцелять золотушных, от какой обязанности Яков в первое время усиленно отмахивался, вовсе не льстясь трогать чужую паршу. В конце концов, ему пришлось примириться с этой печальной необходимостью, и трагедия под этот недобровольный акт подвела фундамент несуществующего исторического предания.
Симметрия распространяется на то, что в "Макбете" прославляется династия короля, а в "Гамлете" -- династия его супруги. Порядок чествования вполне выдержан: первый комплимент принадлежит даме. Печатное закрепление указанной редакции трагедии датского принца произошло в 1604 году, а "Макбет" начал писаться в следующем. Автор, видимо, имел основания считать себя на верном пути. Шекспир в обеих своих коронационных трагедиях повторил переход, совершенный Кидом от "Испанской трагедии" к "Мести Гамлета".
Так мы возвращаемся к шекспировскому вдохновителю, и теперь пора уже, после того как мы разобрали историю текстов обоих литературных памятников, перейти к рассмотрению вопросов об их взаимной связи.
Слов нет, "Испанская трагедия" непосредственного влияния на шекспировского "Гамлета" как будто оказать не могла, но она оказала непосредственное влияние на "Месть Гамлета", и через нее и на ряд шекспировских редакций трагедии принца датского. Она оказала влияние и на весь метод построения трагедии мести, впервые выдвинув этот сюжет и выделив его в особый жанр. Она стала каноном трагедии мести и в порядке литературно-сценической формы влияла на все позднейшие произведения, относящиеся к жанру трагедии мести.
Трагедия о Гамлете, принце датском, не является исключением из этого ряда; хотя обращается с преподанными правилами драмосложения достаточно свободно. В чем же этот канон и что такое "Испанская трагедия"? Это необходимо установить, так как, не имея возможности оперировать текстом "Мести Гамлета", мы естественно должны ограничиться наличными возможностями. Сходство с "Испанской трагедией", понятно, будет меньшим, но оно имеется и в достаточной степени для создания того традиционного предрассуждения, о котором мы говорили.
Идеи произведений противоположны, но литературные жанры схожи. Их сходства и различия в таком случае особенно поучительны. Ясно, что расходиться они будут в пределах индивидуальной трактовки, а сходиться должны в общих очертаниях композиции. Установим же ее для "Испанской трагедии". Этого не сделать без ее описания. К нему мы и приступим.