-- А почему ты былъ бы другимъ?
-- Потому что я теперь человѣкъ, вѣрующій въ тебя, какъ въ себя самаго, и живущій одной лишь этой вѣрой. Слѣдовательно, переставъ вѣрить въ тебя, я бы умеръ или превратился въ новаго человѣка; я бы жилъ уже совсѣмъ иначе, мнѣ казалось бы, что я только что родился и имѣю новую душу и сердце. Поэтому не знаю теперь, что я тогда сдѣлалъ бы съ тобой... Быть можетъ, просто разсмѣялся бы и повернулся бы къ тебѣ спиной... Быть можетъ, я и вовсе не захотѣлъ бы тебя тогда знать... Быть можетъ... Но не глупо ли портить себѣ расположеніе духа безъ всякой нужды! Что намъ за дѣло съ тобой, хотя бы всѣ коррежидоры въ мірѣ влюбились въ тебя? Ты развѣ не моя Фраскита?
-- Да, твоя, изувѣръ ты этакій!-- проговорила, покатываясь со смѣху, наварритянка.-- Я твоя Фраскита, а ты Лука моей души, некрасивѣе самаго чорта, умнѣе всѣхъ людей на свѣтѣ, добрѣе бѣлаго хлѣбушка и любимъ... Ну, что касается того, какъ ты любимъ, то когда сойдешь внизъ, то и узнаешь это. Приготовься получить больше пощечинъ и щипковъ, чѣмъ у тебя волосъ на головѣ!.. Но тише, что это я тамъ вижу? Сеньоръ коррежидоръ направляется сюда совершенно одинъ... и какъ рано!.. Это что нибудь да означаетъ.
-- Знаешь что, не говори ему, что я тутъ. Онъ навѣрное имѣетъ въ виду наединѣ объясниться съ тобой въ любви, думая, что я справляю сіэсту. Мнѣ хочется позабавиться, слушая его объясненіе.
Съ этими словами дядя Лука передалъ корзинку женѣ.
-- Не дурно придумано!-- воскликнула она, снова разразившись смѣхомъ.-- Чортъ бы побралъ этого мадридца! Не думаетъ ли онъ, право, что онъ коррежидоръ и для меня? Но вотъ онъ... Посмотри-ка, Гардунья, слѣдовавшій за нимъ на разстояніи нѣсколькихъ шаговъ, усѣлся въ тѣни, подъ навѣсомъ скалы. Что за пошлость! Спрячься хорошенько подъ вѣтками, и мы посмѣемся съ тобой больше, чѣмъ ты даже думаешь.
И проговоривъ это, красивая женщина принялась распѣвать фанданго, которое она знала также хорошо, какъ и пѣсни своей родины.
XI.
-- Да хранитъ тебя Господь, Фраскита! сказалъ въ полголоса коррежидоръ, явившійся подъ винограднымъ навѣсомъ и идя на цыпочкахъ.
-- Вы очень добры, сеньоръ коррежидоръ!-- отвѣтила она обыкновеннымъ голосомъ, любезно присѣдая гостю и суетясь передъ нимъ.-- Васъ ли я вижу въ такое неурочное время... Садитесь, ваша милость!.. Вотъ тутъ прохладно... Какъ это, ваша милость, вы не дождались остальныхъ сеньоровъ?.. Вотъ уже и стулья разставлены для нихъ... Сегодня вечеромъ мы ждемъ самого сеньора епископа, обѣщавшаго моему Лукѣ прійти попробовать первый виноградъ съ нашихъ лозъ. Какъ живетъ-можетъ ваша милость? Какъ здоровье сеньоры?