-- Назначеніе племянника уже состоявшееся теперь дѣло,-- сказалъ онъ, угощаясь нюхательнымъ табакомъ изъ своей табакерки.-- Завтра я потолкую объ этомъ дѣлѣ съ господами городскими совѣтниками и... либо они добровольно потвердятъ мое назначеніе, либо поднимется дымъ коромысломъ. Какъ по твоему, хорошо ли я поступаю?
-- Отлично, отлично!-- воскликнулъ съ восхищеніемъ Гардунья, сунувъ при этомъ свою лапищу въ табакерку коррежидора и поспѣшно захвативъ изъ нея щепоть табаку.-- Отлично, отлично!.. Предшественникъ вашей милости также не останавливался передъ подобнымъ вздоромъ... Иной разъ...
-- Полно болтать!-- проговорилъ коррежидоръ, отстранивъ Гардунью отъ табакерки ударомъ по его воровской рукѣ.-- Предшественникъ мой былъ скотина тѣмъ, что взялъ тебя себѣ въ алгвазилы! Но къ дѣлу. Ты только что говорилъ мнѣ, что мельница дяди Луки подлежитъ вѣдѣнію не города, а ближайшаго села... Увѣренъ ли ты въ этомъ?
-- Какъ нельзя болѣе! Черта городской юрисдикціи кончается у лощины, на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ я сидѣлъ сегодня вечеромъ, поджидая вату милость... Клянусь Вельзевуломъ! Если бъ я былъ на вашемъ мѣстѣ...
-- Довольно!-- крикнулъ донъ Эдженіо.-- Ты забываешься!
И взявъ поллисточка бумаги, онъ написалъ записку, сложилъ ее, запечаталъ и передалъ Гардуньѣ.
-- Вотъ тебѣ -- сказалъ онъ ему при этомъ -- письмо, которое ты у меня просилъ для сельскаго алкада. Объясни ему на словахъ, что онъ долженъ будетъ сдѣлать.-- Видишь, я во всей точности придерживаюсь твоего плана. Берегись только, если ты надѣлаешь мнѣ хлопотъ!
-- Не безпокойтесь!-- отвѣтилъ Гардунья.-- Сеньоръ Хуанъ Лопецъ имѣетъ не мало причинъ бояться насъ, и увидѣвъ подпись вашей милости, онъ сдѣлаетъ все, что я ему велю. Онъ долженъ по меньшей мѣрѣ тысячу фанегъ {Фанега -- испанская мѣра для хлѣба.} зерна въ государственную житницу и столько же въ житницу общества благотворительности!.... Послѣднее уже совершенно противозаконно, такъ какъ онъ вовсе не вдова и не бѣдный землепашецъ, чтобы получать безпошлинно и безпроцентно взаймы хлѣбъ, а игрокъ, пьяница и безстыдникъ, бѣгающій за каждой юбкой и скандализирующій все сельское населеніе И этакій-то человѣкъ начальство! Вотъ какъ все идетъ въ этомъ мірѣ!...
-- Я тебѣ уже говорилъ, чтобы ты молчалъ! Ты только путаешь меня!-- крикнулъ коррежидоръ.-- Но къ къ дѣлу,-- добавилъ онъ тотчасъ же уже другимъ голосомъ.-- Теперь семь часовъ съ четвертью... Первое, что тебѣ предстоитъ сдѣлать, это пойти домой и предупредить сеньору, чтобы она не ждала меня сегодня ни ужинать, ни спать. Скажи ей, что я до глубокой ночи останусь здѣсь заниматься дѣлами, а потомъ отправлюсь съ тобою въ тайный обходъ, имѣя въ виду накрыть нѣкихъ злоумышленниковъ... Словомъ, разскажи ей турусы на колесахъ, чтобы она спокойно себѣ улеглась спать. По дорогѣ скажи другому алгвазилу, чтобы онъ принесъ мнѣ сюда ужинъ... Я не рѣшаюсь сегодня явиться передъ сеньорой; она такъ хорошо знаетъ меня, что способна прочитать въ моихъ мысляхъ. Вели кухаркѣ, чтобы она отправила мнѣ нѣсколько штукъ аладій, изъ числа тѣхъ, которыя подавались у насъ сегодня къ обѣду, и скажи алгвазилу, чтобы онъ -- такъ, чтобы никто не видѣлъ -- захватилъ изъ трактира для меня бутылку бѣлаго вина... Послѣ всего этого ты отправишься въ село, гдѣ очень легко можешь быть въ восемь часовъ съ половиною.
-- Ровно въ восемь буду я тамъ! воскликнулъ Гардунья.