-- Дитя, дитя, не кричи такъ, я вѣдь не глухъ! воскликнулъ старый волокита.-- Разъ что я здѣсь, значитъ, явился же по какому нибудь дѣлу. Я пришелъ освободить дядю Луку, по ошибкѣ вытребованнаго и засаженнаго сельскимъ алкадомъ... Но прежде всего мнѣ необходимо высушить свое платье... Я промокъ до костей!
-- Говорю вамъ, уходите!
-- Молчи, глупая.... Смотри я принесъ тебѣ назначеніе твоего племянника... Разведи огонь и побесѣдуемъ.... А пока сушится мое платье, я лягу въ эту постель.
-- Ага -- вотъ какъ! Значитъ, вы сознаетесь, что пришли сюда для меня? Значитъ, сознаетесь, что приказали увести моего Луку? Значитъ, принесли уже съ собой и назначеніе и все?.. Святые угодники и угодницы божіи! За кого принималъ меня этотъ чурбанъ?
-- Фраскита! Я коррежидоръ!
-- А по мнѣ будьте хоть самъ король!.. Какое мнѣ до того дѣло? Я жена своего мужа и госпожа въ своемъ домѣ! Думаете вы, что я побоюсь коррежидоровъ? Я съумѣю дойти до Мадрида и до конца свѣта, чтобы искать защиты отъ стараго наглеца, топчущаго въ грязь свою власть. И главное, я съумѣю завтра же утромъ надѣть на голову мантилью и пойти повидаться съ сеньорой коррежидоршей...
-- Ничего этого ты не сдѣлаешь,-- отвѣтилъ коррежидоръ, потерявъ терпѣніе или же перемѣнивъ тактику;-- ничего этого ты не сдѣлаешь, потому что я застрѣлю тебя, если увижу, что на тебя не подѣйствуютъ убѣжденія...
-- Застрѣлите! восклинула сенья Фраскита глухимъ голосомъ.
-- Да, застрѣлю... И не навлеку на себя этимъ никакихъ непріятностей... Я случайно объявилъ въ городѣ, что отправляюсь сегодня ночью накрывать злоумышленниковъ.... Поэтому не будь глупа и люби меня.... какъ я боготворю тебя!
-- Застрѣлите меня, сеньоръ коррежидоръ? переспросила она, отбросивъ руки назадъ и наклонившись всѣмъ корпусомъ впередъ, какъ бы готовясь броситься на своего противника.