-- Еще бы, помилуйте съ! Это господина Вырезубова? Какже-съ! И самого Андрея Иваныча, и Павла Андреича, и Дарью Андреевну очень хорошо даже знаемъ... Еще-бы-съ!
При перечисленіи этихъ именъ угрюмое лицо человѣка въ жилеткѣ какъ бы преобразилось. Онъ даже осклабился и самый тонъ его изъ недовѣрчиваго и даже какъ будто враждебнаго, съ которымъ онъ раньше все время обращался къ пріѣзжему, превратился въ почтительный. Онъ спросилъ:
-- Къ самимъ господамъ изволите ѣхать?
-- Къ самимъ господамъ. Далеко это будетъ отсюда?
Человѣкъ въ жилеткѣ отставилъ впередъ правую ногу, вытянулъ руку и, устремивъ глаза въ потолокъ, нерѣшительно началъ:
-- Да какъ вамъ сказать, господинъ... Чтобы, значитъ, вамъ не соврать... Верстъ пятнадцать будетъ до Мокраго. Нѣтъ, больше пятнадцати! Верстъ восемнадцать... Да, такъ точно, верстъ восемнадцать всѣхъ наберется!-- успокоительно тряхнулъ головой человѣкъ въ жилеткѣ.
Помолчавъ, онъ прибавилъ:
-- Андрей Иванычъ завсегда у васъ останавливаются. Лѣтомъ какъ-то здѣсь были-съ, проѣздомъ въ губернію, такъ тоже стояли у насъ... Это они завсегда-съ... Вмѣстѣ съ барышней, Дарьей Андреевной... Не ночевали, а такъ только, чаю откушали. Вотъ въ этой самой комнатѣ. Да-съ!
И, пятясь къ дверямъ, человѣкъ въ жилеткѣ еще разъ спросилъ:
-- Лошадей ровно къ двѣнадцати-съ?