-- Ровно къ двѣнадцати,-- подтвердилъ пріѣзжій, смотря на него своимъ прежнимъ разсѣяннымъ взглядомъ, и вдругъ сказалъ неожиданно, какъ бы повинуясь припадку словоохотливости:
-- Такъ вы, значитъ, хорошо знаете Андрея Иваныча... Гм... Я какъ-то былъ здѣсь давно... Жилъ даже цѣлое лѣто... Но вотъ этого мѣста совершенно не помню. Правда, кажется, здѣсь еще не было тогда желѣзной дороги... Вѣдь N -- это мѣстечко?
-- Мѣстечко-съ.
-- И, должно быть, прескверное! Не правда ли, да?-- прибавилъ съ какою-то блѣдною усмѣшкой пріѣзжій.
Человѣкъ въ жилеткѣ тоже осклабился и, полуобернувшись къ стѣнѣ, медленно ее погладилъ ладонью.
-- Какъ вамъ сказать-съ... Мѣсто, положимъ, не то чтобы очень... Натурально, не Петербургъ, али Харьковъ тамъ, напримѣръ... Ну, а, все-таки, што-жь? Тоже люди живутъ-съ!
-- Грязь, темень ужасная!-- съ приливомъ какого-то неожиданнаго негодованія воскликнулъ пріѣзжій, какъ бы даже волнуясь,-- совершенно помойная яма! И холодъ! Вотъ здѣсь, напримѣръ, ужасъ какъ холодно! Я не знаю, какъ спать даже буду!
Онъ передернулъ плечами, охваченный нервическою дрожью, и круто закончилъ:
-- Вотъ что, затопите-ка печку!
-- Печку? что-жь... Затопить печку можно-съ... Почему-жь? Это можно даже сейчасъ...