-- Бы-ылъ...-- протянулъ медленно Ѳедоръ и съ задумчивымъ видомъ почесалъ въ затылкѣ.
-- Спитъ, иль сидитъ еще?.. Ты бы вотъ насчетъ печки...
-- Да ужь знаю, чего тутъ... И печку смотрѣлъ... И барина видѣлъ: сидитъ еще... Только вотъ этотъ самый баринъ... гм!
Ѳедоръ сжалъ губы съ значительнымъ видомъ и покрутилъ головой.
-- А что?-- тревожно раскрыла глаза Лупалиха и впилась ими въ лицо человѣка въ жилеткѣ.
-- А то вотъ, Макаровна, что какъ бы намъ съ нимъ бѣды не навить...
Лупалиха попятилась, не спуская глазъ съ Ѳедора, и только воскликнула упавшимъ отъ испуга до шепота голосомъ:
-- Бреши!
-- Брешу или нѣтъ, а только думать слѣдоваетъ!-- мрачно настаивалъ Ѳедоръ.
-- Бове милый! Да что-жь ты... Съ чего... Самъ не ты говорилъ, что ѣдетъ онъ въ Мокрый.