-- Ну, да, потому онъ туда лошадей заказалъ, да мало ли что...
Ѳедоръ погрузился въ молчаніе и устремилъ задумчивый взоръ въ неопредѣленную точку, какъ бы комбинируя и приводя въ порядокъ свои подозрѣнія. Лупалиха тоже безмолвствовала и только смотрѣла на него во всѣ глаза, поравенная таинственнымъ страхомъ. Наконецъ, она воскликнула, не будучи дольше ужь въ силахъ сдерживать своего нетерпѣнія:
-- Да что онъ, говорилъ, что ли, что?
-- Ничего не говорилъ... Прогналъ только меня, когда я былъ, насчетъ печки... "Уходите, говоритъ, оставьте въ покоѣ!"... Посмотрѣлъ такъ на меня, будто вотъ съѣстъ сейчасъ... Извѣстно, что мнѣ было съ нимъ разговаривать?.. Ушелъ... Уйти-то ушелъ, да только, не будь дуракъ, кое-что замѣтилъ... Еще давеча онъ мнѣ какимъ-то дурнымъ показался. Самоваръ спросилъ, а чаю не пьетъ... Говорю ему что-то, а онъ и въ толкъ не беретъ: смотритъ, вылупилъ глаза, какъ баранъ на воду... Ну, братъ, думаю, знать, у тебя не всѣ дома... Только потомъ ужь, признаться, когда онъ о Мокромъ сталъ говорить, я втупикъ всталъ и на себя еще попенялъ, что о человѣкѣ неладно подумалъ... А вотъ теперь, какъ вошелъ, такъ и опять мнѣ въ мысли вступило, что вретъ это онъ... Въ Мокрый-то онъ, можетъ, и ѣдетъ, да только не въ этомъ тутъ штука... Что-нибудь у него да есть на умѣ!... Давеча это разсказываю ему я про Андрея Иваныча да про Дарью Андреевну,-- онъ ничего, какъ будто и слушаетъ,-- а только я по глазамъ его вижу, что у него все не то на умѣ... Вотъ и сейчасъ, когда былъ -- звѣрь-звѣремъ на меня посмотрѣлъ! Что за диво опять съ тобой, думаю... Поглядѣлъ на столъ то -- эге-ге, голубчикъ, вотъ оно штука-то въ чемъ! Мокрый Хуторъ!... Ха-ха! Какой тутъ Мокрый Хуторъ!... На дурака тове напалъ!
Человѣкъ въ жилеткѣ подмигнулъ однимъ глазомъ и презрительно хмыкнулъ.
Лупалиха не спускала глазъ съ Ѳедора и слушала его изъ всѣхъ силъ. Она ничего не понимала.
-- Ну, а на столѣ-то, на столѣ-то что ты увидѣлъ?-- спросила она, наконецъ.
-- На столѣ-то что?-- переспросилъ человѣкъ въ жилеткѣ.-- На столѣ-то бумаги... Цѣлая куча бумагъ!
-- Бумаги! Какія бумаги?
-- А бѣсъ ихъ знаетъ, какія! Можетъ, письма, а можетъ -- другое что... Я почемъ знаю! Только штука-то въ томъ, зачѣмъ онъ такъ меня испугался, когда я пришелъ? Вотъ и надо теперь разсудить...