-- Вотъ что, любезный, прибавь-ка ходу, пожалуйста, а то ты словно съ мертвымъ плетешься!-- оборвалъ его холоднымъ тономъ пріѣзжій.
Возница замолкъ, какъ бы оскорбленный въ своей добродушной провинціальной любознательности, считающейся совершенно законной по отношенію къ дѣламъ ближняго, тѣмъ паче, если этотъ ближній -- совсѣмъ новое лицо, и во всю остальную дорогу не раскрывалъ уже рта.
Лошадь, затрусившая было слабою рысцой, поплелась опять шагомъ. Дорога, надо полагать, была отвратительная, судя по тому, что телѣжка напоминала движеніемъ застигнутый бурею челнъ, и пріѣзжій былъ принужденъ безпрестанно хвататься то за правый, то за лѣвый бокъ своего утлаго экипажа, чтобы не вывалиться. Мракъ былъ кромѣшный. Въ воздухѣ сѣялась мокрая пыль и по временамъ налетающій вихрь обдавалъ все тѣло пронзительнымъ холодомъ. Оріентироваться относительно мѣстности -- была ли то улица, площадь или поле -- не представлялось ни малѣйшей возможности. Только въ одномъ мѣстѣ загремѣли и запрыгали подъ колесами доски, изъ чего можно было заключить, что телѣжка проѣзжала по мосту. Затѣмъ она покатилась ровнѣе. Кое-гдѣ замелькали освѣщенныя окна. Путешественникъ понялъ, что онъ теперь находится въ обитаемомъ мѣстѣ.
Наконецъ, телѣжка остановилась, и пріѣзжій услышалъ, какъ шлепнулись спрыгнувшія на земь ноги возницы.
Прямо передъ путниками темнѣлось какое-то низенькое строеніе, вродѣ забора, въ которомъ оказались ворота. Сбоку мерцали, бросая лучи на поверхность огромнѣйшей лужи, два освѣщенныхъ окна.
За воротами раздался лай собаки.
Мужичонко покопошился у лошади и затѣмъ фигура его мелькнула мимо одного изъ оконъ, послѣ чего ярко рванулся во мракъ потокъ свѣта, вмѣстѣ съ гуломъ людскихъ голосовъ, изъ широко распахнутой двери, которая тотчасъ же снова захлопнулась, поглотивъ мужичонку.
Немного погодя, дверь опять отворилась, выпустивъ спѣшношагавшаго человѣка, который держалъ въ рукѣ зажженный фонарь, и слѣдовавшаго за нимъ по пятамъ возницу пріѣзжаго. Оба промелькнули мимо него и скрылись въ калиткѣ, рядомъ съ воротами, которыя тотчасъ же, протяжно скрипя, растворились. Телѣжка, со своимъ сѣдокомъ, вкатилась во дворъ. Выскочившій откуда-то изъ темноты большой рыжій песъ бросился къ лошадямъ и залаялъ.
-- Но-о, Волчокъ, цыцъ! Дуракъ, своихъ не узналъ? Вотъ, Ѳедоръ, барину хорошую комнату нужно,-- говорилъ мужичонко, выволакивая изъ телѣжки чемоданъ, между тѣмъ какъ человѣкъ съ фонаремъ, стоя по-одаль, свѣтилъ.-- Безпремѣнно хорошую, Ѳедоръ, съ тѣмъ и везъ, понимаешь?
-- Понимаемъ, какъ не понять!-- мрачнымъ голосомъ отвѣчалъ человѣкъ съ фонаремъ, ёрзая свободною рукою за пазухой темной жилетки, поверхъ розовой ситцевой рубахи, что въ совокупности съ легкими брюками составляло костюмъ его.